What if...

Когда Чан оглядел свою переполненную квартиру, он уже мог сказать одно: это будет нелегко. Как он должен был заботиться и защищать кучу новообращённых оборотней, если сам с трудом к этому привык? Во всяком случае, с тех пор, как он узнал, прошло всего четыре или пять лет. И у него не было никого, кто мог бы дать совет.   Тяжелее всех пережил Чонин, самый младший и тот, кого Чан и Чанбин только что вытащили из леса. Его волосы всё ещё были насквозь мокрыми, хотя Чан дал ему полотенце, чтобы он вытерся от дождя, но, по крайней мере, надутый и смущённый подросток надел сухую и чистую одежду. Тем не менее, он отказывался смотреть на людей вокруг, так как всего несколько дней назад обратился.   Он бродил по лесу, и Чан просто чувствовал его поблизости. Парень застонал, когда осознал, что у него появился ещё один член стаи, и последние три дня он провёл, выслеживая самого младшего. Наконец, он поймал его с помощью Чанбина и сумел уговорить бедного ребёнка пойти с ним в его квартиру — безопасное место.   Которая в настоящее время была заполнена остальной частью его стаи. — Что ж, — вздохнул Чан, проводя рукой по влажным волосам, — это будет сложно…   Как и Чонин, многие дети убегали, когда они узнавали, что они оборотни. Они были напуганы, сбиты с толку и не знали, как поступить, поэтому прятались в лесу, пока не менялись сами. К счастью, Чан смог найти большую часть своей стаи, когда они обратились, и помог им успокоиться. Обычно их находили быстро, но Чонин был другим, и его не было дома уже три дня. Он знал, что родители Чонина, вероятно, беспокоятся о нём, но пока он не мог вернуть его, он должен был убедиться, что младший в порядке.   И Бан надеялся, что Чонин будет последним в стае. Ему точно хватит семь других волков. — Всё будет хорошо, — начал Джисон. — Мы ведь уже проходили это?   Феликс взглянул на Чонина. Он сидел за столом, лицом к окну, и отказывался смотреть на других ребят. — Как вы думаете, с ним всё будет в порядке? — тихо спросил Феликс, хотя знал, что новое дополнение не могло его не услышать.   Для оборотней было обычным делом оставаться в замешательстве и страхе даже после того, как они наконец возвращались в человеческий облик, но Чонин казался… отстранённым. Он был очень замкнутым, намеренно изолированным и, похоже, не хотел иметь ничего общего с мальчиками, которые должны были стать ему братьями. Похоже, он даже не нуждался в их помощи или совете. — Просто оставь его в покое. Думаю, он поговорит с нами, когда будет готов, — Чан с беспокойством посмотрел на мальчика, но не двинулся к нему.    Вряд ли они знали причину, по которой Чонин вёл себя именно так. Очевидно, он не хотел быть оборотнем, но зачем ему это делать? Оборотни были не очень распространены, но у Чонина был друг на два класса впереди него, который обратился и больше не вернулся. Он только оставил Чонину записку, в которой сказал, что уезжает и не вернётся. Он даже сказал, что избавился от телефона, так как не хотел иметь ничего общего со своей старой жизнью и боялся, что за ним пойдут люди.   Однако причина, по которой Чонину не понравилась ситуация, заключалась в том, почему он изменился.   Чонин вошёл в класс, как и в любой другой обычный день. Он опустился на стул и вытащил свой блокнот — обычный распорядок дня. Однако прямо перед звонком вошла ты.   В тот момент для него всё изменилось.   Его губы приоткрылись, когда он с трепетом посмотрел на тебя, вглядываясь в глаза. Что-то внутри него кричало, чтобы он подошёл к тебе, представился и взял тебя за руку, и он дёрнулся, чтобы пошевелиться, но вспомнил, что это было бы странно. — Это Т/И, — учитель представил тебя, и он подумал, что твоё имя было самым красивым именем, которое он когда-либо слышал.    А потом он почувствовал… что-то.   Это было нехорошо, это всё, что он знал. Он подумал, что, может быть, заболел или что-то в этом роде, потому что всё его тело начало потеть, стало горячим и так сильно тряслось, что он был уверен, что все это видят.   Не говоря ни слова, он встал и выбежал из кабинета, оставив свой рюкзак. Он побежал в мужской туалет, который, к счастью, был пуст, и уставился на себя в зеркало. Его щёки были красными, как свекла, а на лбу выступил пот, стекавший по шее.   Но на самом деле его взгляд привлекло не это — золотые глаза. Что случилось с их обычным карим цветом? У него были галлюцинации? Он вообще был в порядке?   Мальчик смотрел в зеркало, видя, как они стали кроваво-красными, и почти закричал, вовремя зажимая рот руками, чтобы не привлекать внимание, но его растущие когти впились в кожу. Он убрал руки и посмотрел на них, поворачивая их снова и снова, как будто это заставило бы когти исчезнуть.   А затем его клыки прижались к нижней губе, и он снова посмотрел в зеркало, с трудом узнавая и начиная себя бояться.   Обладая улучшенным слухом — что также сильно его пугало — он мог слышать, как двое других ребят идут в сторону туалета. В панике мальчик приподнялся к маленькому окну и быстро вылез, выскочив из кампуса в лес, где уже полностью превратился в оборотня.    Всё потому, что он запечатлелся на тебе.   Он бродил, кажется, вечно, в панике и страхе, не зная, что делать и к кому обратиться. Он не мог вернуться в школу и не мог рассказать своим друзьям. Все бы сторонились его, если бы узнали, а он этого не хотел. Чонин просто хотел нормальной жизни, но ты её испортила. И парень ненавидел себя, потому что, когда он думал о тебе, то даже не мог рассердиться.    Всё, что он мог чувствовать, это тёплое чувство, распространившееся по телу, как если бы ты была солнцем.   Чонин почувствовал облегчение, когда появились Чан и Чанбин, но он был слишком смущён, чтобы рассказать старшим волкам, почему он изменился и что с ним случилось. Вместо этого он решил держаться на расстоянии и притвориться, будто ничего этого не происходит. Может быть, это был какой-то странный лихорадочный сон, от которого он в конце концов проснётся.   Но будучи альфой, Чан слышал мысли Чонина, когда они вдвоём были в форме волка. Он точно знал, что вызвало это, но у него не было возможности помочь. Он никогда не испытывал это чувство, как и другие волки в его стае. Что мог сказать кто-нибудь из них, чтобы ему стало лучше?   Поэтому они просто позволили ему сидеть в тишине, пока тот не будет готов говорить.