What if...

      Когда ты впервые увидела его, то подумала, что это сон, яркий и блестящий, как солнце, слишком нереальный мальчик для ленивого воскресного дня. Он пришёл в золотой час, когда всё вокруг светилось оранжевым и жёлтым, а цветочный июньский запах окутывал тебя. За двенадцать лет жизни ты никогда не видела такого уверенного в себе и такого доброго ребёнка. Обычно мальчики в школе были ленивыми и злыми или энергичными и жестокими. Всегда терпеливыми в своём стремлении досадить тебе. Но здесь появился Феликс, весёлый и милый, который хотел стать твоим другом.       Лето прошло в днях, проведённых на берегу океана, и в вечерах, когда вы ели мороженое и слушали поп-музыку по радио, разговаривая на заднем сиденье машины его мамы. Глупые и весёлые месяцы, проведённые вместе в ожидании осени. Ты помнишь те дни, как линии на своей ладони, как льняные одеяла, обёрнутые вокруг ваших тел, пока вы рассказывали страшные истории и обнимались, чтобы отогнать кошмары. Иногда вы ложились спать, когда солнце было ещё высоко в небе, дремали на пляже, и его голова покоилась у тебя на животе.       Руки сестры Феликса в твоих, она громко хихикает, когда ты отпускаешь её во время игры. Голоса маленьких девочек звучат повсюду, когда вы падаете. И собственный тоненький голосок Феликса, спрашивающий, все ли у тебя в порядке, всегда беспокоящийся об ободранных коленках и облупившемся лаке на ногтях.       Детство было наполнено поцелуями поверх пластыря и босоножками песочного цвета, веснушчатой кожей и смехом на пляже.       Ты никогда не забудешь тот момент, когда поняла, насколько он прекрасен, когда мальчик вышел из океана, словно сын Афродиты, мальчик, рождённый из солнечного света и морской пены. Его широко раскрытые глаза блестели на солнце, словно добавляя ещё больше звёзд к его золотистой коже, и он улыбался. Улыбался тебе, яркий и сияющий Феликс, как самый счастливый человек на земле.       Ты вспоминаешь об этом мальчике сейчас, когда он сидит рядом с тобой и смотрит фильм с почти преувеличенным восторгом. Он впитывает сюжет и юмор, как будто ему только что показали цветное кино после жизни в чёрно-белом мире. Он так сильно вырос, отдалился от тебя, когда вы стали старше. Те летние ночи — лишь предыстория того, кем он стал сейчас, большой яркой звездой, какой ты всегда его знала.       Будучи его самой первой поклонницей, ты всегда видела в нём того человека, которым он мог бы стать, но иногда, под покровом ночи, ты эгоистично желала, чтобы он принадлежал только тебе. Феликс всегда был твоей путеводной звездой, ведущей тебя по жизни с тех пор, как ты была совсем маленькой, и теперь он такой для тысяч людей, и никто из них не знает, что сначала он был только твоим.       Если бы ты сказала ему об этом, он бы расхохотался до боли в животе и сказал, что всё ещё твой, но это было бы неправдой… не такой, какой ты хотела её видеть. Как ты могла сказать ему, что любишь, когда в одно мгновение он стал важнее тебя и всех твоих детских желаний. — Глупышка, почему ты не смотришь на экран? Это самая лучшая часть! — Феликс выглядит таким милым в свете телевизора, его глаза блестят, а губы надуты. — Я знаю, что мы смотрели его миллион раз, но это не значит, что ты можешь отвлекаться.       Он фыркает, явно притворяясь, что ты его раздражаешь. На самом деле он не может этого сделать, даже если бы захотел. Ты просто так дорога ему, ты — половина его сердца, и парень никогда не смог бы испытывать к тебе негативные чувства, даже если бы ты их заслуживала.       Когда он вернулся в Австралию и увидел тебя, повзрослевшую и более красивую, чем на экране его телефона, он не мог поверить, что когда-то оставил тебя. Он был так рад, что вы сможете вместе посмотреть ваше аниме, и хотя «Поньо» уже не вызывало такого восторга, как в детстве, оно всё ещё было очаровательным. Это аниме было фоном для многих детских воспоминаний: его включали после ночных кошмаров или дней, проведённых в постели из-за болезни. Вы смотрели его на каждой ночёвке. — Прости, Ликс, я просто не могу поверить, что ты действительно здесь, — твой голос слегка дрожит, скрывая истинные эмоции и страх, что он тебя раскусит.       Феликс никогда бы не перестал быть твоим другом только потому, что ты немного в него влюблена, никогда бы не бросил тебя из-за такого пустяка, как бабочки в животе.       Но это была не просто влюблённость, это была паника. Ты так долго была влюблена в него, прятала это в личных дневниках. Это был секрет между тобой и луной. Ты не была уверена, как он это воспримет, ведь столько лет ты трусила и боялась его, такого смелого парня, который воплощал свои мечты. — Ну, верь мне, детка! И смотри в экран… или иначе… — он сказал это забавным голосом, и, хотя ты знала, что он имеет в виду что-то хорошее, ласковое обращение вызвало у тебя неприятное чувство.       Ты тихо и болезненно посмотрела на экран, стараясь не замечать, как он дышит рядом с тобой. Ты так долго скучала по этому ощущению, когда твой лучший друг рядом, но теперь ты думаешь, что он должен вернуться домой. В Сеул, где парень не причиняет тебе боль, будучи самим собой, солнечным и звёздным. — Эй, серьёзно, ты в порядке? — теперь Феликс искренне беспокоится, и в его груди зарождается зловещее чувство, что с тобой что-то не так и что это из-за него.       Конечно, он часто уезжал в последние пару лет, но он никогда не забудет, как у тебя заслезились глаза, прежде чем ты заплакала перед его первым отлётом. Он рос вместе с тобой, лечил твои разбитые костяшки пальцев и разбитое сердце, и он чувствовал, когда тебе грустно, знал, как свои пять пальцев, когда ты была подавлена и скрывала это, но было ли это просто потому, что ты скучала по нему? — Я в порядке, звёздный мальчик, просто мне всегда становится немного грустно, когда я смотрю Поньо. Ты ведь помнишь, да? Как я плакала и плакала, когда Сосукэ обещал любить её и заботиться о ней? — бормочешь ты тихо, без особой уверенности, и хотя парень знает, что это правда, он не может не заметить, как ты теребишь руки и не смотришь в его сторону.       Ты так беспокоишься, так подавлена, что не можешь поверить, что однажды ночью он вернётся домой и всё поймёт. Ты никогда не могла ничего от него скрыть, бежала рассказать ему, как только кто-то шептал тебе на ухо тайную правду. С двенадцати лет ты рассказывала ему обо всём, что происходило у тебя внутри, обо всех своих чувствах, кроме этого. Было легко, когда его не было рядом, легко было заставить свой голос звучать счастливо по телефону, но ты ничего не могла скрыть, когда он был так близко.       Вы сидели плечом к плечу на диване, на котором выросли, прямо в такой же позе с этим прекрасным парнем. Смотрели фильмы, держась за руки, чтобы защититься от страшных киношных монстров. — Ты плохая лгунья, Т/И, это из-за какого-то парня? Мне нужно пойти и защитить твою честь? — это было так глупо с его стороны, как он мог подумать, что для тебя важен кто-то другой?       Он, с его золотистыми волосами и сияющими глазами, со щеками, усыпанными веснушками.       Ты никогда не простишь себе тот день на пляже. День, когда он стал для тебя кем-то большим, чем просто Феликсом, твоим лучшим другом. Раньше ты смеялась, когда родители дразнили тебя из-за него, морщилась, когда кто-то из твоих подруг говорил, что вы мило смотритесь вместе, а потом всё изменилось, стоило солнцу осветить его в нужный момент.       Ты бы никогда не простила себя за эту ночь, но ты должна была сказать ему. Должна была убедиться, что он знает: не имеет значения, если он не чувствует того же. Кем ты была, кроме как его подругой? Он был ангелом, а ты была просто той, кого он знал до своей известности. — Да, наверное. Какой-то парень, которого я никак не могу выбросить из головы. — О, милая, он невероятно красив? — Феликс усмехался, как всегда, когда ты говорила ему о мальчиках, как будто это было смешно. — Думаю, да, он красивый и милый, и я никогда не встречала никого похожего на него. — Звучит интригующе, Т/И, он, должно быть, тебе действительно нравится… — Да, можно и так сказать.       Ты не можешь не заметить, как меняется язык его тела, как он замыкается в себе и колеблется. Его голос тоже становится тише, возвращаясь к обычному тону. Ты задаёшься вопросом, не передался ли ему твой страх, но тут же отбрасываешь эту мысль. Твой Феликс всегда был смелым.       Аниме всё ещё идёт, и тихие детские голоса наполняют тихую комнату. Картинка отражается в его глазах, освещая темноту яркими оранжевыми и синими цветами. Феликс также не смотрит на тебя, и какая-то крошечная часть тебя понимает, что он, кажется, грустит. Та часть тебя, которая всегда знает, что он чувствует, настроена на него, даже когда он в Южной Корее, и ты всем своим существом ощущаешь, что тебе нужно отправить ему сообщение, чтобы подбодрить его.       Теперь ты это чувствуешь и протягиваешь руку, чтобы взять его мозолистую и тёплую ладонь в свою.       Вы остаётесь в таком положении на некоторое время, досматривая фильм, держась за руки, как в детстве. Наконец он спрашивает так тихо, что ты едва его слышишь: — Он нравится тебе больше, чем я?       Потрясённая, ты не можешь сдержать удивлённый смешок, который настолько ошеломляет Феликса, что он отдёргивает руку и трёт её другой рукой в том месте, где её коснулась твоя. Ему больно, а ты смеёшься над ним, и этого достаточно, чтобы он перенёс всю свою храбрость на тебя. Глубокий вдох и выдох, пока ты не становишься уверенной, что каждая капля мужества, которая когда-либо была у него, течёт по твоим венам. Тебе нужно сказать ему, и даже если он больше никогда с тобой не заговорит, это лучше, чем если бы Феликс так и не узнал, что он — центр твоего мира. — О боже мой, Феликс, это ты, — это вырывается у тебя на выдохе, быстрее, чем ты когда-либо что-либо говорила, и с большим облегчением, чем любое другое предложение, которое ты выдавала раньше.       Слёзы, с которыми ты боролась всю ночь, хлынули потоком, безрассудно стекая по твоим щекам в дрожащие руки. Он так долго молчит, почти не двигаясь с места рядом с тобой. Единственное, что указывает на то, что он всё ещё здесь, это прерывистое дыхание, которое он издаёт, но ты всё равно не смотришь на него.       Ты ждёшь, когда он уйдёт, когда он выйдет за дверь и отправится домой, ждёшь, когда он уйдёт из твоей жизни и вернётся на своё место в небе, и наконец чувствуешь его руку на своём запястье. Он так нежно, так нервно убирает твои руки от лица и наконец-то видит твои глаза. Грустные, измученные и такие знакомые ему, даже сквозь слёзы они прекрасны. Напоминание о доме, безусловной любви и взрослении.       Феликс не может поверить, что он тебе нравится. Он, со всеми своими странностями и мягкотелостью, а ты такая красивая и сильная, и он тебе нравится? Ты думала, что он особенный, что ты никогда не встречала никого похожего на него?       Как долго это могло продолжаться, как он мог жить, не зная, что ты чувствуешь? Не зная, что он тоже чувствует не просто бабочек в животе, а соколов, чьи крылья такие сильные и большие, что вызывают ураганы.       Феликс смотрел на тебя так, как смотрел всегда, словно ты была самым важным человеком в комнате. Его взгляд был прикован к тебе, а на лице появилась недоверчивая улыбка. Медленно, без каких-либо колебаний он прижался лбом к твоему лбу, поднимая руку, чтобы вытереть падающие слёзы. Его голос был шёпотом, глубоким и знакомым, тем самым голосом, которым он рассказывал истории и секреты. — Это я? Ты не врёшь? — Это всегда был ты, Феликс, как это мог быть кто-то другой?       Он вздрагивает, и его рука, лежащая на твоей щеке, опускается на шею, прежде чем он придвигается ближе и прижимается губами к твоим. Парень поднимает глаза, безмолвно спрашивая: «Всё в порядке?»       Ты киваешь и закрываешь глаза, и он наклоняется, чтобы поцеловать тебя со всем отчаянием, которого требует этот момент. Его большие пальцы стирают все пролитые слёзы, а губы двигаются в такт твоим. Когда вы были детьми, он всегда лучше всех целовал твои раны, нежно прижимаясь губами к пластырям и лбу, а теперь он лечил разбитое сердце, собирал его по кусочкам.       Когда Феликс снова поднимает голову, чтобы глотнуть воздуха, его взгляд останавливается на твоём раскрасневшемся лице и растрёпанных волосах, и он улыбается. Парень любил тебя с тех пор, как был мальчишкой, с тех пор, как ты попросила построить тот замок из песка, когда тебе было 12 лет и ты была храбрее всех, кого он когда-либо знал. Он любил тебя, несмотря на подростковые истерики и глупые влюблённости, это всегда была ты. — Мы были такими глупыми, милая, — наконец произносит он, смеясь над невозможностью всего этого. Единственная тайна, которую вы хранили друг от друга, была одной и той же. Как всегда, вы были на одной волне, рассказывали одну и ту же историю снова и снова, пока не встретились посередине. — Когда ты поняла? Когда ты поняла, что любишь меня?       Феликс так счастлив, ты чувствуешь это по тому, как он тебя обнимает, по тому, как его руки не отпускают тебя с тех пор, как он приехал. Ты не можешь поверить, что этот прекрасный мальчик обнимает тебя. — В тот день, когда ты сказал мне, что собираешься на прослушивание… ты вышел из моря, улыбаясь и сияя солнечным светом, и я будто впервые увидела тебя.       Его глаза закрылись, а потом он засмеялся. Громкий, заливистый смех, Феликс упал на спину, заливаясь счастливыми слезами. Это был такой милый звук, что ты не могла не присоединиться к нему, хихикая вместе с ним, хотя и не понимала почему.       Когда он наконец снова заговаривает, в его голосе всё ещё слышится смех, он говорит, задыхаясь от счастья: — Ты позже, — и смеётся. — Я любил тебя с тех пор, как нам было по 12 лет, ты была вся в песке, и я просто влюбился.       Ты быстро подходишь к нему, устраиваешься на нём так осторожно, как только можешь, и смотришь на его счастливое лицо. Вот как Феликс выглядит, когда влюблён, не так, как всегда, но от осознания того, что он любит тебя и что ты любишь его в ответ, тебе снова хочется плакать.       Вот где твой дом — здесь, в его объятиях, с вашим аниме, с вашими восхищёнными улыбками друг другу. Теперь ты можешь разделить с ним столько моментов, которые ты делила с луной и падающими звёздами, с вещами, о которых ты никогда не думала, что сможешь ему рассказать. Дни и недели, проведённые с секретом, который хранил и он.       Как же глупо вы оба поступали, отрицая то, что все говорили вам с детства. Что два человека созданы друг для друга, вылеплены из одного и того же песка. Ваши жизни переплелись в тот день на пляже, когда ты попросила его построить замок из песка. Забавно, что, оглядываясь назад, вы так и не сделали этого.