От судьбы не убежишь

      Тэхен никогда не бывает прав, это аксиома. Не теорема. Это не стоило доказывать каждый раз и уж Чимин мог бы выучить за годы дружбы с последним.       Веки опухли и болела не только голова, но и все тело. А говорить про то, как крутил живот и какой незабываемый вкус растекался по языку и вовсе не хотелось. Чимин мысленно проклял сначала Тэхена, затем себя, в сотый раз в жизни поклялся больше никогда и ни за что, и только после этого попытался открыть глаза. Вот только с первого раза ничего не получилось и Чимин мысленно захныкал.       «Да мы только пару бутылок пива».       «Да ладно, у тебя скоро соджу в холодильнике пропадет, оно же открыто!».       «Ой, а я такой виски еще не пробовал, давай его откроем? Мы только по бокалу!».       Никогда нельзя верить Тэхену!       Чимин даже не мог вспомнить, что они пили после виски, но судя по ощущениям, в его организме за ночь побывало не меньше четырех разных градусов. И это не то, чем стоило гордиться.       Как, собственно, и незнакомой спальней, в которой он оказался.       Чимин прикрыл глаза рукой, пытаясь вспомнить у кого их друзей может быть такой потолок и кровать с балдахином, но что-то на ум никто не приходил. Как и не приходила спасительная мысль или воспоминание о том, каким же образом он мог здесь оказаться. А главное — где здесь?       — Офигеть, — хрипло простонал Чимин и осторожно заглянул под одеяло. На нем все еще были надеты джинсы и даже пояс оставался застегнут, бляшкой давя на низ живота.       Чимин почесал чуть выше и приподнялся на локтях, осматриваясь.       Спальня как спальня: кровать с красным балдахином, шкаф с зеркалом прямо напротив и стол со стулом в углу комнаты. Светлый ковер на полу и две тумбочки с обеих сторон постели. Не так много вещей и уж тем более ничего, что могло бы натолкнуть на мысль о том, кто являлся хозяином всего этого.       — Надеюсь во мне ночью только алкогольные жидкости побывали, — грустно констатировал свое пребывание здесь Чимин и провел рукой по смятой соседней подушке. Она была уже едва теплая, но все же не ледяная. Значит, тот, кто провел с ним всю ночь в одной постели, был где-то недалеко.       Чимин, кряхтя, как столетний дед, встал с кровати и, придерживаясь одной рукой за столбик балдахина, более внимательно посмотрел на пол, в поисках своей футболки. Которой, конечно же, нигде не было. Другого выбора у него не осталось — пришлось выходить из комнаты светя голым торсом в поисках случайного ночного соседа.       — Неделю с Тэхеном не буду разговаривать, — пообещал сам себе Чимин, отпуская такой надежный столбик и медленно двигаясь к двери, — и пить больше не буду. Честно-честно.       За дверью показался самый обычный коридор в бежевых тонах, в конце которого виднелся вход в другую комнату. И, судя по усилившимся запахам в воздухе, это явно была кухня. Чимин, поглаживая одной рукой пульсирующий висок, неуверенной походкой прошел туда и оказался в светлой гостиной, залитой солнечным светом. Правда, на все огромное пространство здесь был только один длинный диван и с самой большой диагональю на свете телевизор на стене. Как будто хозяин квартиры пытался так образом что-то компенсировать.       Чимин не стал слишком сильно задерживаться на этой мысли и повернулся в другую сторону, чтобы не так сильно слепило глаза. А с другой стороны оказался ничем не отделенная кухня и взъерошенный Сокджин, зависший над включенной кофемашиной.       — Хен! — радостно окликнул его Чимин, забывая про свое состояние и быстро подходя к кухонному острову. — Я еще никогда в жизни не был так рад тебя видеть!       Сокджин лениво повернулся в его сторону, показывая помимо взлохмаченной прически свое опухшее лицо и красные, заплывшие глаза.       — М-м-м, — протянул он, покачнулся и развернулся обратно, когда прозвучал сигнал об окончании приготовления кофе.       — Хен, сделай и мне чашку, — попросил Чимин, заползая на барный стул и ложась голой грудью на кухонный остров. Ноги при этом у него остались болтаться в воздухе, и он поджал пальцы.       — Сам себе сваришь, — хриплым голосом отказал ему Сокджин, поворачиваясь лицом и опираясь поясницей в столешницу сзади. Пальцы у него уже осторожно держали чашку, от которой поднимался легкий пар.       — Жестокий, — вздохнул Чимин, прикидывая, хватит ли у него сил, чтобы подойти и приготовить себе самому кофе. По всей вероятности выходило, что нет.       — Но я тебя прощаю, потому что ты меня забрал к себе. Мы же у тебя?       — Почти, — осторожно отхлебнул Сокджин и довольно застонал.       — Почти?       — Это моя бывшая квартира.       Чимин пару раз моргнул, пытаясь понять, как это может быть. Если это не его квартира, то как они здесь оказались?       — Я, наверное, еще не протрезвел. Повтори, что ты сказал?       — Это не моя квартира, — потягивая кофе, повторил Сокджин и зажмурился от удовольствия, очевидно приходя в себя с каждым глотком.       — А чья тогда?       Чимин даже отклеился от столешницы, чувствуя себя без футболки еще более неловко, чем до этого в постели.       — Ты у меня дома, — с другой стороны гостиной появился Юнги, разминая левое плечо.       — Ой, — резко выпрямился Чимин, чувствуя, как похолодел затылок. Как он здесь оказался?!       — И да, ты знаешь, что пускаешь во сне слюни? — ровным голосом, будто спрашивал о погоде, поинтересовался Юнги.       Чимин опустил взгляд на его серую футболку, на которой действительно все еще виднелось темное пятно от чьих-то слюней. Не трудно было догадаться, чьих, но сложнее было поверить, что он таки провел всю ночь в одной постели с Юнги. Как они вообще там оказались? Где, черт подери, Тэхен, с которого вчера вечер и начался?!       — Что случилось? — Чимин запнулся и закусил губу, не сводя взгляда с пятна на груди. — Я с тобой спал?       — Да, а ты этого еще не понял? — хмыкнул Юнги и подошел к нему, садясь на соседний стул. — Сокджин, приготовь и мне кофе, а? Я заслужил за все страдания прошлой ночи!       Что это за страдания, за которые нужно было теперь получать награду, Чимину очень хотелось узнать, и желательно в подробностях, но при этом что-то подсказывало, что лучше бы ему и дальше не знать. Мало ли что между ними случилось помимо слюней на груди, верно? И для его же психики будет лучше об этом не знать.       — Ты всего лишь забрал нас из бара.       — Троих взрослых лбов, которые напились до такого состояния, что даже стоять толком не могли.       — Вот видишь, мы были невинны и послушны, как младенцы.       — И так же сильно орали не замолкая. Серьезно, почему у вас языки в трубочку не свернулись? — Юнги надавил пальцами между бровей. — У меня до сих пор ваши голоса в голове звучат.       — А где Тэхен? — вклинился в их весьма забавный диалог Чимин, начиная медленно паниковать. Ему срочно нужен был лучший друг, который в любой кондиции и любом состоянии всегда оставался при своей памяти, и еще не было такой пьянки, после которой он бы забыл хоть пять минут!       — Дома спит.       Чимин неловко моргнул, смотря на посвежевшего Сокджина, а затем повернулся к Юнги.       — А я почему тогда не дома?       — Потому что ты начал… — теперь запнулся Юнги, с интересом смотря на него.       — Что я? — побледнел Чимин, представляя себе самое страшное. А сделать он мог много чего: начиная от признаний в любви и поддразниваний на тему кто кому приходился женой, и заканчивая тем, чтобы повиснуть на нем коалой. А судя по тому, что спали они вместе и Чимин использовал его грудь и плечо вместо подушки, последнее точно имело место быть.       — К слову, Чимин, у меня к тебе есть вопрос.       — Да? — Чимин попытался сглотнуть, хотя во рту и было сухо, как в Сахаре. О, скажите, что он не проболтался по поводу прошлых жизней и его второй половины? Он же не сделал этого, верно?       — Почему тебе так хочется меня потрогать?       — Что?       Сокджин фыркнул от смеха в чашку кофе и поставил ее на стол, от греха подальше:       — Ты вчера отказывался его в такси отпускать.       — Я?       — Да, ты. Все время держал Юнги за руку и периодически бормотал странные вещи.       — Какие вещи? — совсем сник Чимин, чувствуя, как он напряжения у него начали закипать и без того не работающие мозги. Он даже толком не проснулся и с похмелья такая ситуация была явным перебором!       — Странные вещи, о которых я хотел бы у тебя уточнить, — ответил ему Юнги, расплываясь в улыбке. — Это всего наша третья встреча, но каждый раз, когда ты ко мне прикасаешься, с тобой что-то происходит. Это же все из-за того, что ты видишь, верно?       Чимин плотно сжал губы и неловко сложил руки в замок на столе. Ему действительно стоит перестать пить. Закодироваться и код выбросить в реку.       — Все, что я про тебя увидел, я уже рассказал на программе.       — Да, но когда ты меня вчера лапал, то все время стонал и шептал, что это даже лучше кино. Так что ты видел, что тебе так понравилось?       Чимин смутно вспомнил пристань и потрясающий метеоритный дождь, но сейчас была важна не их прошла жизнь, а эта! И здесь была проблема, потому что он не помнил, как оказался в баре, как они встретились с Сокджином и как их забрал Юнги. Память показывала ему одно сплошное ничего и вот как теперь выкручиваться из явно щекотливой ситуации?       — Я ничего не помню, — честно сознался Чимин, только в последний момент поняв, что это же была идеальна отмазка. С него ничего не могут потребовать, если будут знать, что он ничего не помнит!       Как спрашивать у человека то, чего он заведомо не знает?       — Что? Совсем? — Сокджин сложил руки на груди и недоверчиво поднял одну бровь.       — Сплошной провал, — пожал плечами Чимин, — последнее, о чем могу рассказать — как сидел с Тэхеном у себя дома и допивал бутылку виски. Или это уже было еще соджу? Кажется, здесь мои воспоминания и обрываются.       — Это провал года, — разочарованно ответил Юнги и спрыгнул со стула.       Чимин посмотрел на его крепкую спину в серой футболке и неловко спросил:       — А где моя одежда?       — Тебя вчера вырвало, так что она сушиться после стирки. Если тебе неловко, могу дать что-то накинуть.       — Я бы и от душа не отказался, — решил не мелочиться Чимин, потому что все равно позориться дальше было уже некуда.       — От душа? — теперь одну бровь поднял Юнги и Чимин с удивлением понял, что мимика у них с Сокджином была поразительно схожей.       — Если ты не против, конечно же.       Юнги продолжил молча стоять рядом и даже Сокджин ничего не сказал, так что Чимин почувствовал себя крайне неловко. Разве Юнги страдал мизофобией? Нет, такого в прошлых жизнях точно не было! Но тогда почему они молчали и так странно на него смотрели?       — Я, наверное, лучше поеду домой, — в итоге сдался Чимин, ища пути отступления. — И буду благодарен, если ты одолжишь мне футболку или майку. И поможешь вызвать такси.       Юнги никак на это не отреагировал, лишь взгляд опустил на подтянутый живот Чимина, который даже спустя пьянку и целую неделю игнорирования спортзала показывал, что когда-то тут были кубики пресса.       — Можешь сходить в душ. Я дам тебе полотенце и во что переодеться.       Чимин удивленно кивнул, а после действительно пошел туда, куда указал Юнги. И пока он медленно добирался до ванной, в его голове наконец появились первые здравые мысли — отсюда стоило как можно быстрее сваливать! Итак, план побега из курятника, то есть из чужого дома, был максимально простой: спрятаться и помыться в одиночестве. Затем, когда Сокджин с Юнги наговорятся, а заодно и вспомнят, про какие-нибудь важные дела — очень быстро свалить в туман. То есть домой. И телефон при этом желательно будет отключить, а после и вовсе поменять номер. Такой позор он себе еще не скоро сможет простить, не говоря уже о том, что если Юнги начнет на него давить дальше и расспрашивать про то, что же ему снилось, то не факт, что он сможет сохранить свой секрет. Против Юнги не было никаких сил сопротивляться и хотелось признаться во всем сразу же. Вот только Чимин еще не собирался в ближайшее время, да и не в ближайшее тоже, рассказывать про их буквально вечную любовь! Он еще сам не знал, что делать с этим всем, чтобы так усложнять, и без того, непростую ситуацию.       — Держи, — подал ему стопку с полотенцами и вещами Юнги, в очередной раз зависая взглядом на голом животе.       — Спасибо, — поблагодарил Чимин, почти чувствуя тепло там, куда был направлен чужой взгляд.       — Не за что, — наконец, отвернулся от него Юнги и закрыл дверь в ванную. Чимин, на всякий случай, даже повернул замок и только после этого немного расслабился, скидывая с себя грязные вещи и залезая под душ.       Вот только вместо расслабления, как назло, пришли воспоминания, на которые он уже и не рассчитывал. Чимин даже не успел выдавить гель себе на ладони, как резко заболела голова и он прислонился лбом к еще прохладной плитке.       Вот Юнги близко сидит к нему в такси, прижимаясь своим горячим бедром, а он держит его ладонь в своих, как нечто самое дорогое в жизни. А вот он нагло обнимает его за талию и еще ногу сверху закидывает, прижимаясь так близко, как только можно. И даже мурлычет, когда одна рука Юнги зарывается ему в волосы, начиная массировать затылок. Именно после этого он заполз к нему на грудь, почти прижимаясь губами к футболке там, где было слышно, как бьется сердце.       А вот он сидит в баре и, держа Юнги за обе руки, заглядывает ему в глаза, и произносит самый ужасный подкат в своей жизни:       — Ты такой же прекрасный, как и звезды на небе.       — Пак Чимин, какие нахуй звезды, — застонал он, сползая вниз и позволяя душу бить себя по голове и плечам. Он не мог такое ляпнуть, не мог же? Или ляпнул. Хорошо, хоть про мужа не вспомнил.       Это была их особая фишка. Из жизни в жизнь, почти все их отношения начинались или когда Чимин по-дурацки подкатывал к Юнги, сравнивая его со звездами. Или, когда сразу предлагал пожениться и стать мужем и женой.       Серьезно.       Женой.       Просто диву можно даваться, как Юнги каждый раз в итоге соглашался с ним встречаться, а затем и жить вместе до самой старости.       Лично себе Чимин после таких тупых подкатов никогда не дал бы и шанса. И общаться бы отказался наотрез с таким придурком!       — Интересно, сколько стоит переехать в Пекин? — сам у себя спросил Чимин и таки поднялся на ноги, когда те затекли. — Или лучше в Токио?       Увы, сбежать из страны ему было так же нереально, как и отказать в очередной пьянке Тэхену. Или перестать гадать, прикасаясь к человеку. Или перестать заводить отношения с Юнги.       Впрочем, по поводу последнего пункта он еще держался, и стоило продолжать в этом же духе.       Размышляя таким образом, Чимин домылся, насухо вытерся и даже высушил чужим феном волосы, максимально оттягивая момент выхода к ребятам. Затем он надел предложенные вещи и вышел из ванной, стараясь вести себя уверенно и совсем не подозрительно.       Он ничего не помнил, совсем, ни капельки! Сплошной провал в памяти, да!       Вот только все его планы и приготовления вылетели в трубу, когда оказалось, что в квартире больше никого не было. Чимин нашел небольшую записку на кухне, возле горячей чашки кофе, предназначенной для него.       «Уехали по делам, закроешь после себя дверь, Юнги».       Кратко, емко и самое главное — вовремя. Чимину не нужно было больше изворачиваться и нервничать из-за ребят, ситуации и того, что он помнил далеко не все. Зато теперь он мог спокойно выпить кофе, вызывать такси и поехать домой, чтобы с пристрастием расспросить Тэхена о том, чего он так и не вспомнил.       Так что хоть что-то этим утром случилось хорошего.