Тень

В окне на другом конце улицы горит свет. В четыре часа утра этот факт не вызывает особенного удивления у парня, пытающегося из чистого упрямства просидеть дольше незримого человека по другую сторону. Это соревнование продолжается чёрте сколько, почти два месяца, обе стороны уже очень давно нормально не спят и даже не разговаривают друг с другом, а ведь раньше могли говорить часами при том, что ни один из них особенно не любит долгие разговоры. И вообще, считает слова лишними. Аль сосредоточенно разбирается с кодом на почти 3000 строк, в котором идеально все, за исключением полной неработоспособности. На столе рядком стоят пять кружек из-под кофе, какие-то чертежи, смысл которых не понимает даже он сам, а ведь Тень всегда разбиралась, да еще и ему объясняла, что он там такого начертил, и книги — сиюминутная слабость, на которую он потратил почти все деньги. Он взъерошивает волосы и чуть ли не рычит на экран компьютера, не понимая, что, во имя всего святого, делает не так? И время от времени бросает недовольные взгляды на чертово окно. В котором словно в насмешку горит свет. Теплый, от торшера или настольной лампы, довольно тусклый, но слишком уютный для человека, привыкшего работать под ярким белым светом. Надо бы сварить еще кофе. Он встает и послушно идет на кухню, вертя в руках кубик Рубика. Тень всегда забирает его вещи, аргументируя это тем, что она имеет на них такое же право. Ее действительно не волнует, что кубик напоминает о невероятном человеке, в которого ему посчастливилось влюбиться. Бурный и короткий роман оборвался несколькими ее сообщениями и насмешками Тени, уверяющей, что никто в мире не стоит ее Ангела. В этом вся Тень, которая вовсе и не собиралась быть чьей-то там тенью. Она всегда говорит, что сама по себе. Вот и сейчас ушла… Ее право. После их первой ссоры, Тень появилась на пороге его комнаты с до боли знакомыми темными волосами, кофейными глазами и гордо поднятой головой. Было нестерпимо больно. Тень обзывала его дураком с разбитым сердцем и все утверждала, что его бывшая пассия тварь и стерва, и хорошо, что она отвалила до того, как Тень спустила ее с лестницы. В день, когда Тень ушла, она разбила почти все, что стояло в ванной, в квартире еще долго пахло ванилью и чем-то терпким, похожим на луговые травы. Сладкие и дразняще-свежие запахи легко могли бы свести его с ума. Когда Тень ушла, она была до безумия похожа на его бывшую пассию. Тот же гордый профиль, ядовитые слова, единственной целью которых было задеть побольнее, даже красные конверсы были как будто те же. Походка, мимика, жесты, все было абсолютно идентично. Откуда Тень узнала? Она не сидит в его голове, об этом они договорились еще лет 10 назад, когда Аль окончательно перестал быть ребенком и решил, что теперь ему нужно личное пространство и отсутствие в нем Тени. Тень ушла, хлопнув дверью. Не взяла с собой ничего. Даже сменную одежду, и он впервые за довольно большой промежуток времени вспомнил, что она, хоть и выглядит семнадцатилетней девчонкой, таковой не является. Словно издеваясь, Тень не ушла далеко. Поселилась в квартире на другом конце улицы, далеко ровно настолько, чтобы он мог видеть только пятно света в ее окне. Пятно света, которое два бесконечно долгих месяца действовало ему на нервы.

***

Единственное, что по-настоящему умеет Тень — варить кофе. Не только кофе, на самом деле, она живет на свете около четырех веков и успела научиться огромному количеству полезных вещей, например, в идеале знает идиш и при желании, сыграет что-нибудь на арфе. Но единственным важным в этой жизни она по-прежнему считала умение варить кофе. И в этом она лучшая. Тень кутается в махровый халат, длинный, почти до пола, с закатанными рукавами и несколькими прожжёнными дырами. Определенно джинсы, даже самые любимые и удобные, не самая подходящая одежда для того, чтобы варить в три утра кофе. Хорошо, что Тени плевать. При желании, она может пойти прогуляться хоть обнаженной, при чем все прохожие будут твердо уверены в том, что только в таком виде и надлежит гулять юной девушке. Особенности происхождения иногда приходятся очень кстати. Ей всегда казалось, что в очках она выглядит представительнее. Так что, круглые очки сейчас лежали на столе, рядом с недочитанным романом. Спутанные волосы она по привычке закрутила во что-то совершенно немыслимое, зато не отвлекающее. Только слишком короткая прядь выбилась из того, что с большой натяжкой можно назвать прической. Тень с некоторым раздражением постоянно ее поправляла, подумывая, не отрезать ли ее совсем. В голове то и дело мелькают обрывки чужого настроения и, надо признать, это здорово действует на психику. Особенно когда это настроение состоит в основном из ощущения полной безысходности. Это даже смешно, то, как ее человек убивается по этой девчонке. Перелив кофе в большую кружку, Тень с важным видом села за стол, поставила перед собой тарелку с поджаренными тостами и намазала их шоколадной пастой. Отмахнулась от мелькавших в голове чужих мыслей, пусть их хозяин сам с ними разбирается, и посмотрела на тонкую талию и решила, что тостов можно съесть раза в два больше. А лучше в три. У ее человека всегда был неплохой вкус. Это Тень могла признать, хоть для этого и пришлось приложить определенные усилия. Закончив нехитрый завтрак, она сняла халат, оставшись в тех же джинсах и черной футболке, размера на три больше. Подошла к зеркалу в коридоре. Придирчиво покрутилась перед ним. Красивая. Это тень признала с особенной злостью. Ей не нравятся глаза. И нос она бы сделала другой формы. Фигура… Тень усмехнулась, рассматривая плоский живот и талию. Кто-то знатно запарился. Тень могла бы выглядеть как модель, всего лишь сосредоточившись и вызвав в голове нужный образ. Тени не материальны и любые материи поддаются им на удивление охотно. Но эта девчонка, чье отражение сейчас насмешливо выглядывает из зеркальной рамы, и в самом деле ничего. Жаль даже, что такая тварь. Тень подняла бровь, высунула язык и почти побежала в маленькую комнату с ужасными зелеными обоями с золотыми лилиями. Да, злиться на своего человека за то, что неудачно влюбился — глупо. Но поделать ничего Тень не может, она хочет ударить побольнее в отместку за то, что позволил себе быть таким идиотом, что забыл про нее, почти перестал с ней разговаривать и выпрашивать ее кофе. А еще Тень почти каждую ночь видела в его воспоминаниях, как он целует ее буквально везде. Это было бы красиво, если бы Тень не было доподлинно известно о той боли, которую перенес ее человек. Он позволил себе поверить в то, что сердце, разбитое человеком, может быть вылечено им же. Глупо и наивно. Теперь Человек, смешной мальчишка с дурацким именем Аль, медленно умирает, и виноват в этом только он. И немного Тень. Возможно, он сможет спасти хоть что-то. Рано или поздно поймет, что все это безмерно глупо, но это будет когда-нибудь потом, не раньше, чем он станет бессмертным. Тень поможет ему с этим, но все равно, еще очень далеко. А потому она устроила отвратительную сцену. Стоит только вспомнить, как кричала какую-то маловразумительную чушь, хочется смеяться. Печально, что тогда она на самом деле была в ярости. И хорошо, что знать об этом Алю не обязательно. Тень не то, чтобы погибала от тоски, но ей было объективно скучно. Оказывается, к своему человеку можно привыкнуть за каких-то 19 лет его существования в мире. Она не строила иллюзий и понимала, что мириться первым он не пойдет. Каждый день она упорно включала свет и потихоньку выбиралась из дома, ночью бродить по городу особенно прекрасно, она не пожертвует этим ни ради мальчишки, ни ради кого-то еще. Иногда она добирается до дома Змеи, как ласково называет бывшую пассию Аля, садится на подоконник, или превращается в смутную тень на ее стене, и смотрит. В последнее время это стало повторяться довольно часто, хотя бы раз в неделю Тень появляется на ее подоконнике. Змея стала для нее чем-то вроде подопытного кролика. Надо же понять, какого темного она творит, если страдает чуть ли не сильнее ее человека. Змея сидит за столом. Тень примостилась на привычном месте — подоконнике. Змея что-то печатает, устало трет глаза, а на часах далеко за полночь. Обложилась тетрадями, решает цепочки уравнений и верит в то, что ей это нравится. Тень смотрит на нее исподлобья, и все думает, отчего этой смешной девчонке не спится. Иногда Тень развлекается. Подсказывает Змее ответы. И ход решения, иногда верный, но чаще всего — нет. Тень умеет быть жестокой. Тени просто скучно и хочется как-то отомстить за разбитое сердце своего человека. Сейчас Тень нашептывает ей верные числа, чтобы девчонка наконец успокоилась и отодвинула от себя эту гадость. Сколько угодно людей могут называть математику величайшей наукой, Тень ни во что ее не ставит. И уж точно не считает какие-то цифры весомой причиной мучаться от недосыпа. Своему человеку она говорит так же, но он не слушает. А спрашивать мнение Змеи она не собирается. Змея роняет голову на руки и сидит так, не двигаясь. Ее телефон мигает лампочкой уведомления, она смотрит на него и с почти что ненавистью отшвыривает его на кровать. Прежде чем экран гаснет, Тень успевает заметить имя. Сказочник. Змея снова морщится и не сдерживает тихий усталый стон. Тень ухмыляется и ползет ближе. По стене, полу, садится на стол. Если бы она сейчас обрела форму человека, сидела бы на столе в весьма компрометирующей позе. А так, просто темное пятно. Тени даже немного жаль, что Змея разбила сердце ее человеку. С ней могло было бы быть интересно. В голове мелькают воспоминания Аля. Девчонка сидит на лестнице, старательно ставит гитарные аккорды, и, что удивительно, у нее получается. Тень видит, как она сосредоточенно хмурится, и как непослушные с непривычки пальцы путаются в шести струнах. Девчонка морщится, когда сбивается с ритма музыки, когда надрывно скрипит гитара, но… Тень не может объяснить, в чем заключается красота этой сцены, но она определенно есть. Девчонка на бетонных ступенях, со свернутым пиджаком в футляре из-под гитары, очень красивая. По своему содержанию, ехидно добавляет про себя Тень, не задумываясь даже о такой ерунде, как ее внешность. Жаль, что Тень не собирается с ней общаться. Выныривает из воспоминаний Аля и отбрасывает ненужные сожаления… Она не так уж много потеряла, избавившись от общества тщеславной девчонки, уверенной в том, что весь мир крутится исключительно вокруг ее высокопоставленной персоны. Хотя, есть в этом какое-то очарование. Тень думала так, и осторожно рассказывала Змее сказку о каком-то корабле, пиратах и медленно отодвигала от нее тетради. Точнее, внушала мысль о том, что Змея должна закрыть учебники и закинуть куда подальше ручку. Ни к чему это. С остальным Змея справилась сама. Тени оставалось лишь продолжить безмолвный рассказ, она показывала Змее образы фрегата с черными парусами, пальмы и горячий песок, бочки с ромом, над последнем Змея долго смеялась и наконец, сварила себе кофе, добавив в него немного рома. Тень одобрительно хмыкнула. Змея достала альбом и карандаш, пила кофе и рисовала фрегат, а Тень перебралась обратно на подоконник и, убедившись, что ее не видно, продолжила рассказ. Она говорила про парнишку, который без памяти влюблен в море и то, как он, потеряв в один миг все дорогое, бросился в порт, и уплыл прочь с первой попавшейся командой. Как в пути на них напали пираты, как захватили его в плен и как он выжил. Паренек стал пиратом, вольным и бесстрашным вором, этакой морской версией Робин Гуда. Змея улыбалась и рисовала. Линия за линией на бумагу ложилось море, бьющееся в неистовой ярости шторма, разорванные паруса и тот самый паренек, решительно цепляющийся за штурвал как последнюю опору. Когда Тень замолчала, занимался рассвет. Она недовольно пожала плечами и посмотрела на уснувшую прямо за столом Змею. Та положила голову на почти законченную картину и мирно дышала во сне. Не составило труда угадать, что ей снится. Тень встала и наконец воплотилась во что-то материальное. Конкретнее, кого-то. Точная копия спящей девчонки, только джинсы и футболка выбиваются из образа. Без малейшего сомнения Тень подошла к шкафу с одеждой и вытащила оттуда темно-серый свитер и несколько футболок. Сложила одежду в рюкзак и закинула его за плечо. Решив, что пора позавтракать, Тень уверенной походкой хозяйки дома пошла в сторону кухни. Взяла из холодильника пачку пончиков и без малейших угрызений совести бросила ее в рюкзак. Туда же отправилось авокадо и пачка хлопьев. Молоко потом найдет, где-нибудь. Воровать плохо, подумала она, доедая зеленое яблоко, прихваченное по пути обратно. Змея так же спала. Тень посмотрела на окно, потом пожала плечами. Ей, в принципе, несложно. Все одно, какое-то развлечение. Она подняла с пола мягкий плед и осторожно набросила его на плечи Змее, стараясь не разбудить. Проверила будильник, который должен прозвенеть через пару часов. Она как раз успеет убраться отсюда. Пошарив взглядом по полкам, Тень прихватила с собой какой-то крем и наконец, зашвырнула рюкзак обратно в Астрал. Потом достанет. Она сложила тетради аккуратной стопкой, включила ноутбук и проверила расписание занятий на четверг. Достала нужные учебники, мстительно заменив физику историей. Едва ли Змея заметит это, пока не придет на урок. А там поздно будет бежать домой за нужной книжкой. Заодно, поставила на зарядку телефон и наушники. Подтащила стоящую рядом со шкафом сумку ближе к столу, сложила в нее приготовленные книги, тетради и пару ручек. Хмыкнула, достала желтоватую бумажку и размашистым почерком написала: «С добрым утром, дорогая». Свернула самолетик и кинула его в сумку. Туда же положила еще одно зеленое яблоко. Тень не хочет, чтобы Змея умерла с голоду. Она сама убьет ее. Когда-нибудь. Полшестого. Тень еще раз посмотрела на рисунок и с некоторой завистью отметила, что у девчонки явный талант. Учитывая, что картина нарисована несколькими ручками, она выглядела почти идеально. Пора уходить. Тень присела в изящном, и оттого не менее издевательском реверансе, запрыгнула на подоконник и элегантным движением распахнув окно, вышла в прохладное утро. До места, в котором временно поселилась, она дошла относительно быстро. Смотрела, как небо окрашивается в розовый оттенок, как облака становятся похожими на сахарную вату. Из подъездов лениво выползли сонные дворники и, словно повинуясь невидимому дирижеру, почти синхронно замахали вениками. Выключились фонари, появились первые прохожие. Все, как один спешат куда-то, пьют на ходу какую-то дрянь из бумажных стаканчиков и думают, что именно такой и должна быть жизнь. Мимо Тени пробежал паренек в спортивном костюме. Хоть какое-то выделение из общей массы. Тень ловко стащила из пекарни буханку свежего хлеба, когда продавщица отвернулась на секунду. Когда умеешь развоплощаться, не прилагая никаких усилий, воровство превращается в величайший соблазн. Бери, что хочешь, никто не увидит. Аль ненавидит, когда она так делает. Пытался впихивать ей деньги, потом махнул рукой и просто мчался в магазин по первому требованию своей капризной тени, скупая тонны бесполезного хлама. Тень равнодушно рассматривала покупки и почти сразу о них забывала. Смысл вещей ведь не в обладании какими-то из них, а в том азарте, какой они могут подарить, если умеешь развлекаться, конечно. Аль вот не умел. Но все равно любил ее, Тень знала это, потому что и сама привязалась к скучному мальчишке, который никогда в жизни не украл даже шоколадки. Весело насвистывая, Тень свернула в небольшой сквер, недалеко от алевского дома, села на скамью, поджав под себя руки, и съела почти половину хлеба, запивая его колой. Часы показывали ровно 7:30, и тень опасливо покосилась на дорожку, разрезающую сквер. В окне ее человека не горел свет, а он сам торопливо шел ей навстречу. Тень развоплотилась, но Аль, разумеется, все равно знал, что она есть. — Кря. Он невозмутимо сел на скамейку, почти в сантиметре от нее. — Добре утро, Ангел, — Тень выделила голосом обращение, подчеркивая, что человеком считать его отказывается. В ее устах «Ангел» было грязным ругательством. — Позавтракаешь со мной? — невинно поинтересовалась Тень, все еще не поворачивая головы в его сторону. Протянула ему надкушенную буханку. Парень поморщился и помотал головой. Тень только горько усмехнулась. — Не боишься опоздать на пары? — поинтересовалась она, вертя в руке баночку колы. — Я ничего не боюсь, — ответил парень и посмотрел на то место, где должна была сидеть Тень. — Мы теперь в прямом смысле не видим друг друга? Тень коротко рассмеялась и спрыгнула со скамейки, на лету становясь видимой. Повернулась к Алю уже точная копия Змеи, даже свитер был ее и, как Тень заметила, пах он ее духами. Аля словно под дых ударили. Он посмотрел на Тень широко распахнутыми глазами побитой собаки, а Тень и не думала быть хоть немного милосердней. Она изогнула бровь и ядовито сказала: — Разве ты не хотел меня видеть? Или ты не видишь? Кто я, Ангел?! Она покрутилась перед ним, прекрасно зная, что выглядит сногсшибательно. Аль ничего не ответил и даже не посмотрел в ее сторону. Вскочил и со скоростью реактивного истребителя понесся прочь из сквера. Не обернулся и не захотел пырнуть Тень ножом. Та коротко и зло рассмеялась и, отшвырнув пустую банку и недоеденный хлеб, пошла обратно. В то место, которое зовет домом. На душе было паршиво, и кто бы знал, почему этому мальчишке так плохо?! Ключ в замке поворачивался неохотно, словно дом был не до конца уверен, стоит ли пускать ее внутрь. Тени не было никакого смысла идти домой. Или еще куда-нибудь. Она не нуждалась в еде и сне, даже душ был скорее прихотью, чем реальной потребностью в гигиене. Как может испачкаться то, чего нет? Не снимая конверсов, Тень потопала в гостиную. Она представления не имела, чью квартиру заняла. Факт, что она старая и двухкомнатная. Вроде какой-то бабки, скончавшийся еще в прошлом году на этом самом диване. Тень приличия ради сменила на нем плед. Неизменный рюкзак лежал рядом с ней. Тень вытащила одежду Змеи и пончики. Остальное было забыто до лучших времен. Тень думала посмотреть телевизор. Раньше она крутилась неподалеку от Ангела, комментируя умственные способности его однокурсников и иногда подсказывала во время контрольных и тестов. Еще реже Аль мысленно разговаривал с ней во время особенно скучных пар. От нечего делать Тень бездумно смотрела в окно. Она поселилась недалеко от школы, в которой учится Змея. И где год назад отбывал всеобщую детскую повинность ее Ангел. Там он познакомился со своей ненаглядной Змейкой. И еще одной девчонкой, про которую Тень не желала даже вспоминать. По аллее бежала Змея, то и дело поправляя сумку. Тень посмотрела на часы. 8:15. Время начала занятий, а лучшая ученица класса все еще не за партой. Ничего не меняется… Тень вдруг задумалась, а не наведаться ли ей в школу?

***

Змея судорожно искала в сумке пресловутый учебник по физике, а Тень тихо хихикала рядом. Змея не изменяла себе и все так же сидела за первой партой, хотя со своим ростом спокойно могла бы занять заднюю. Тень сидела рядом, притворно внимательно слушая учителя. Змея с некоторым испугом смотрела на бумажный самолетик. Почерк конечно же не совпадал, но визитная карточка ее старой знакомой была более чем узнаваема. Змею это нервировало, чего-то такого Тень и добивалась. Хорошо, что сосед Змейки по каким-то неведомым причинам не пришел на уроки (может, просто наконец решил, что в мире есть куда более интересные занятия?), так что Тень села рядом. Смотрела, как Змея записывает чуть ли не каждое слово учителя, успевая то и дело перебивать его. Тень это забавляло. Надо же, Змеюшка непоколебимо уверена в своем невероятном уме, это как минимум забавно. Спустить ее немного, что ли? Однако, стоило прозвенеть звонку, она кое-как запихнула в сумку тетрадь и вылетела из класса. Тень поспешила за ней. Не хотелось пропускать шоу. — Это ты? — сходу начала Змея, прижав к стене блондинку, именующую себя Сказочником. — С чего бы? — притворно изумилась Сказочник. — Я успела немного пожить, но все время сомневаюсь, я ли это. А тут такое откровение, я даже не знаю, что сказать! Тень прыснула. Блондинка ее раздражала, но, если вывести ее из себя, умела истекать ядом не хуже Змеи. — Вот это ты? — Змея сунула ей под нос немного помятый самолетик. Сказочник развернула его, и прочитала, растягивая каждое слово: — С добрым утром, дорогая. Нет, ты ошиблась, дорогуша, я бы назвала тебя иначе. Может, новый ухажер? Змея раздраженно на нее посмотрела и ничего не ответила. Просто ушла. Сказочник не заметила, как исказилось ее лицо. Тень увидела, но придавать этому хоть какое-то значение не стала. Своих забот полно. Каких? Не важно! Сказочник прижалась лбом к холодной стене и несколько раз глубоко вздохнула. Она что, собирается разреветься прямо тут? — Ну и почему ты не с Ангелом? — немного хрипло спросила девушка. Тень вздрогнула. Нет, она не может ее видеть. — Ты же его тень, и ты где-то здесь, верно? Ты подсунула ей самолетик? Тень машинально кивнула, а потом тихо ответила: «Да». — Покажешься? Я и так чувствую себя психом, разговаривая со стенкой. «Нет», — прошелестел тихий голос в голове девчонки. Тень побежала за Змеей.

***

Они сидели на уроке литературы, поэтому Змея с самым заинтересованным видом читала лекции какого-то не в меру умного профессора по биологии. Что-то, связанное с работой мозга и нейронными связями. Зануда. Тень закатила глаза. Даже у ее Ангела вкус к книгам лучше. Не в последнюю очередь благодаря Тени. Тень беспалевно ела батончик и слушала рассуждения учительницы относительно творчества Шекспира. Уснуть можно. С такой позиции Тень была склонна согласиться, что лекции по биологии не самый плохой вариант. Она внимательней всмотрелась книгу и положила ничего не весящую голову Змее на плечо. Так удобней читать. В целом, день прошел неплохо. Но в школе ей не понравилось. Единственное исключение — Змея. Кажется, она знала всю школьную программу от и до, или же для нее посидеть молча хотя бы несколько минут — непосильная задача. На алгебре она подорвалась было выбегать к доске при всяком удобном случае, а вместе с ней туда же шла и Тень, нашептывая этой зазнайке неверные решения. Когда у нее в очередной раз получился х, равный бесконечности, а параллельные прямые пересеклись уже несколько раз, весь класс лежал на партах от смеха, а Змею чуть было не отправили к медику. Поздно, Тень и без докторов могла сказать, что с головой здесь все плохо. Змея расстроенно села на место, а Тень только хмыкнула. Может, теперь немного успокоится. Какое там. К доске она больше не выходила, что не мешало Змее исписать несколько страниц какими-то цифрами, а потом побежать показывать это несусветное чудо учительнице. Тень думала, что, получив пятерку, она наконец угомонится, но Змее не сиделось спокойно ни минуты, и на химии она уже осыпала препода новым потоком вопросов. Махнув на это рукой, Тень вышла в окно прямо посреди контрольной. Она внушила Змее несколько неправильных ответов, если та не найдет ошибки, что вряд ли, пересдача ей обеспечена. А Тени надоело. Тень развалилась на диване и меланхолично разглядывала лилии на обоях. В спальне горит свет, в комнате Ангела, как она успела увидеть, тоже. Никакого желания гулять у Тени не было, последнюю книгу она дочитала почти час назад, и сейчас прикидывала, не устроить ли набег на книжный. Но это завтра. Сейчас же она надела свитер Змеи, очень уж мягкий оказался, и постепенно провалилась в тягучий, как карамель, сон.

***

Он почти закончил чертеж. Без ехидных подколок Тени дело шло куда медленнее, к его немалому удивлению. Весь его ужин составила кружка кофе. С молоком и двумя кубиками сахара. Он невидящими глазами смотрел на бессвязные линии на бумаге, и не понимал, какую смысловую нагрузку несут в себе идеальные расчеты. Перед глазами повисла пелена, он попытался стереть ее и с удивлением понял, что плачет. В голове звучал знакомый, до боли родной голос. Аль не слушал, что говорила Тень, но запомнил, как она это сказала. Интонации совпадают идеально. Голос, что он честно пытался забыть, ли хотя бы не переслушивать в голосовой почте, звучал в голове и никак не желал умолкать. Он сполз на пол, ударившись затылком об стол, но даже не поморщился. Закрыл глаза, и видел ее, гордую, очаровательную и безмерно красивую. Он никогда не говорил этот романтический бред, но сейчас был уверен, что она — самое прекрасное, что он мог увидеть в этой чертовой жизни. А когда она ушла, ничего не закончилось. Даже краски не померкли, просто ему стало не интересно. Он прекрасно может без нее. Даже научился смотреть, как Тень вертит в руках ее кубик. Тень часто называла его бессмертным и в какой-то момент он даже поверил ей. Так что, без очаровательной брюнетки он прекрасно проживет хоть триста лет. Только не хочет. Ничего больше не хочет. В окне на другом конце улицы горит свет.

***

Тень беспокойно заворочалась и со стоном открыла глаза. В Астрале, если такое возможно, бушевал шторм. Тень почти чувствовала, как захлебывается горькой водой, как она разрывает легкие, а ее тело разбивается о скалы. Она провела дрожащей рукой по лицу и стерла с него липкий пот. Горячая вода согревает и помогает вернуться обратно в сознание. Тень не стала заморачиваться с ванной и ароматическими маслами, просто быстро разделась и залезла в холодную старую ванну, выкручивая кран с горячей водой на максимум. Тень закрыла глаза. Дрожь почти прошла, и Тень абсолютно уверена, что дрожит она не из-за холода, хотя маленькая квартирка почти не отапливается. Тень наскоро вытерлась старым полотенцем и надела свитер на голое тело. Он неприятно прилип к влажной коже, но очень скоро стало тепло и мягко. Тень взглянула в зеркало, и против воли вздрогнула: поразительное сходство со Змеей. Только глаза красные, опухшие от слез, не вписывались в образ. Когда она успела разрыдаться? Тень с неожиданной злостью потерла глаза полотенцем. Кожа на лице покраснела, зато исчезли предательские слезы. Мысли о кофе не вызывали никакого энтузиазма, есть вообще не хотелось. Тень натянула разношенные джинсы, поморщившись от того, как грубая ткань проехалась по коже. Гулять тоже не хотелось. Тень против воли все время возвращается мыслями к смертному мальчишке. Он ушел от нее. Да, она виновата, но ведь хотела как лучше! Чтобы он перестал страдать из-за этой стервы, чтобы понял, что оболочка лишь оболочка и перестал вздрагивать при появлении каждой брюнетки! Она ненавидит эти зеленые обои, почему-то замечает их только тогда, когда все совсем плохо. И поговорить не с кем. На часах около двух то ли ночи, то ли уже утра, Тень не хочет возвращаться в кровать, старый матрас скрипит, а занавески, в которых пыли больше, чем ткани, смотрятся уродливыми драпировками к ее кошмару. Тень почувствовала, что задыхается. Ковер на полу, старый ламинат, отошедшие плинтуса, маленькая кухонька и зеленые обои — все вызывало желание немедленно повеситься! Тень вылезла в окно. И что, что есть дверь? Кому какое дело, что она с мокрыми волосами и босиком? Тень идет, перепрыгивая с крыши на крышу. Она остановилась на самом краю, поняв, что забыла зажечь свет. В каждом из ее окон отражается только темнота. Тень хотела бежать обратно, включать лампы, чтобы ее человек злился и не чувствовал себя совсем уж брошенным, чтобы видел — в ее окнах так же горит свет, у нее тепло и нечего бояться. Свет, это же маяк. Особенно темной ночью, когда хочется выть от безысходности. Тень думала так и шла дальше. Несуществующее сердце гулко стучало об иллюзорные ребра, Тень молча шла вперед, перепрыгивая с парапета на парапет и как никогда остро ощущала свою нереальность. Тень, что растает с рассветом, не больше. Она спустилась по карнизу к окну ее человека. В нем тоже не горит свет. Тень осторожно заглянула внутрь. Ничего. Никакого движения. Только одинокая фигура скорчилась под одеялом. Если залезть в окно и откинуть тяжелый плен одеяла, стать собой, а не носить чужое лицо, посидеть рядом, пока ночь не отступит, Тень могла бы помочь. Она могла бы в сотый раз сказать, что ее человек не одинок. Далеко не так одинок, как она. Что Змея — не самая главная трагедия в его жизни, что последние полгода — всего лишь дурной сон. Стоит лишь откинуть одеяло, и он отступит. Тень бы нашла слова, не зря ведь впихнула в себя столько книг, ведь у всего в конце концов есть смысл! Тень прижалась к стеклу, зная, что сейчас она не более, чем случайная тень на стекле. И ничего из того, что она могла бы сделать, не поможет. Тень дует на стекло и рисует на его запотевшей поверхности руну света и исцеления. Шепчет тихое: «Давай же, пернатый засранец, помогай», и уходит. В ярких пятнах фонарей то и дело мелькает смутная тень. На светофоре замирает тонкая фигура девушки, босиком, с растрепанными волосами в растянутом свитере. Мигает зеленый и фигура идет дальше, не встретив никого. Она идет по краю леса, к дому за чертой города, мимо спящего мегаполиса. В доме, к которому она подходит, два этажа. Запертые ворота и пологая крыша. Тень не трогает входную дверь, обходит дом и залезает по фасаду к окну на втором этаже. В окне горит свет. Мягкий желтый свет, способный прогнать ночные кошмары. Тень не открывает окно. Замирает, приникает к стеклу и смотрит, как Змея торопливо что-то пишет в одной из своих тетрадей. Опять. Хочется войти и выключить лампу. Забрать ее чертовы тетради и заставить, наконец, спать нормально. Тень не двигается. Смотрит, запоминает каждую черту, чуть сгорбленную спину, то, как тени причудливо делят ее лицо на куски. Тень начинает тихий рассказ. Про маленький городок во Франции и шоколадный магазинчик, открытый цыганкой, захотевшей обрести покой. Про маленькую девочку, которую дразнят ведьмой и робкие чувства, загорающиеся яркой страстью. Почему-то Тени хочется, чтобы Змея услышала, как бывает. Поняла, насколько формулы ничего не значат. В углу комнаты лежит невероятной красоты гитара и Тень вспоминает, как ее человек учил Змею играть. Как красиво звучали их голоса, дополняя друг друга. И чуть ли не впервые Тень жалеет о несбывшемся. Ничего не исправить, ибо свершившееся должно нести в себе хоть какой-то смысл. Тень рассказывает девчонке, которую ненавидит, сказку на ночь. Кутается в ее свитер и пытается согреться от желтого света лампы. Сейчас, преграда толщиной в стекло кажется ей непреодолимой, и она не могла бы зайти внутрь, даже имей такое желание. Свет выключается и Змея снимает с себя футболку и спортивные штаны. Тень отворачивается. Подглядывать нехорошо. Она не слышит, но знает, как шелестит одеяло, как Змея закрывает глаза. Тень чертит руну. С другим смыслом, на другом окне. И улыбается, растягивая чужие губы в настоящей улыбке. В конце концов, эти двое — не более, чем люди, один из которых однажды станет бессмертным. А девчонку непременно ждет что-то великое и совершенно нереальное, об этом Тень в свое время позаботится лично, надо же как-то сбить с нее спесь. Чтобы поняла, не все просчитывается. Тень закончила сказку, оборвав ее на полуслове. Змея спала. Тень понимала, что должна что-то сделать. Красивый шаг, чтобы оставить какую-то точку, или многоточие на худой конец, но… Она даже не сняла свитер. Ночью довольно холодно, а свитер очень теплый. Она просто спрыгнула вниз, теряясь в сумерках. Тень снова идет и понимает, что идет она всю не жизнь. И судя по всему, совсем не туда. Например, в круглосуточный магазин. Стащила пачку жвачки, энергетик и какое-то печенье, бросила на прилавок довольно крупную купюру, извлеченную из воздуха секундой ранее. Явно не то направление, но раз наконец появился аппетит, почему бы не перекусить? Домой она шла через парк. Темно, и почти не горят фонари. Тень пьет энергетик и тихонько насвистывает старую как мир песенку. Возможно, кто-то пел ее в качестве колыбельной еще четырем слонам, в ту пору, когда они стояли на спине черепашки. Тень не знает. Она пьет энергетик. Рассвет она встречает в делах. Варит кофе и достает из астарльного рюкзака новую книгу. Смотрит на окно ее человека и ждет, когда он будет готов. Разбитые сердца лечатся в одиночестве, таково правило. Тень представления не имеет, кто автор сего замечательного закона, но попытки его нарушить в конечном счете не привели ни к чему. Тень ждет. Несколькими часами позже сквозь сквер в школу спешит Змея. Жует на ходу яблоко и что-то печатает. Тень видит ее довольную улыбку. Змея скучает по смертному Ангелу, это видно невооруженным взглядом, но ее разбитое сердце уж точно не проблема Тени. А вот ее человек, опять несется в свой универ. И ведь он тоже до сих пор считает, что нет ничего важнее сессии, баллов и чертежей. Тень улыбается. На сегодня много планов. Например, сварить еще кофе.