Мороженое, сгущёнка, 7 салатов и 1 возбуждённый Чонгук

— Либо ты сейчас садишься, блять, на мои колени, либо я запихаю тебе твои салаты в жопу, — Чонгук рычит. Раздвинув широко мускулистые ноги, Чон нервно постукивал носками кожаных ботинок, сжимая подлокотники кресла сильно. Большие глаза темнели с каждым твоим стоном удовольствия, и ах, как хотелось, чтоб они вырывались благодаря стараниям мужчины, но увы, все восхищения и комплименты были адресованы какому–то сраному оливье. — Ну это так вкушно! — промычала ты, закатывая глаза от удовольствия в очередной раз, когда в рот отправилась большая ложка нелюбимого салата Гука, а за ней ещё одна с селёдкой под шубой. Было правда так вкусно! Как ты могла отказаться от такого? Смесь кисло-сладких овощей вместе с сочным соусом — за такое ты готова была продать душу. Что уж говорить о недовольном Чонгуке с недотрахом, что развалился на большом диване напротив, недовольно смеряя тебя взглядом. — Если ты сейчас же не сядешь на мои колени, я обещаю тебе, что возьму тебя прямо на этом столе, разложив снизу твои грёбаные салаты и буду впихивать тебе в рот эти собачьи листья и рыбу, — поднимаясь медленно и, на первый взгляд, спокойно, Чонгук засунул руки в карманы строгих брюк, поправляя вставший член и приближаясь к тебе. А начиналось всё очень даже невинно. Ты ужасно сильно хотела мороженое, перерыв весь холодильник и морозилку и не найдя такового — чуть ли не расплакалась, когда Чон только спросонья помчался за лакомством в ближайший магазин. 2–е января обещало быть совершенно приятным, но не тут то было. От вас только уехали все родственники вчера почти ночью, оставив вас вдвоём наконец–то наедине и в спокойствии. Невероятно уставшие вы завалились сразу же спать, нежась в объятиях друг друга. Поутру Чон надеялся на нежный секс, так как уж очень соскучился по тебе за целых 3 (!) дня без близости, потом вечерком на что–то более горячее, может в ванной, а может в кровати с ремнями, но увы и ах, ты сначала не хотела просыпаться, укутавшись в одеяло с головой, а потом, когда наконец–то встала, в 4 часа дня, потребовала слёзно мороженое. И так уже рассерженный Чонгук бросился в магазин, на пути придумав себе, что после того, как получишь желаемое, ты будешь добренькая и с удовольствием согласишься на откровенные поползновения своего мужа, а если нет, то он обмажет себя с ног до головы этим чёртовым мороженым и тогда, чтобы поесть его, тебе прийдётся вылизать Чона. Да, это был идеальный план. Идеальный ровно до того момента, как он узнал, что ни один магазин не работал. Какого хрена — Чонгук не знал. Прошарив ещё парочку ближайших кварталов, мужчина безуспешно вернулся домой уже к 6 вечера. Сердитый и замёрзший он заказал, в итоге, три килограмма шоколадного мороженого онлайн с доставкой, пока ты хлопотала рядом, укутывая его во все одеяла, которые только у вас имелись, и заваривая уже 3 кружку малиново–апельсинового чая. Окей, с этим вы справились. Любимое шоколадное мороженое потихоньку отправлялось тебе в рот, под восхищённое мычание, и приятно таяло внутри, разнося по всем рецепторам несказанное удовольствие. Ты жмурилась счастливо, доедая первый килограмм, когда Чонгук попробовал укатить тебя на секс в первый раз. Ты тогда испуганно на него глянула и закрылась в ванной. Вместе с мороженным, естественно. Проведя там час, разморённая и увлажнённая всеми масочками, да кремами, ты выпорхнула из жаркого помещения в одной шёлковой пижамке, по большей мере ничегошеньки не скрывающей. Чонгук смог только пискнуть и прикрыться подушкой, когда ты уселась напротив, наклонилась, так что было видно чёткие контуры груди, и принялась есть теперь сгущёнку. Жидкая субстанция иногда стекала из уголков губ, время от времени, ты заморачивалась над тем, чтоб стереть её, но потом махнула на это дело рукой, жалуясь на то, что видите ли рука так становится липкой и тебе это не нравится. Зато, ой как нравилось Чонгуку. Поглядывая на тебя хмуро и восхищённо одновременно, Чон делал телевизор громче, переключал каналы, искал что–то интересное, но каждый раз ловил себя на том, что зависал на тебе. То, как ты чуть ли не стонала от сладостного лакомства, как закатывала глаза, как позволяла маленьким белёсым капелькам скатываться вниз по твоей шее, пока сама закидывала голову высоко вверх, стремясь вылизать ложку начисто. То, как не замечала спавшей лямки, красных щёк и проглядывающихся сквозь шёлковую ткань сосков, точно так же игнорируя и полностью испачканные, обмазанные сгущёнкой губы и пальцы — всё это сводило Чонгука с ума. Мужчина готов был волосы рвать на себе, лишь бы повалить тебя хотя бы на пол и оттрахать. Может быть не так, может нежно заняться с тобой любовью, но почувствовать уже наконец эту сладостную негу, теплоту внутри и узость, твои руки на своих плечах и губы на губах. Терпеть больше было невмоготу, и Чонгук опустился перед тобой на колени, захватив твой указательный палец в сгущёнке в рот, жарко облизывая его и посасывая. Так он намекал на кое–что, что требовалось ему слишком сильно и прямо сию секунду. Увидев в твоих глазах вспыхнувшее желание, Чон прильнул к твоим губам, аккуратно забирая из твоих рук наполовину полную банку, он поставил её куда–то на пол или на стол, он точно не помнит, было не до этого. Оторвавшись на пару минут для того, чтобы снять футболку — Чон застал тебя снова поедающей сгущёнку. Немного разозлился. Требовательно впился в губы теперь и повалил спиной на пол, пробираясь проворными руками под тонкую майку. Ты была согласна на секс, только было одно «но». Когда возбуждённый, отзывчивый и совершенно горячий Чонгук уже начал подбираться кроткими поцелуями к груди, ты окликнула его и сообщила о том, что хотела бы, вообще–то, ещё покушать любимые салаты. Сказать, что Чонгук был зол — ничего не сказать. Но ты пообещала, что после них точно уже ничего не захочешь и полностью отдашься во власть своего мужчины. Чон метнулся на кухню, достав оливье, шубу, крабовый салат, обычный салат, салат с курицей, салат фруктовый и ещё какой–то салат. Семь тарелок окружали тебя, заставляя метаться в глубочайших сомнениях, подвергнувшись жесточайшему выбору — что съесть первым. Так и не решившись, ты плюнула и принялась за все салаты по очереди, ложка за ложкой, ложка за ложкой. И всё вроде было хорошо: ты, 7 салатов, позади килограмм мороженого и сгущёнка, ещё горячая вкусно пахнущая ванна, масочки, скрабы и любимые крема, а ещё Чонгук. Недовольный, возбуждённый, стоящий над душой Чонгук. — Я считаю до трёх, — оповестил мужчина, избавляясь от брюк. И не то, что бы ты не хотела его. Ха. Вы вообще видели Чонгука? Да кто его не хочет? Дело было не в этом. То ли ты так устала, отвечая за стол в Новый Год, то ли виною был стресс, накопившийся во время последней сессии — ты не знала, но есть хотелось жутко. А салаты ты обожала, любила всем сердцем. Они же такие вкусные. — Три, — вдруг раздалось над ухом и большие руки сгребли тебя с пола, прижимая вплотную к горячему телу твоего мужчины. Ему нужна была ласка. Тёмные глаза просили, цепкие руки умоляли. Перенеся тебя в спальню, Чон аккуратно уложил тебя и взобрался сверху, опускаясь и касаясь губ своими медленно и очень приятно. Протяжный стон вырвался из твоих уст, вызванный трепетными, нежными действиями родного и самого близкого человека. Ты распахнула глаза, вглядываясь в очи мужчины. Там виднелась только любовь, безграничная и однозначно взаимная. Ты прильнула к мужчине всем телом, прогибаясь кошкой под ним, закинула руки на шею и заставила опуститься на себя всем телом, отчётливо ощущая его явное возбуждение и с восхищением понимая, что он совершенно нагой, так же как и ты. Как ты пропустила такой важный (не сильно) момент — ты не помнила. Перед глазами сияющие очи Чонгука, на губах мягкие губы Чонгука, он, кажется, даже в самом твоём сердце, в мыслях и памяти, в мечтах каждую секунду (сразу после любимых салатов). — Задавлю, — пробуя подняться с тебя, Чон смеётся, потому что ты дуешь обиженно губы и вскидываешь брови к верху, упрашивая, — Нет, переворачивайся, — шлёпая тебя по сочному бедру, Чон облизывается и наблюдает, как ты нехотя выполняешь его просьбу, выпячивая округлую попку, что он не может удержаться и кусает правую половинку до красной отметки, пока ты не начинаешь пищать и пытаться отстранить его голову. Чонгук снова бархатисто смеётся, проходясь рукой от твоего загривка до ягодиц, вдоль позвоночника, затем громко шлёпает и припадает к шее поцелуем, накрывая худую спину своей горячей грудью и торсом, проезжаясь истекающим членом между твоих половинок. Теперь с его уст срываются тихие стоны прямо тебе в ухо и ты не можешь больше терпеть — просишь его войти. И кто Чонгук такой, чтобы отказывать тебе. Он с размаху вставляет член, но его встречает неудача, ты успела стянуться немного за 3 дня, поэтому ему приходиться смерить немного свой пыл и аккуратно разработать дырочку, что он и делает, плавно проезжаясь по складочкам внутри. — Блять, — внутри и правда узко, Чон ругается смачно, шлёпает по попе, оставляя красные отметины, отчего ты пищишь и зарываешь головой в простыни, сжимая кулаки. Чон извиняется, шипит и накрывает твою спину собой снова, целует любовно за ушком и толкается снова. — Чонгу-ук, — тянешь ты почти обречённо, когда он начинает растягивать движения специально, чтобы ты выпрашивала, хотя изначально секса хотел именно он, а сейчас издевается. Жук. — Пахнешь так, что свихнуться можно, — Чонгук ускоряется, толкаясь до упора, до звонких хлопков яиц внезапно, что ты давишься воздухом и прогибаешься кошкой сильнее, выпячивая задницу до невозможного. Чонгуку приходиться подняться. Он собирает в кулак твои волосы и заставляет подняться к нему, прижаться спиной. Мужские руки оборачивают круг вокруг талии и груди. Правая ладонь остаётся на левой груди, от чего ты глотаешь воздух ртом сильнее и выгибаешься в сильных руках. Чонгук прижимает к себе крепче, рычит на ухо и зарывается носом в твои волосы, пахнущие чем–то невероятно свежим и сладким. — Так удобнее, — комментирует он новую позу и кусает за ухо. — А может так приятнее? — шепчешь ты с перерывами. Голос предаёт — садиться, а ты поворачиваешь голову к Чону и целуешь мокро шею, кусаешь, зализываешь и руки опускаешь сзади на его стальные ягодицы. Мужчина реагирует остро: ускоряется, вгрызается в твоё плечо и ловит звёзды перед глазами, пока ты ощущаешь его левую руку ползущую вниз, она змеёй опускается к чувствительному комочку нервов, надавливая на него, перед этим очертив контур пупка. — А может и приятнее, — Чон не может скрыть того, как сильно отзывается его тело на твои, даже самые невесомые, прикосновения. Его начинает потряхивать, Чонгук сбивается с ритма и стонет протяжно тебе на ухо, переходя с быстрых толчков на глубокие, сжимая в одной руке сильнее грудь, а второй выбивает, круговыми движениями умелых пальцев, из твоего рта такие громкие стоны. Ты извиваешься в горячих руках, как уж, просишь, зовёшь, нуждаешься. Чонгук хватает твою голову и поворачивает к себе, впиваясь в губы глубоким поцелуем, он заставляет тебя расставить на постели шире колени и улыбается, отрываясь. — Маленькая, ты создаёшь рай для моих ушей, — цедит сквозь губы Чон и хватается за твою шею, одаряя тебя нереально глубокими толчками. Ты больше не можешь, сдаёшься, рассыпаешься на тысячу мелких кусочков, роняешь голову Чону на сильное плечо и, глядя прямо в глаза, кончаешь. Хватаешься за сильные руки, цепляешься, ища помощи, трясёшься и шепчешь заветное имя: «Чонгук». Мужчину кроет с головой, он жмурит глаза, остаётся внутри тебя и заполняет своим горячим семенем до конца, сжимая тебя в своих руках невозможно сильно. Чонгук без тебя просто не сможет существовать. Ты любовно выцеловываешь шею Чона, мурлычешь ему что–то про то, что возможно пересмотришь свой список «Любовь на всю жизнь» и сместишь с первого места салаты, заменяя их Чонгуком. Чонгук смеётся, поглаживает твой животик и зарывается носом в волосы. — Ммм…так вкусно пахнет. — Это я блинчики готовила ещё, у нас к ним есть вишнёвое, сливовое и клубничное варенье, а ещё… — Дурочка, я не про еду, — улыбается Чон, хрипло посмеиваясь и валясь с тобой на скомканную постель. Он ели как расправляет одеяло, накрывая вас обоих, и прижимается к тебе, утыкаясь носом в шею, переплетая ноги и сцепляя руки на спине, которые пару раз совершенно ненарочно съезжают на твою попу, — Ты пахнешь так, что дурманишь просто, пьянишь, — Чонгук ведёт носом по чувствительной шее и ты ахаешь, поглаживая широкую спину мужчины, — Я бы тебя съел, всю, — шепчет он и кусает шею, потом плечо, умудряется даже как–то скрутиться на секунду и достать зубами до груди. — В нашу первую встречу ты мне так и сказал, — ты краснеешь. Скорее даже не от действий Чонгука, а от приятных воспоминаний семилетней давности, что проявились бабочками по всему обнажённому телу, и от того, что ваш пыл так до сих пор и не пропал по отношению к друг другу. — Помню, подтверждаю и всё ещё хочу, — слегка улыбнулся Чон, оглаживая большими пальцами ямочки на твоей пояснице. От чего ещё тебе сносило голову в Чонгуке — так это от его татуировок. Забитая правая рука, половина груди и спины — просто сводили с ума. Ты обожала их трогать, разглядывать постоянно, хотя и знала наизусть. А ещё придумывала эскизы для новых. Прямо как сейчас, аккуратно выводя буковки своего имени за ухом Чонгука. — Ещё я обещал тебе, и всё–таки должен набить твоё имя, чтоб все знали, кто моя маленькая принцесса, — Чон лыбится и дарит тебе очередной мягкий поцелуй. Ты же расплылась в абсолютно счастливой улыбке и зарылась руками и носом в чонгуковы волосы, благодаря кого только можно за то, что есть такой Чонгук. — А я бы не отказалась от салатика сейчас, — облизнулась ты, целуя Гука в макушку. — Ты опять за своё, — закатил глаза мужчина, но решительно поднялся и отправился добывать своей даме сердца салатики на ночь. Опять.