Уроки зельеварения

      Северус вздрогнул, услышав шаги за спиной. Он обернулся, и девушка отшатнулась назад под тяжелым и враждебным взглядом, но быстро взяла себя в руки. Рыжая стремительно сократила расстояние между ними. — Тебе нужна помощь, Северус?       Это прозвучало скорее как утверждение, нежели вопрос. В ее зеленых глазах, больших, как у олененка, отражалось волнение, но Снейп этим глазам, какими бы прекрасными они не были, не верил. Он прекрасно понимал: до него никому нет дела, и это, в общем-то, нормально. И вообще, если деканы относились к ситуации спустя рукава и не торопились прекращать стычки между студентами, то какое дело до этого молодой преподавательнице, только-только начавшей работать? Она еще и учеников-то толком не знает… может поэтому ее волнение, адресовано ему, а не смазливым гриффиндорцам, которые тоже пострадали. — Нет. Я в порядке, — уверенно заявил парень, глянув из-под темных прядей нечесаных волос черными глазами все так же настороженно и без намека на расположенность. — Я в полном порядке, профессор Эванс. — Ты можешь звать меня просто Лили, когда мы вдвоем, — мягко ответила рыжеволосая. — Северус, нужно сходить в больничное крыло, — настойчиво сказала она. — Просто убедиться, что ты действительно в порядке и у тебя нет каких-то травм, которые ты не видишь. У тебя не болит живот или в груди? — Я в порядке, — повторил Снейп. — Почему ты не пошел вместе со всеми к мадам Помфри? — она сделала еще шаг к нему, а Северус замер в напряжении. — У тебя ведь точно есть пара синяков после такой передряги. И не надо меня обманывать. Я вижу, когда ты врешь. — Она называет меня симулянтом, — буркнул парень, скрестив руки на груди. — Мадам Помфри? — Лили удивленно вскинула брови. — Она говорила так, когда ты приходил за медицинской помощью?       Северус хотел уйти. Он не был намерен жаловаться новой преподавательнице только потому, что та проявляла к нему внимание. Он вообще жаловаться не любил. Люди не ко всем относятся одинаково хорошо и это нормально. Наверное. По крайней мере, Снейп привык к тому, что к нему зачастую относились по-другому среди сверстников, потому что он был полукровкой с, мягко говоря, сомнительным происхождением, да к тому же по его вещам легко было понять, что семья его весьма и весьма бедная, а для взрослых он не был ничем примечателен, чтобы относиться к нему как-то по-особенному, не считая пары человек, которые особенное отношение выражали через нежелание с ним возиться.       Северус умел не нуждаться в помощи со стороны, потому что в принципе никогда не получал ее, но никого за это не осуждал, просто платил людям той же монетой, и всех устраивало такое положение вещей. Он давно перестал жалеть себя и пытаться понять, почему они так с ним, а их даже и не волновало то в принципе, почему он так с ними, потому что, а кому какое дело вообще?       Она схватила его за руку и парень оцепенел на несколько мгновений, а затем выдернул предплечье из ее пальцев. На лице Эванс читалось абсолютное недоумение. — Северус… — Не трогайте меня! — выпалил Снейп. — Не трогайте! — Тихо, — Лили выставила руки перед собой. — Ты боишься прикосновений? — Я не боюсь. Но меня не нужно трогать. Мне это не нравится, — отчеканил он твердо, пряча взгляд где-то на полу, отворачиваясь, чтобы она не видела его лица. — Ты боишься. Прикосновения приносят тебе только боль, да?       Северус выругался про себя. Она, кажется, видела его насквозь, читала, как гребаный учебник по зельеварению. У него были подозрения, что профессор уже давно просто выведала все, что ей было нужно, у других преподавателей и, в отличии от них, сумела сделать хоть какие-то выводы. И, кажется, в их числе был вывод о том, что ему необходима помощь, в которой он вовсе не нуждается.       Не то, чтобы он прям уж так боялся физического контакта, но подпускать к себе малознакомых людей было тяжело. Если это было необходимо, то он мог себя перебороть, но без надобности позволять себя трогать просто не хотел. Слишком привык, что за любым случайным касанием могла последовать целая палитра различных ощущений, в основном далеко не самых приятных, поэтому в целом перестал видеть в них что-то положительное и тем более нужное. — Так. Хорошо. Ты же понимаешь, что я не сделаю тебе больно? Я твой преподаватель, если я сделаю тебе больно, я вылечу отсюда в ближайшие пару часов, Северус. Я хочу тебе помочь. Просто дай мне убедиться, что ты цел. И я отстану от тебя. — Я же уже сказал вам, что я в порядке! — Я видела, как ты ударился ребрами о подоконник. Такой удар не мог пройти бесследно. Там нет синяка? — Не знаю… — честно признался парень.       Уже бы знал, если бы эта рыжая заноза в н-ом месте не увязалась за ним! Как он не любил Слизнорта и каким бы тот не был по его мнению ужасным преподавателем, но уж лучше бы он им оставался. Как Дамблдор додумался взять какую-то совершенно неопытную девчонку, которая сама не так давно была ученицей, да еще и отвлекала всех парней на занятии самим фактом своего присутствия… по пальцам можно было пересчитать тех, кто смотрел на доску во время занятия… — Пойдем в мой кабинет. Не сопротивляйся, тебе же это выгоднее. Если ты действительно в порядке я просто отпущу тебя на все четыре стороны, как только выясню, что это действительно так. Иначе сниму баллы за непослушание!       Снейп зашипел сквозь зубы. Лили снисходительно улыбнулась и развернулась на плоской подошве своих кед. Парень скользнул взглядом по ее спине и невольно уперся в округлые объемные ягодицы, обтянутые так ужасно хорошо темными джинсами. Наверное, профессор Эванс была единственной, кто переодевался после занятий в повседневную одежду, из-за чего ее крайне легко было спутать с одной из многочисленных старшекурсниц.       Не погрязнуть с головой в чувстве стыда за то, что он испытывает такое внимание к формам своей преподавательницы ему помогал лишь тот факт, что он был не один такой. Чего стоил Поттер, едва ли не пожиравший ее взглядом. Лили не удавалось спрятать себя ни за какой одеждой, даже в пресловутых толстовках и широких штанах она выглядела привлекательной. В ней все было идеально: лицо, волосы, фигура, голос, движения. Эти невероятные бронзовые локоны, волнами струившиеся до самой поясницы, большие зеленые глаза, пухлые губы, прелестнейшие веснушки, убегавшие золотыми каплями с шеи под края воротников ее кофточек…       Северус не позволял себе что-то большее, чем просто восхищение этой красотой, ведь раньше он не видел ничего настолько совершенного.       Она взмахнула палочкой и в кабинете зажглись факелы. — Сними рубашку. — Что? — Рубашку снимай. Ну, можешь просто задрать, конечно, но если там синяк, то как я смогу его намазать? — Лили подошла к своему рабочему столу.       На мгновение девушка скрылась из виду, нырнув куда-то вниз, и Снейп хотел наклониться следом, но не смог этого сделать — резкая боль заставила его вновь выпрямиться. Эванс же достала из стола какую-то коробку с кучей разных пузырьков и баночек с разными жидкостями и смесями. — Ну иди уже сюда, — она засмеялась. — Я, что, такая страшная? Вот, — она выудила одну из баночек в коробке. Стеклянная тара была наполнена чем-то белым. — Это мазь от синяков. Она снимает боль и ускоряет заживление. Уже через пару дней все зацветет.       Северус медленно подошел к ней. Он расстегнул первую пуговицу и глянул исподлобья на преподавательницу. Так, она хочет ему помочь и она, вроде бы, искренна в своих намерениях. Девушка отвернулась, видимо, решив, что Снейп ее стесняется. Вообще-то, стесняться было чего: тело у него было максимально непрезентабельное. Худое, с выпирающими костями и безобразно бледной кожей — довольно жалкое зрелище, но ей ведь не должно быть до этого вообще никакого дела, правда? Парень расстегнул последнюю пуговицу и опустил руки.       Они были с ней практически одного роста, наверное, Лили была выше сантиметра на два или три. Профессор откинула назад его длинные темные волосы и осторожно приспустила рубашку на плечах. — Сильно тебя… — невесомо касаясь подушечками нежных пальцев переливавшейся всеми оттенками фиолетового и синего кожи на его ребрах чуть пониже сердца, сказала она задумчиво. — Внутри точно ничего не болит?       Северус отрицательно помотал головой. — Где-то еще есть травмы? Только давай честно, — рыжая глянула чуть строго в его темные глаза, а сама опустила пальцы в баночку с мазью.       Приятный холодок обдал кожу. Она делала все настолько осторожно, что Северус совсем ничего не чувствовал. Но он бы сейчас при всем желании не смог бы концентрироваться на боли: все мысли занимало то, что Лили его касалась. Ее руки, теплые и ласковые казались чем-то совершенно внеземным, да и могло ли быть иначе? Ведь девушка выглядела такой мягкой, как большая пушистая кошка, но не из тех стервозных существ вроде миссис Норрис, а другая, добрая, которая начинает тереться о ноги любого человека, который окажется у нее на пороге и заберется к нему на колени, как только тот присядет в гостиной или на кухне.       Ее действительно незачем было бояться, но… он просто не привык к хорошему отношению. Легче было думать, что все будут одинаковы — это сильно упрощало выработку равнодушного отношения к поведению людей, предательствам и всему прочему. — Нет, — ответил Снейп. В конце концов, не признаваться же ей, что он знатно отбил задницу при одном из падений еще до ее появления и начала разбирательств. — Ну как хочешь, врунишка, — фыркнула рыжая, завинчивая крышкой баночку. — На, — она пододвинула ее к нему ближе. — Сам все сделаешь. — Спасибо… — парень начал застегивать рубашку, пока Эванс убирала на место в один из шкафчиков стола свою коробку. — Прикосновения не всегда болезненные, как видишь. Иногда они бывают очень приятны. Обниматься — это ведь приятно?       Северус неопределенно пожал плечами. Он уже просто не помнил, как это вообще. — Мама ведь обнимала тебя, и разве тебе было плохо? — Ее так давно нет, что я просто забыл…       Действительно. Кажется, с того дня, как ее не стало, уже целая вечность прошла, а не три года.       Лили вдруг прижала его к себе, крепко обнимая за плечи. Он замер в недоумении. Она такая теплая, и она в этом ужасном холодном подземелье… магглорожденная гриффиндорка преподает зельеварение в Хогвартсе — какая-то небылица. Хорошо, что Дамблдору не пришло в голову сделать ее деканом Слизерина, вот бы точно на факультете настоящий бунт устроили… — Только никому об этом не рассказывай, хорошо? Это будет наш маленький секрет, — она потерла его плечи ладонями с неловкой улыбкой и отстранилась. — Не стоит быть таким нелюдимым, Северус. Тебе кажется, что весь мир против тебя, но это совсем не так. — Вы ничего не знаете, — прошептал парень. — Как скажешь, мальчик, как скажешь, — усмехнулась Эванс. — Но советы, они, знаешь ли, тем и хороши, что ими совсем не обязательно пользоваться, так что просто посмотри вокруг себя. Действительно ли ни одна живая душа не захочет подружиться с тобой? Может просто стоит проявить чуть-чуть лояльности к кому-нибудь? А Мародеры… ну, знаешь… всем воздастся по заслугам. Не сейчас. Но, поверь, все мы получаем свое, когда приходит время. — Вы не слишком молоды, чтобы задвигать такие речи? — Северус прищурился. — Возможно, — она с улыбкой пожала плечами. — А ты не слишком юн, чтобы забиться в угол и стать гордым одиночкой с философией в духе «никто в этом мире не думает ни о ком кроме себя»? Мне кажется, тебе еще годик-другой до этого по стандартам. Все, свободен, — Лили махнула рукой на дверь кабинета.