Человеку нужен человек...

      Мания пришла также внезапно, как предшествующая ей депрессия. Просто однажды я проснулся под звук будильника легко и быстро, а главное — без желания истребить всё живое в мире. Прохладный душ, чашка ароматного кофе, любимая толстовка — чистый кайф!       «Почему бы не заскочить на завтрак к Нэнси? — бодро предложил внутренний голос. — Возьмёшь её фирменным омлет с беконом и кусочек того офигенски вкусного вишнёвого пирога».       Идея показалась очень заманчивой. Жаль только, что кофе у Нэнси не был «чертовски хорошим», Дейл Купер точно не оценил бы. Я накинул куртку, подхватил ключи и крутанул их на пальце, проходя мимо, почесал дремавшую кошку за ушами. Она проводила меня долгим недовольным взглядом жёлтых глаз.       «Ничего, маленькая, хозяин пришёл в себя. Сегодня вечером я весь твой», — пообещал я мысленно то ли себе, то ли ей.       Насвистывая, я сбежал по ступенькам и, распахнув дверь, глубоко и медленно вдохнул. Холодный февральский воздух обжёг лёгкие.       «Охуенно!»       До забегаловки Нэнси я в итоге решил дойти пешком — слишком уж много энергии бурлило в теле, и слишком уж хорошая стояла погода. Улицы Детройта были укрыты тонким слоем белого снега, на деревьях и зданиях кое-где ещё остались украшения с Рождества. В наушниках звучали бодрые мотивы рока. Натянув капюшон и спрятав руки в карманах куртки, я выдыхал лёгкие облачка пара, устремляясь вперёд. На языке я почти чувствовал вкус потрясающего хрустящего бекона.

***

      — Утра, Ричи! Ну что, готов нагнуть всех говнюков Детройта? — с этими словами я завалился на своё рабочее кресло, стряхнул с волос налипший снег и… наткнулся на ошалевший взгляд серых глаз. Девятка тупо пялился на меня.       — Детектив Рид?.. — его интонация была какой-то неуверенно-вопросительной.       — С утра им был вроде.       — Но вы… — Ричард моргнул, на миг замерев, — вы сегодня рано, — наконец выдал он осторожно. — Что-то случилось?       — Да нет, ничего. Настроение хорошее, — я неопределённо дёрнул плечами, погружаясь в чтение списка текущих дел.       Девятисотый больше ничего не говорил, но продолжал буравить меня взглядом, и после трёх минут оглушительной тишины я не выдержал и посмотрел на него в ответ. Диод на его виске заходился в жёлтых вспышках. Я вздохнул.       — Ты хочешь что-то спросить, Ричи? — спросил я с нажимом, давя на лице подобие улыбки.       Несколько секунд Девятка продолжал молча и изучающе смотреть на меня.       «Сканирует! Точно ведь сканирует, сука!»       Затем его мигающий диод последний раз загорелся жёлтым и наконец окрасился стабильным голубым. Видать, пришёл к какому-то решению. Я усмехнулся про себя:       «Эта кругляшка выдаёт тебя с потрохами, дурень!»       — Нет, ничего, детектив, — медленно произнёс он, поворачиваясь к своему терминалу. — Пока ничего…       Я пожал плечами и вернулся к списку дел. На нет и суда нет. Хотя удивление Ричарда я понять мог: поди, привык к моей пассивно-похуистичной морде за эти три с половиной недели, а тут вот те нате! Явление Христа народу, а детектива-мудака на работу вовремя, да ещё полного энтузиазма. Я бы тоже охренел.       И тут я вспомнил, что именно эта реакция на мою смену полюсов была одной из первых в топе причин «Почему мне нахер не сдался напарник?». Да потому что не может адекватный человек, не посвящённый в подробности моих, кхэм, особенностей, не замечать мои фееричные переключения между режимами «пассивно-агрессивное говно» и «в жопу ужаленный придурок». А посвящать я никого, конечно, не собирался.       «Но Ричард и не человек, — шепнул мне внутренний голос. — Так что давай-ка ты для начала не будешь на него бросаться, как бешеная псина, и делать выводы прежде времени перестанешь, а там посмотрим».       — Эй, Девятка, берём вот это дельце, я застолбил. По коням! — я подхватил куртку и краем глаза заметил жёлтый всполох.

***

      На парковке Девятисотый снова слегка завис, глядя на место, где я обычно ставлю свою тачку.       — А, да! Забыл сказать, я сегодня не на колёсах. Возьмём служебную, — я придирчиво оглядел скромный выбор принадлежащих департаменту авто. — Ну садись, чё встал-то? Или особое приглашение нужно?       Я вырулил на шоссе, зубами подцепил из пачки сигарету, раскурил её и обратился к напарнику:       — Пощёлкай радио, вдруг крутят что нормальное.       Ричард кивнул и посмотрел на панель, его диод замигал, радио тут же включилось, и волны начали сменять друг друга, задерживаясь на каждом треке на несколько секунд.       — Во! Вот это оставь! — взмахнул я ладонью, услышав знакомый рычащий голос рок-певца прошлого века. — Заебись!       Я начал покачивать головой и в такт постукивать пальцами по рулю, а на припеве даже немного подпевал солисту. Настроение было отличное, и я ощущал жгучее почти до зуда в ладонях нетерпение приступить к делу. Затягиваясь особенно глубоко, я выпустил в приоткрытое окно дым, цедя его сквозь зубы.       Ричард сидел тихо, но, в отличие от уже сложившегося порядка вещей, не глазел в окно, а бросал на меня короткие осторожные взгляды. И если бы я был уверен, что его глаза могут вообще что-то выражать, кроме машинного равнодушия, я бы даже сказал, что выглядит он обеспокоенным.       — Если хотите, я могу провести короткий брифинг до прибытия на место преступления, — предложил Девятка. — После того как вы приняли дело, по нему появились новые материалы.       — А давай, — согласился я, стряхнув пепел щелчком указательного пальца по сигарете. — Если не ошибаюсь, первой на место из наших приехала Тина? Это хорошо.       — Почему? — сразу последовал вопрос.       — С ней работать кайфово, — я пожал плечами. — Если Тина ответственна за место преступления, можно быть уверенным — всё будет чётко, без херни. Всю информацию соберёт грамотно, улики затоптать всяким мудилам не даст, всех посторонних разгонит, одно удовольствие, короче. Ещё и поржать с ней можно между делом.       — Да, — Ричард задумчиво кивнул. — Я заметил, что в департаменте вы наиболее часто контактируете с офицером Чень. Возможно ли, что вас связывают отношения романтического характера?       — Чё? У тебя что, микросхемы замкнуло, Девятка? — первичное охуевание сменилось долгим приступом смеха, я аж закашлялся от сигаретного дыма. — Конечно нет, блять! Просто Тина хорошая баба и, возможно, единственный адекватный человек в этом грёбаном гадюшнике, что окружающие называют Центральным Департаментом Полиции Детройта. Но подъёб засчитан. Неужели именно этот вариант выдали твои передовые технологичные мозги?       Андроид задумчиво смотрел мне в лицо.       — Да, детектив, такую вероятность я предположил на основе анализа собранных данных. Вы необщительны, асоциальны, порой даже агрессивны и в целом проявляете все признаки социофобии. Однако с офицером Чень поддерживаете своего рода контакт. Это не укладывалось в общую картину, и я предположил, что проявление повышенного внимания связано с романтическим аспектом отношений между вами.       — Да ты меня прям совсем каким-то чмом рисуешь, — я нахмурился. — Мне нахер не упёрлось со всеми дружбу водить, слишком много чести. Даром что придурков у нас в управлении хватает. А Тина… С ней просто легко, понимаешь? Она без лишних заёбов. Не лезет в душу, не обижается на каждую мелочь. С ней что потрепаться в перерыве, что работать приятно.       — Кажется, понимаю. Для вас важна эмоциональная вовлечённость при общении, но с соблюдением личных границ. Также рискну предположить, что и чувство юмора в вашей системе координат ценностей занимает не последнее место.       — Попроще излагай, умник! А то всё, что ты говоришь, звучит, как выдержки из сраной энциклопедии, — нет, не то чтобы я не понял, просто реально бесит эта его ботанская манера изъясняться. — И вообще, ты вроде факты по делу мне собирался зачитать или что?       — Прошу прощения, — диод снова замигал жёлтым — видать, это ещё означает и передачу данных. Интересно. — Наш вызов — предполагаемое самоубийство, как отметила в рапорте офицер Чень. Жертва — Джозеф Энистон, сорок три года, холост, проживает в частном доме совместно с андроидом модели SD600, зарегистрированным как Чарли.       — Совместно, то есть?.. — я вопросительно посмотрел на напарника.       — То есть на правах сожителей. После революции все андроиды, пожелавшие остаться с бывшими владельцами, были зарегистрированы в их домах как полноценные жильцы, — терпеливо разъяснил Ричард. — Андроид может при желании продолжать выполнять свои функции, но он уже не считается собственностью своего сожителя.       — Ясно, продолжай, — кивнул я.       — В полицию позвонил сосед убитого Макс Рикер.       — Погоди, ты же, вроде, сказал, у мужика андроид есть?       — Верно, — подтвердил Девятисотый, — но его на месте преступления не оказалось.       — Ну тогда картинка складывается вполне стандартная, — мы были на нужной улице, глазами я выискивал дом, указанный в рапорте. — Повздорил старина Джозеф со своей жестянкой и вуаля! Но не будем делать преждевременных выводов, — поспешил добавить я, видя, как Ричард нахмурил брови и уже открыл рот, собираясь возразить.       Тина встретила нас у порога типового серого двухэтажного коттеджа. Девушка печатала что-то на планшете, но, услышав звук подъезжающей машины, обернулась и приветственно помахала рукой, светло улыбаясь.       «Вот же ж блять! Словно и не лежит трупешник в доме за её спиной, а мы на грёбаный пикник собрались!»       — Ну, показывай, — обратился я к Тине.       — У тебя язык отсохнет, что ли, если ты поздороваешься, Гэв? — девушка наигранно надула губы.       — Иди нахер, Чень! И давай-ка без этих панибратских штучек, не в курилке болтаем, — я смущённо отвёл взгляд и потёр пальцем шрам на носу. — Докладывай!       — Ладно, ладно, большой страшный детектив, — она хихикнула, прикрывая рот ладонью. — Пойдём, покажу тебе, с чем работаем.       Мы прошли в гостиную, миновав маленький узкий коридор, на стенах которого пестрило множество фотографий в рамках. RK двинулся было вперёд, но я его опередил, покрывая расстояние от двери до стоящих в центре комнаты двух кресел, обращённых спиной к входу, двумя большими шагами.       Между креслами был невысокий столик, на котором стояла прозрачная бутыль, наполненная янтарной жидкостью, и два стакана. Я достал из кармана дежурную пару латексных перчаток. Чёрных. Могу позволить себе ребячество! Натянув их, я приподнял пробку на бутыли и слегка потянул носом. Бурбон. Остатки напитка были видны и на дне стаканов.       — Возьми анализ на наркотики, Ричи, и посмотри, что по пальчикам, — велел я напарнику, не оборачиваясь, и вернул пробку на место. — А вот и наш жмурик…       Джозеф Энистон лежал в кресле с простреленной головой, уронив грузную руку через низкий подлокотник кресла.       «Здоровый шкаф! Небось, жил в качалке, пока не запустил себя, — о том, что Энистон положил на себя болт, говорили небольшой пивной живот и пара лишних подбородков. — Несколько татух, грубые черты лица — типичный плохиш».       Я присел на корточки. Рюгер ЭлСиПи лежал под столиком. Поэтому Тина предположила самоубийство? Угол и положение отверстия в черепе подтверждали эту версию. Как и клочок бумаги, зажатый у Джозефа в левой руке. Я аккуратно потянул край записки, боковым зрением наблюдая за Ричардом, берущим образцы со стаканов.

«Всё потеряло смысл, я не справляюсь. Прости…»

      «Пф! Слабак!»       — Ну что там? — я положил записку на колени жмуру и повернулся к Девятке. — Отпечатки проверил?       — Да.       Рич опустился на одно колено, потянувшись за пистолетом. Его брови были нахмурены, взгляд сосредоточен. С тех пор, как я попросил Девятисотого не изображать тупую консервную банку, я всё чаще стал замечать в нём изменения, словно он и правда испытывал эмоции. Мимика хоть и была весьма скупой и зажатой, но это выражение сосредоточенности уже успело стать его типичным «рабочим» выражением лица. Это поражало и ещё совсем немного пугало.       — На бокалах и бутылке отпечатки пострадавшего и его соседа, вызвавшего полицию, — я вскинул голову и вопросительно изогнул бровь. — На бокале мистера Энистона нет отпечатков Макса Рикера. Как и на оружии, — ответил Ричард на мой немой вопрос. — Однако в бокале Джозефа Энистона имеются остатки лёгкого снотворного, которое в сочетании с алкоголем усиливает свой эффект.       — Опа! А вот это уже интересно, — я поднялся, снял ненужные больше перчатки и убрал в карман. — Пойдём-ка, поболтаем со стариной Максом! Кстати! — я резко развернулся на каблуках и наставил на Девятку указательный палец. — Разошли-ка ориентировки на андроида Энистона. Чёрт его знает, вдруг выгорит.       Когда я вошёл на кухню, Макс Рикер сидел за столом, сцепив руки перед собой замком и глядя в окно. Он был очень худым мужчиной с залысинами и в огромных очках. Макс даже не повернул головы в сторону открывшейся двери. Отсутствующий взгляд, расслабленные плечи, погружённость в себя. Возможно, последствия стресса или…       — Здрасьте, — я откашлялся и, повернув стул, сел на него верхом, складывая локти на спинке. Рикер отмер и перевёл взгляд на меня, но с места не двинулся. — Я детектив Рид, этот робокоп — Ричард, он будет записывать допрос. Расскажите мне, Макс, как нашли труп и почему рядом с ним мы находим следы вашей маленькой вечеринки.       Я полез в карман и достал сигареты закуривая. А что? Хозяину дома уже всё равно. А вот Девятка смотрел на меня неодобрительно. Смотрел, но молчал.       «Хоро-о-оший робот! — мысленно похвалил я. — Знает, падла, что не стоит авторитет напарника перед свидетелем подрывать».       Макс Рикер вздохнул и начал:       — Здравствуйте, детектив. Я переехал в соседний дом чуть больше месяца назад, ещё до Рождества. Собственно, накануне праздника мы с Джозефом и пересеклись. Мы учились раньше вместе, а тут такая встреча! Ну я и заходил к ним с Чарли в гости частенько, — он снова глубоко вздохнул. — Какая жалость! Я ведь и представить себе не мог… Вчера вечером мы с Джефом выпивали, вспоминали былые деньки, — у Макса чуть дёрнулась губа. Тик?.. — Сегодня я должен был подбросить его до работы, ждал у машины, а он всё не шёл. Ну я и решил зайти поторопить, а тут… — он развёл руками, как бы говоря: «Сами видите, какой пиздец». — Я сразу и набрал полицию.       — Вы что-то не выглядите сильно удивлённым самоубийству друга, Макс. Неужели наш Джозеф был в депрессии? — я глубоко затянулся и скосил глаза на Рикера, наблюдая за реакцией. Что-то в нём не давало мне покоя.       — Именно так, если запой можно назвать депрессией. Как только Джеф выпивал, сразу начинал говорить о том, как хочет пустить себе пулю в лоб, как ему всё осточертело и так далее. Я предлагал сходить к врачу, но ведь он же гордый мужик, — Макс закатил глаза.       — А андроид его куда делся-то? Вы вчера его видели?       — Да, Чарли мыл посуду, когда я вчера уходил. Сегодня его дома не было.       — Ладно… Вроде ясная картина, ещё бы жестянку его найти… — я потёр шрам на переносице и повернулся к Девятисотому, всё это время неподвижно стоящему позади. — Зафиксировал? Тогда поехали, больше здесь делать нечего, — андроид согласно кивнул. Я затушил сигарету о блюдце, стоявшее на столе. — А вы, Макс, прокатитесь с нами до отделения, нужно завизировать ваши показания, и можете идти на все четыре.       Несмотря на то что я сам же сказал ранее, на логичное решение этого дела, внутренний голос не унимался и орал дурниной, что что-то здесь нечисто. А этому придурку я привык доверять. Предчувствие не подводило меня ни разу, в периоды мании оно вообще обострялось, как оголённый нерв, реагируя на любую мелочь. Поэтому я начал прокручивать все известные мне детали дела в голове ещё раз, стараясь ничего не упустить и смотреть на факты максимально отстранённо.       «Стоп…»       Я остановился как вкопанный посреди узкого коридора так резко, что, не будь Рич андроидом, точно налетел бы на меня.       — Детектив? — подал он голос.       «Ну конечно!»       Мой взгляд упал на стену коридора, увешанную фотографиями в рамках, я быстро их осмотрел, задержавшись на одной особенно долго.       «Рискованно, но чем чёрт не шутит! В конце концов, надо поддерживать имидж главного говнюка отдела».       Я обернулся и, натянув гаденькую ухмылку, максимально расслабленно захлопал в ладоши.       — Браво, Макс! Почти провёл нас, умник! А теперь давай выкладывай, нахера ты убил малыша Джоззи, и можем расходиться.       В коридоре повисла тишина. Диод Девятки разок вспыхнул жёлтым. Я продолжал мерзко усмехаться, неотрывно глядя в глаза Рикеру. Тот нервно дёрнул уголком губ.       — Не понимаю, о чём вы, детектив.       «В точку!»       — Ах, не понимаешь? — вкрадчиво начал я, угрожающе надвигаясь на него. — То есть весь этот цирк устроить мозгов хватило, а теперь вдруг амнезия случилась? — Макс медленно отступал назад, губа его дёргалась всё сильнее. — Так я тебе напомню, мудила, ты хладнокровно завалил своего другана и хотел свалить всё на самоубийство, а если не выйдет, на его андроида. Но только я тебе этого не позволю, хмырь очкастый! — Рикер упёрся спиной в дверь кладовки, а я навис над ним, смачно стукнув ладонью левой руки по дереву. — Говори, сука!       — Детектив, я не уверен… — осторожно произнёс Ричард, кладя руку мне на плечо.       — А ты не лезь! — я вошёл в раж и раздражённо сбросил его ладонь. — Ну, «мистер умник», будем говорить по-хорошему или мне стоит выбить из тебя признание, а? — видимо, мой грозный рёв таки произвёл нужный эффект, потому что придурок начал трястись как эпилептик в припадке, а лицо его корчилось в бешеном тике. — Давай, слабак, колись! Не заставляй марать о тебя руки!       Я занёс правый кулак и краем глаза увидел, как Ричард дёрнулся, словно собираясь перехватить мою руку, но всё же не сделал этого.       «Видать, вдуплил».       Кулак впечатался в дверь рядом с лицом Рикера, и он, крупно вздрогнув, резко выдохнул:       — Хорошо, хватит!..       «Сработало!»       Я немного отстранился от содрогающегося Макса. Он закрыл глаза, медленно опустился на пол, съезжая по двери, и обхватил голову руками.       — Он заслужил… — на грани слышимости произнёс мужчина. — Этот сукин сын…       — Мне, если честно, как-то похуй, — я сделал шаг назад и скрестил руки на груди. — Выкладывай, додик, как ты всё провернул?       — Я переехал сюда не случайно: я искал его, искал этого ублюдка. Когда мы встретились, я сделал вид, что простил его за всё, что он со мной сделал, — Макс горько усмехнулся, тик снова исказил его лицо. — Он имел наглость просить прощения, будто он хоть что-то, блять, понимает! Но он поверил, что я простил. Тогда я стал часто к нему захаживать, думая, как бы мне прибить эту суку, но его ручной робот всегда тёрся рядом. А вчера судьба подарила мне шанс, а Джоззи сам подсказал способ. И я этот шанс не упустил, — Рикер рассмеялся, как шизик, маньячно улыбаясь. — Его робот свалил к техникам. Какие-то там косметические апгрейды, — он неопределённо махнул рукой. — Мы сидели у Джозефа и пили, и тут он начал мне заливать, что мечтает пустить пулю в висок, да только у него кишка тонка. Совесть его, видите ли, мучает! За все мудачества в жизни. Три раза «ха»! Нет у этого урода ни совести, ни души. Он даже записку своей железной няньке написал, представляете? Показывал мне. Сказал, что как-то уже держал палец на курке, да только сдрейфил! Ну ничего, я довёл дело до конца, — он снова затрясся. — Всего делов-то, подсыпать снотворного в бухло, он всё равно хлещет его, не разбирая вкуса, вложить в руку пистолет и бах! Одной гнидой на этом свете меньше. Он мне жизнь сломал! — Макс сорвался на крик. — Сука! Ненавижу! — по его щекам текли слёзы. — Он должен был сдохнуть!       Рикер спрятал лицо в ладонях, его сотрясало от рыданий. Я смерил его взглядом, полным презрения, и отвернулся.       — Пойдём, Ричи. Теперь мы здесь точно закончили.

***

      Адреналин всё ещё кипел в крови, когда я плюхнулся на пассажирское сидение машины и с наслаждением снова закурил. Прикрыв глаза и откинувшись назад, я слышал, как хлопнула дверь, и Ричард тяжело опустился рядом.       — Направь просьбу в Киберлайф, чтобы прислали андроида убитого в участок, как закончат с апгрейдами. Надо ж сообщить, что стало с его сожителем, — попросил я его. — А то, должно быть, дерьмово будет вернуться домой и увидеть, что всё нахер огорожено полицейскими лентами.       — Конечно. Надо признать, я впечатлён, детектив, — я косо глянул на напарника. — Как именно вы поняли, что Макс Рикер — убийца?       — Интуиция. Слишком спокойным был этот доходяга, меня это сразу напрягло. Да и в великую дружбу их я не поверил: сложно представить этих двоих приятелями, слишком уж разные. А вот что Джоззи выбивал из Макса-ботана дерьмо, когда они были школотой — как нехер делать, — мимо проехала машина Тины, сверкая мигалкой и завывая сиреной. Макс был паинькой и, прорыдавшись, без фокусов позволил надеть на себя наручники и усадить к Чень на заднее сиденье для транспортировки в участок. — А потом вспомнил про фотки на стене и решил убедиться. Там был снимок их класса, Джозеф на нём стоит рядом с такими же уёбками, как он сам, а Макс стоит отдельно и выглядит весьма помятым. Ну я и решил пойти ва-банк. Если его и правда пиздили, он должен был среагировать. Психология жертвы, вся хуйня… — я взъерошил волосы и устало потянулся. — Кстати, круто, что ты не стал вмешиваться, когда я этого мудилу припугнуть решил. В какой-то момент мне показалось, что ты готов был меня от него оттаскивать.       — Если честно, так и было, — подтвердил Девятка, слегка нахмурившись. — Но потом я просчитал траекторию удара и понял, что манёвр обманный. Вы удивляете меня, детектив Рид. Ваша сегодняшняя модель поведения очень отличается от того, что я наблюдал ранее, но… — он слегка наклонил голову. Ещё одна слишком человечная его привычка. — Она мне импонирует.       И Ричард, мать его, улыбнулся! До этого я наблюдал у него только дежурные вежливые полуулыбочки а-ля «я – хороший коп», лишённые при этом искренности чуть более, чем полностью. Эта же улыбка была не столько уголками губ, сколько глазами. Я слегка потряс головой, прогоняя наваждение.       «Он — андроид! Он не может испытывать эмоции, это лишь эмуляция, не более! — выговорил я себе, давая мысленную пощёчину. — Хотя, он ведь сам говорил, что после девиации…»       — Ладно, приму это за комплимент, Девятка, но не слишком-то привыкай. И погнали уже в участок, а то до вечера так проторчим здесь, — я отвёл взгляд и выкинул окурок в окно.       Машина мягко тронулась с места. Мысленно я готовился заполнять отчёт по делу («Ненавижу эту тягомотину!») и прикидывал, чего бы такого сожрать на обед, голод после произошедшего разыгрался зверский. Ещё очень сильно хотелось кофе.       — Хотел уточнить, детектив, — я вынырнул из своих мыслей, — что конкретно вы имели в виду, когда просили меня излагать попроще?       — То и имел. Говори, как нормальный человек, нахер твои заумные формулировки, — только произнеся это вслух, я осознал, какую хуйню сморозил. «Нормальный человек», да? — То есть, я хотел сказать…       — Я понял, — перебил меня Ричард. — Я постараюсь говорить проще, если вам так комфортнее.       Промычав в ответ что-то утвердительное, я уже был готов снова погрузиться в себя, но вдруг вспомнил наш разговор по пути к месту преступления.       — Слышь, Ричи, — подобрать слова оказалось непросто, — ты говорил, что андроиды теперь, вроде как, не являются ничьей собственностью, — Девятисотый слегка кивнул, поощряя на продолжение мысли. — А что насчёт вас с Коннором? У вас же не было никакого конкретного владельца. Киберлайф не пыталась заявить на вас свои права или типа того?       — Почему вы спрашиваете, детектив?       — Ну, я просто вспомнил, как Фаулер при нашей первой встрече сказал, что ты направлен к нам на службу. Кем, если ты свободный андроид? Разве они могут тебе указывать?       — Не могут, — покачал головой Девятка. — Они лишь рекомендовали мне попробовать выполнять функции, для выполнения которых я был изначально спроектирован. Попробовать и понять, чего мне хочется самому. Надо было с чего-то начинать, а, как я уже говорил ранее, для формирования собственных желаний необходим опыт. Мне это показалось разумным решением, поэтому я согласился, и Киберлайф направила рекомендации о моём трудоустройстве в ваш отдел.       Я фыркнул и закатил глаза.       — Да уж, нашёл же Фаулер к кому тебя в напарники пристроить! Ну ничего, Пиноккио, будем делать из тебя настоящего мальчика. Наработаем тебе такого опыта, закачаешься!       — Ловлю на слове, детектив, — и этот пластиковый засранец снова улыбнулся.