Когда ветер пронизывает насквозь

      Сквозь плотные темные шторы пробивался яркий солнечный свет, бегая по стенам пастельных тонов комнаты. Из приоткрытого окна дул свежий утренний ветер, колышущий ткань и открывающий большее пространство солнечным лучам для игр. На ветках большого старого дерева уже сидели представители пернатых, напевая только им известные песни на спящую в такой ранний час округу. Один из солнечных лучей заинтересованно заглянул в проем между штор, бродя взглядом по комнате и натыкаясь на мирно сопящего парня.       Словно мягкими поцелуями, свет пробежался по маленькому носу, приоткрытым пухлым губам и, наконец, остановился на едва подрагивающих от дуновения ветра ресницах. Веки мальчика дрогнули, а брови нахмурились от того, насколько пристально солнечный луч рассматривал его лицо. Сморщив нос, парень перевернулся на другой бок в надежде уйти от прожигающего взгляда, но луч, будто заворожённый, двинулся вслед за ним сквозь приоткрытые шторы, позволяя себе еще немного полюбоваться на мягкую бледную кожу. Мальчик, недовольно хмыкнув, потянул пушистое одеяло выше, но царство Морфея уже закрыло свои врата для него на сегодняшнее утро.       Со вздохом опустив одеяло вниз, парень приоткрыл глаза, щуря их от яркого света, и перевернулся на спину, смотря в потолок. На прикроватной тумбочке справа завибрировал телефон, оповещая хозяина о том, что пора просыпаться. Мальчик потянулся к нему, выключая как можно скорее, и вернулся под одеяло, наблюдая за играющими друг с другом лучами.       - Доброе утро… - сонный голос парнишки звучал приглушенно, а ответом ему была уже привычная тишина, отражающаяся от холодных безжизненных стен.       Откинув одеяло и поднявшись с кровати, мальчик запустил руки в растрепанные пушистые волосы, позволяя себе широко зевнуть. Ступая босыми ногами по полу, он поежился, чувствуя, как разморенное после сна тело агрессивно реагирует на непривычный холод. Хватая со стула оставленное еще вчера вечером полотенце, парень направляется к двери ванной комнаты, по пути распахивая тяжелые темно-бардовые шторы и впуская в комнату утреннюю прохладу и лучи недавно взошедшего на свой пост солнца. Через минуту по комнате разнеслись звуки бьющихся о кафель капель воды, доносящиеся из душа, а гуляющий по помещению ветер продолжил ласкать своими прохладными ладонями взъерошенную постель, рабочий стол, заваленный тетрадями и учебниками, книжный шкаф со множеством драматических произведений и пылящуюся без дела, стоящую, как напоминание о детстве, гитару без одной струны.       Спустя почти сорок минут, дверь ванной комнаты открылась, выпуская парня, одетого лишь в шорты и ерошащего потемневшие от воды волосы полотенцем. Шаркая ногами и совершенно неуклюже двигаясь, он подходит к шкафу, выуживая из него свободные укороченные джинсы светло-голубого оттенка и белую футболку оверсайз с принтом и откладывая их на стул, где еще недавно покоилось полотенце, что теперь являлось природным феном в руках парнишки. Еще минут через пятнадцать мальчик стоит перед зеркалом, тренируя дежурную улыбку, а затем, будто что-то вспомнив, подрывается с места, быстро одеваясь и заправляя футболку в джинсы. Он хватает рюкзак, проверяя, все ли содержимое соответствует метке «необходимо» в этот день, после чего кладет телефон в задний карман джинсов, успевая глянуть на время и ужаснуться, и выходит из квартиры, не забыв закрыть ее на ключ.       Срываясь на бег, парнишка думает лишь о том, что друзья наверняка убьют его за опоздание, а потому нужно зайти в кофейню по пути, чтобы загладить свою вину их любимым американо со льдом.

***

      Быстрым шагом подходя ко входу в парк, где обычно Джисон встречался с Минхо и Феликсом, чтобы вместе пойти в университет, Хан ненадолго останавливается, пытаясь отдышаться и привести сбившееся сердцебиение в порядок после забега.       Однако его планам не удается сбыться, потому что в следующую секунду он чувствует чью-то руку на плече и мысленно прощается с любимым хёном и его соседом, с которым тот делит квартиру. Сердце бьётся, кажется, со скоростью света и Джисон уже видит перед глазами заголовки газет: «Труп молодого парня, которым оказался студент Сеульского Университета Искусств, был найден его друзьями на входе в центральный парк»; «Серия убийств Сеульского потрошителя набирает обороты. На этот раз жертвой стал второкурсник с кафедры музыки знаменитого Университета Искусств». Уже представляя свою красочную смерть во всех деталях – выпотрошенные внутренние органы, лужи крови и изуродованное лицо – Хан радовался лишь тому, что его убийством займутся не однофамильцы Ли.       - Эй, белка, ты чего так трясёшься? – Знакомый бас заставил парнишку широко раскрыть глаза и, тут же злобно хмурясь, развернуться к нарушившему его личное пространство человеку.       - Никогда, слышишь… Никогда! Не! Называй! Меня!..       - Да-да, белкой. Хорошо, белка, – светловолосый парень широко улыбнулся, хрипловато посмеиваясь.       Джисону вдруг показалось, что солнце засияло в два раза сильнее и именно от этого Ликс прищурился. Хану вообще казалось, что австралийцы постоянно ходят с сощуренными глазами, потому что солнце у них на юге светит круглые сутки, да еще и так ярко, что заставляет веснушки расцветать на бледных щеках. А вот бледная кожа у Феликса, почти всю жизнь прожившего в солнечном Сиднее, действительно была загадкой человечества.       - Перестань, Ликс, это мой бельчонок и дразнить его могу только я, - бархатистый вкрадчивый голос тут же достиг Хана, заставляя отвлечься от побеспокоившего его блондина и повернуться в сторону говорившего. Злобное выражение лица сменилось счастливой улыбкой, обнажающей белоснежные зубы, которые и правда делали Джисона похожим на представителя грызунов.       - Минхо-хён! – Русоволосый парнишка кинулся в объятия старшего Ли, едва успевая впихнуть подставку со стаканчиками кофе в руки так и не привыкшего к подобной смене настроения Феликса, и запрыгнул на него, крепко обвивая руками и ногами.       - Австралиец здесь я, а коалу изображаешь ты. Непорядок… - Блондин едко ухмыляется, вытаскивая из подставки один из стаканчиков и жадно припадая к трубочке, чтобы скорее насладиться прохладным напитком в такую жаркую погоду.       - А твоего мнения не спрашивали, Феликс Ли, - Джисон обиженно дуется, показывая младшему язык, - никакого уважения к старшим!       - Не наглей! Ты старше меня всего на один день. Тебя за это даже хёном называть стыдно. Тоже мне, старший… А кто из нас сейчас себя по-детски ведет? – Австралиец подначивает друга, усаживаясь на скамейку, стоящую прямо у входа в тени огромного дерева с раскидистой кроной.       - Хён, он меня обижает. - Хан разворачивается к старшему, умоляюще дуя губы, на что тот лишь посмеивается, усаживаясь вместе со своей ношей рядом с блондином, и забирает с подставки свой кофе. Поза расположившегося на коленях Минхо Джисона никого не смущает.       - Хани, ты же знаешь, что он это специально. Не обращай на него внимание и смотри только на меня, он быстро успокоится. – Шёпот обдает горячим воздухом ухо Хана, а старший подмигивает, отпивая кофе из своего стаканчика и протягивая следом трубочку Джисону. Младший, не задумываясь, обхватывает её пухлыми губами, тут же блаженно закатывая глаза от вкуса любимого напитка и его прохлады, пока Минхо следит за движениями его кадыка при жадных глотках.       - Кстати, Минхо, где мой выигрыш? – Ли и Хан одновременно поворачиваются, удивленно смотря на друга, - он опоздал, - старший сразу же положительно кивает, доставая из кармана бумажник и протягивая купюры австралийцу.       - Но как?.. Вы же пришли позже. – Джисон обреченно вздыхает, понимая, что от друзей не ускользнул его проступок, но тут же улыбается, радуясь, что сегодня он обошелся малой кровью и парой тысяч вон, которые Хан позже обязательно вернет хёну.       - Твое сбитое дыхание, купленные, как извинение, напитки и, если быть честным, мы видели тебя ещё у кофейни, когда ты сломя голову бежал через дорогу. – Феликс оперся спиной на скамейку, откидывая голову и нежась под теплыми лучами солнца, пробивающимися сквозь колышущиеся листья деревьев.       - Мы сами хотели зайти за кофе и встретить тебя по пути, чтобы подольше провести времени перед учёбой, но ты был так увлечён гонкой со временем, что даже не заметил нас. – Минхо треплет ластящегося Джисона по макушке и допивает свой кофе, отставляя пустой стаканчик и доставая еще нетронутый Хана.       - Простите, я слишком долго просыпался в душе. Солнце разбудило меня сегодня на целую минуту раньше будильника. А ведь я мог еще так долго спать! – Джисон в своей манере начинает шутливо жаловаться, заставляя сидящих рядом друзей заливисто смеяться, и даже не замечает, когда встаёт с колен Минхо, выкидывая свой и Феликсов пустой стаканчик из-под кофе, и направляется в сторону университета.       Уже подходя к воротам учебного заведения, Хан слышит гул нескольких сотен студентов, жалующихся на жаркую погоду в первый день занятий, и затихает, неохотно понимая, что с сегодняшнего дня снова начнется надоевшая рутина. Несмотря на то, что свою будущую профессию Джисон обожал и всегда с огромным удовольствием занимался музыкой, установленная университетом программа не давала полной свободы в своем творчестве, а оттого учёба становилась скучной и неинтересной настолько, что хотелось волком выть в конце каждого дня.       От неприятных мыслей Хана отвлек Минхо, прекрасно понимающий состояние младшего и практически читающий его мысли. Ли коснулся подрагивающих пальцев Джисона своими, сплетая их между собой и поглаживая большим тыльную сторону чужой ладони. Младший благодарно улыбнулся, чувствуя огромную поддержку и немного успокаиваясь.       - Здесь расходимся. Нам с Минхо-хёном нужно в актовый зал – профессор Кан собирает всю команду танцоров, чтобы сделать какое-то важное объявление. – Феликс отходит немного в сторону, здороваясь со своими одногруппниками и дожидаясь старшего Ли.       - Сон-и, ты справишься. Встретимся сегодня после пар на нашем месте? – Минхо не смотрит Хану в глаза, только за его спину, и расцепляет их руки. Не нуждаясь в объяснении Джисон понимает – позади стоит Мина, которая каждый раз устраивает Минхо истерики по поводу их с Ханом тактильных взаимоотношений. – Я закончу в четыре и буду полностью в твоем распоряжении. Хорошо, бельчонок? – Старший улыбается уголками губ, смотря на Джисона сверху вниз, и тот отвечает ему тем же.       - У меня сегодня всего две пары, поэтому я буду ждать тебя там в пять. Хорошего дня, самый прекрасный хён на свете, - Джисон отходит на пару шагов назад и прежде, чем развернуться и уйти, слышит в ответ «тебе тоже, бельчонок».       - Ликс, передай от меня привет Хёнджину, - пробегая мимо австралийца, Хан машет ему рукой и видит, как тот в ответ кивает, направляясь к Минхо и уже подошедшей к нему девушке.       Джисон оборачивается на друзей, неприятно морщась от вида лезущей в рот Минхо своим языком девушки. Мина почему-то никогда ему не нравилась – слишком высокомерная, слишком эгоистичная, слишком фальшивая. Этих «слишком» было слишком много для меланхоличного Хана, особенно когда девушка демонстрировала их с Ли романтические отношения слишком уж откровенно и навязчиво.       За своими размышлениями Джисон не заметил, как в кого-то врезался. Быстро извинившись и поклонившись, Хан уже было собирался бежать в нужный ему корпус, но человек преградил ему дорогу и, подняв взгляд, Джисон узнал в пострадавшем активиста своего факультета.       Сынмин – талантливый вокалист с чарующим голосом – всегда приветливо улыбался Хану. На самом деле, только ему он в принципе и улыбался. Ким чаще всего хмурился, игнорировал всех, кто пытался начать с ним общаться, и единственным его любимым занятием, помимо пения, был студенческий совет, в котором он занимал не последнюю должность. На первом курсе даже ходили слухи, что Сынмин – сын известного японского мафиози, имеющего влияние и в Корее. Слухи, конечно, долго не продержались, но страх перед неизвестностью был практически у каждого обучающегося Сеульского университета.       Чем Джисон заслужил особенное к себе отношение, не знал никто, даже он сам, но дружить с Кимом ему нравилось – человеком он был хорошим и располагать к себе умел, поэтому даже закрывшийся в себе Хан был рад их общению.       - Привет, Джисон. Как провёл каникулы? – Сынмин приветливо улыбнулся и в такие моменты казалось, что он похож на маленького щенка лабрадора. Благодаря редким моментам улыбок, виновником которых был в основном Хан, у Кима появился фан-клуб в первый же месяц обучения, а визжащая толпа девчонок сопровождала его на пути в каждую аудиторию.       - Минни, доброе утро. Давай я расскажу по пути в аудиторию, а то опаздываем ведь? – Джисон схватил Кима за руку, переходя на быстрый шаг, но тот потянул его обратно, резко останавливаясь.       - Команду продюсеров отпросили с пары по истории музыки. Будет собрание в актовом зале, и ты с Чаном должны там присутствовать. Разве староста тебе не сказал? – Сынмин в удивлении поднял брови, уже раздумывая, какое наказание придумает провинившемуся подчиненному.       - Может, я пропустил его сообщение? Тогда расскажу по пути в актовый зал. Ты ведь стопроцентно в этом тоже участвуешь? – Джисон вновь подхватил кивающего шатена под руку, меняя направление и поторапливаясь.       - Кстати, я хотел тебя кое с кем познакомить. Мой друг в этом году поступил сюда на художественный. Вы поладите, я уверен, - на улыбку Сынмина Хан ответил недоумением, но положительно кивнул головой. Друг Кима – удивительное и очень интересное явление, учитывая, что в университете он, кроме Джисона, ни с кем даже не общался.       «День обещает быть насыщенным», - подумал Хан, заходя в актовый зал и отмечая не такое уж и большое количество людей внутри. Если данное собрание было настолько закрытым, то это могло означать лишь одно – в скором времени каждый из этих ребят будет втянут в работу над масштабным проектом, который, скорее всего, выйдет, как минимум, на уровень страны.       - Не бойся и не волнуйся, это будет интересно, обещаю, - Сынмин подмигивает и перехватывает руку Джисона, утаскивая его на несколько рядов вперед и присаживаясь рядом с синеволосым парнишкой, которому здесь было явно не место – обычно школьников не пускали даже на территорию университета. Ким о чем-то быстро шептался с мальчиком, а затем тот выглянул из-за Сынмина, приветливо улыбнулся, светя серебристыми брекетами, и протянул ладонь к Хану.       - Ян Чонин. Художественный факультет, первый курс. Надеюсь, мы подружимся. – Джисона хватило лишь на то, чтобы протянуть дрожащую ладонь в ответ и кивнуть, а затем на сцену вышел ректор университета и весь зал замолк, обращая свое внимание на пожилого улыбчивого старичка.       «Вот тебе и первый учебный день», - Джисон мысленно обреченно застонал, слушая слова мужчины и представляя свои похороны в звукозаписывающей студии.