Your eyes shine brighter than a crown

Сокджин сидел напротив своей жены — Королевы. Она была миниатюрной женщиной, которая буквально утопала в объёмном ханбоке. Кожа была высветлена косметикой, а пухловатые губы гармонировали с большими, выразительными глазами. Ким доедал свой ужин и даже не поправлял кольцо на левой руке. Его попросту не было. Надевал он его только во время общего сбора или когда показывался на люди. — Сокджин, — обращается она к формальному мужу, чуть улыбаясь, — могу ли я уйти сегодня? — Конечно, — кивает Король, — только, Дахи, не попадайся на глаза остальным, из-за праздника стоит быть осторожными. Женщина кивает, из-за чего украшения в её пышной причёске переливаются в лучах закатного солнца. Быстро доев роскошный ужин, она подскакивает на месте, идя к выходу. — До завтра, — последнее, что услышал Джин, после чего Королева довольно умчалась из покоев. Они оба обо всем знали, обо всем договорились и держали в секрете. Ведь если клан нынешней Королевы узнает о том, что действительно происходит во дворце — беды не миновать. Но Сокджину повезло. Она была ему как подруга, а обычный брак по расчету они даже не брали всерьёз. Лишь статус, деньги и показуха для народа и обоих кланов, которым важна аристократичная чистокровность. Сокджин поступил с умом, когда ещё подождал, выбирая себе жену. Двое правда хотели быть с ним, третья — нет. Этого хотели лишь знатные родители, а Дахи упиралась и боялась. Но стоило парню попросить поговорить с ней тет-а-тет, как оба остались довольны. У Королевы был любовник, правда, благородных кровей. О нем знал только Сокджин, служанка женщины и Джун. А о Джуне лишь Королева и, похоже, раньше догадывалась Сиджон. Но она никогда не выдавала тайн брата, да и сейчас бы ничего не смогла сказать. Как только ей стукнуло семнадцать, чувства все же вскружили ей голову. Она нашла знатного мужа и решила уехать с ним в Доннэ, чему родители никак не могли нарадоваться. Сокджин тоже был счастлив за сестру, но всё же скучал и говорил, что она может вернуться в любой момент. А если понадобиться помощь, то как угодно послать весточку, и он тут же примчится к ней. Сохи нынешний Король не видел с момента её посещения Империи Цин. Из-за этого было тоскливо, но он отпустил её зная, что нуна счастлива в другом государстве. Наевшись, Ким поднимается с места, захватывая с собой две чашки чая, и идёт в другие покои, где хочет завершить начатое дело. Он спокойно вздыхает, время от времени вспоминая то, как не мог спокойно идти куда-то вечером из-за давки отца, а теперь мог хоть сквозь землю провалиться. В титуле Короля есть плюсы и для него. Отец уже был не в состоянии управлять страной, так что четыре года назад короновал Принца. Пройдя в новую комнату, брюнет садится на пол, оставляя чай на столике. Перед ним лежит всё тот же пергамент и кисти, на которых он писал указ ещё пару дней назад. Он должен был закончить его сегодня, как почувствовал сзади касание до боли знакомых ладоней, которые обвили его талию. — Мне кажется, ты устал, — тихий баритон будто заполнил комнату. Рука мужчины оказывается на шее Короля, оглаживая ее, из-за чего он прикрывает глаза, оборачиваясь назад. — Терпимо, — улыбается Ким, солгав, и поднимается к Намджуну. Мужчина развязывает ленты у подбородка макнэ и снимает с его головы кат*, распуская волосы, которые успели отрасти за пять лет. Сокджину двадцать восемь, Намджуну — тридцать один год, и это время пролетело будто по щелчку пальцев. Они находились рядом друг с другом почти каждый день, и это время можно было назвать поистине поучительным. Та страсть, которая была ранее, стала более умеренной. Их былые чувства сменились на более спокойную любовь друг к другу. Оба просто испытывали счастье и лёгкость находясь рядом. За это время они узнавали о своем прошлом больше, вместе работали, Джин помогал Джуну или наоборот. Благодаря этому, они вместе смогли принести изменения в закон, и у младшего получилось дать хёну должность Королевского стражника. Должность же Короля сильно била по времени и состоянию Сокджина. Он слишком уставал и нёс огромную ответственность, потому что действительно с головой окунулся в серьёзное правление. Ввёл образование для крестьян, разрабатывал алфавит, отдалив китайский, хотел дать им возможность сдавать экзамены, как и задумывал раньше. Возможно, он правда был готов стать правителем, раз уж буквально жил и болел этой идеей. Страна начала преобретать новые краски, знать должна была сдерживать своё предвзятое отношение к простым людям, а крестьяне начали выбираться из голода. Налоги уменьшились, еды для них же оставалось больше. Простой народ был доволен Сокджином, все, кроме знатных кругов. Они будто в штыки упирались с китайским, все равно продолжали присваивать себе титулы только из-за рождения в знатной семье. Да, они несомненно жаловали отставки Короля, потому что теперь нужно было работать, чтобы доказать свой статус, а не жить за счёт прирожденного титула. Это ещё раз подтвердило то, насколько талантливых людей среди простолюдин теряли прошлые Короли. Брат Намджуна смог стать Королевским учёным, жениться и повысить статус семьи. Его родители были безумно рады, а вот родители Сокджина расходились в мнениях. Мать была в восторге от того, как сын ведёт страну к верху, повышает образованность общества. Бывший же Король продолжал упираться, хотя отлично понимал, что не прогадал. Каким бы его сын не был, все же, он прирожденный правитель, лидер и законодатель. Намджун в этот момент подходит к столу, прочитав новый указ, который гласил о повышении налога среди верхушек знати. — Бог мой, ты серьезно? — усмехнулся он. — Да, — устало протянул Ким, прикрывая сонные глаза, — денег у них достаточно, они обязаны вернуть долг Государству. Хён подхватил его на руки. Все такой же худой и лёгкий, как и пять лет назад. Казалось, Сокджин — неизменный. Будто застрял в каком-то временном промежутке. Мужчина укладывает младшего на кровать, разваливаясь рядом. Король довольно улыбается, беря лицо хёна в свои ладони. — Я горжусь тобой. Так преобразить Чосон не удавалось никому, — Джун коротко целует пухлые губы. — Только появилось много недругов среди знатных кругов, — хмыкнул Ким, зевая, — ладно, ты прав, я устал. Ещё в городе во всю идёт подготовка к Чхусоку*. — И что же планируется на завтра? — Могилы мы уже посетили, — шепчет Джин, перебирая отросшие локоны Нама в своих пальцах, — завтра будет семейный ужин на котором будешь присутствовать и ты. — Нет, — недоверчиво протягивает мужчина, улыбаясь, — ты его уговорил? — намекает он на отца. — Да, но я тебя не заставляю, можешь отметить со своей семьёй, — Ким закрывает глаза, улыбаясь, — честно, не очень хочется быть на ужине. Уже давно мечтаю о том, чтобы снова прогуляться с тобой ночью или на рассвете. Мне кажется, это был бы лучший Чхусок. — Слова вашего Величества для меня — закон, — в шутку отвечает Джун и целует его кончик носа. — Джин, ещё… — Да? — брюнет поднимается с кровати и снимает с себя пышный ханбок, чтобы переодеть его на пижаму. — В Ханяне* ходит много слухов, — мужчина поникает, замечая, как Джин усмехается, догадываясь, о чём пойдёт речь, — мол, Королю уже почти тридцать, как и Королеве, а у них всё нет наследника. — Их проблемы, если они так этим озабочены, — парень снова оказывается в кровати. — Да и я хотел тебе сказать… Королева беременна. — В смысле? — мужчина в изумлении рассматривает Джина. — От любовника. Я узнал об этом буквально вчера. Следующие об этом узнают слуги, потом и остальные. Не хочу это афишировать сразу, для нас обоих это будет стрессом. — Что же будет, если они узнают? — ужасается Ким, но Сокджин улыбается, обнимая хёна и затягивая его в поцелуй. — Всё будет хорошо, надеюсь. Её я в обиду не дам, а эту тайну просто никто не раскроет. — А родители? — Если понадобиться, будут молчать. Ведь мы несём статус обоих кланов. Им это на руку. Мне жаль лишь ребёнка, не знаю, что будет. — Хм, представляю, как бы я отреагировал, если бы узнал, что даже не бастард и всё еще запутанней. Хотя не жаловался бы. Дом, образование и жизнь вне голода меня бы подкупила. — Джун замечает, как Сокджин делает глоток чая, который принёс им обоим после ужина и начинает посмеиваться. — Будешь пробовать себя в роли отца? Ким тут же закашливается, выплеснув напиток изо рта. Поставив чашку обратно, он смотрит на старшего с непониманием, а после с ужасом. — Не не, — его всего перекашивает, — нет, нет, нет, а на что нам служанки? — Ты ведь его формальный отец, не забыл? — уже во всю смеётся Нам. — С Сиджон ты управлялся. — У Сиджон кроме меня были отец и мать, — брюнет страдальчески вздыхает, — ладно, я всё равно никуда не денусь. — Хорошо, что с Дахи получился дружеский брак. Представляю, что было бы, попадись тебе консервативная девушка, которая была бы только за ребёнка от тебя. — О ужас, не начинай, — Сокджин разваливается на кровати. — В следующей жизни у меня не будет никаких детей. Будто мне ответственности не хватает. Но всё не так уж и плохо, — брюнет обнимает подушку, наблюдая за тем, как Джун быстро переодевается и снова ложится рядом с младшим. — Долой предательницу, — мужчина вытаскивает подушку из-под улыбающегося Кима и затягивает в свои медвежьи объятья. — Завтра утром уже точно решим, что будем делать: убежим от праздника в лес или останемся на ужин, — шепчет он, улыбаясь. Макнэ показывает свои белоснежные зубы в широкой улыбке и, прижавшись ещё ближе, закрывает глаза. Нам гладит Джина по волосам, наблюдая за тем, как он засыпает. В такие моменты он думает, будто перед ним лежит все тот же беззаботный Принц, который не хотел никого слушаться. Младший сильно изменился за это время, доказав, каким ответственным может быть. Намджун целует его макушку и улыбается, дав себе возможность расслабиться после тяжёлого дня, так же закрывая глаза и засыпая.