Уроки зельеварения

      Дверь была приоткрыта совсем на чуть-чуть. Северус видел, как она, как всегда после занятий, в гражданке, продефилировала по коридору до ванной старост с сумкой в руках и благополучно скрылась в помещении.       На самом деле, такая беспечность с ее стороны показалась странной: она не заметила, что не до конца закрыла дверь? Забыла? Намеренно оставила? Может быть, Лили ждет сегодня кого-то для совместных водных процедур? Но кого? Ни с кем, кроме пары преподавательниц она особенно не общалась, но чтобы профессора вместе ходили принимать ванную?.. Из мужчин по возрасту ей подходил разве что преподаватель ЗОТИ и декан Слизерина Реддл, и то лишь от того, что был просто моложе остальных. Реддл был практически ровесником его покойной матери…       Он ждал, но у двери так никто и не появился. В коридоре вообще было пусто, никого, кроме него. Северуса одолевало любопытство и желание взглянуть хоть краем глаза на нее нагую. С прошлого года она так и осталась объектом его сексуальных фантазий, но теперь к этому примешивалось еще что-то, что Снейпу совсем не нравилось. Он ревновал ее к другим студентам, был готов влезть в драку с Поттером, который своим сальным взглядом заставлял Эванс чувствовать себя откровенно неловко. Рядом с ней он чувствовал себя таким счастливым, каким раньше, наверное, не был еще никогда.       Парень подкрался к двери. Взглянет лишь одним глазком и уйдет… Лили уже разделась и набрала ванную.       Она сидела боком к нему на бортике, и Северус замер, глядя на нее, и чувствуя, как в паху все сводит сладким спазмом. Лили не была полной или худой, не была крепкой и подтянутой, она выглядела нежной и мягкой. Ее кожа, белая, покрытая россыпями веснушек, так и манила прикоснуться. Он был уверен — на ощупь ее кожа бархатная.       Рыжая, что-то напевая себе под нос, потянулась, выгибаясь, и медленно опустилась на спину, болтая ножками в горячей воде, поднимая в воздух пену и пузыри. Взгляд ее устремился куда-то в потолок, а взгляд Северуса упал на белую грудь с крупными розовато-коричневыми сосками. Парень прикусил губу, прижимаясь к стене. В голове мутилось от возбуждения, и он бы многое сейчас отдал, чтобы зайти сейчас к ней и просто хотя бы разок коснуться ее.       Эванс провела пальцами по своим красным губам, скользнула ниже по шее. Рука опустилась на грудь, чуть стиснула, и, коснувшись лишь кончиком пальца вершинки соска, потекла куда-то ниже, к плоскому животу. Несколько продолжительных мгновений девушка гладила себя, с каждым разом опускаясь все ниже к покрытому коротким рыжим пушком лобку. Она скользнула пальцами еще ниже и закусила губу, лаская себя. Северусу плохо было видно, но живое богатое воображение прекрасно позволяло представить, как она теребит пальчиками клитор и проскальзывает в глубь влагалища.       Лили сладко заскулила, вздрогнув. Она замерла на мгновение, повернув голову в сторону двери и Северус уже решил, что она смотрит на него и сейчас ему конец, но нет, оказалось, что она смотрит на бутыльки, что принесла с собой. Девушка протянула руку и один из них прыгнул в раскрытую ладонь. Рыжая оценивающе оглядела бутылек, повертела его, другой рукой продолжая водить по низу живота и лобку. Она поставила его рядом с собой и призвала другой, чуть более узкий и длинный. Снейп закрыл глаза. Не собирается же она сейчас…       Послышался тихий сладкий стон, и парень не смог удержаться, чтобы не взглянуть. Широко расставив ноги, Лили легко проникала в себя бутыльком, прикрыв глаза и лаская пальцами клитор. Она то резко прогибалась в спине, то отрывалась от пола, подаваясь тазом навстречу движениям собственных рук, то выпрямляла и снова сгибала в коленях левую ногу, давая ему чуть больший обзор. — Ох… Сев…       Снейп был готов поклясться, что ему не показалось. Она называла его Севом, когда они были вдвоем, но, может, речь все-таки не о нем? Этого не может быть… Не может. Она не о нем. — Северус… — выдохнула рыжая снова, сладко заскулила, и руки ее задвигались быстрее. — Северус еще…       Ее дыхание сильно участилось, каждый выдох сопровождался коротким и звонким стоном. В какой-то момент она замерла, вздрогнула все телом, и обмякла. Какое-то время девушка лежала, просто пялясь в потолок, стискивая в пальцах тюбик с шампунем. Она поджала губы и бросила бутылек к остальным, так, что те, как кегли от удара шаром для боулинга, все с грохотом попадали на кафель. — Дура. Дура, — сказала Лили, закрыв лицо руками. — Он твой студент, какая же ты, черт возьми, дура, Эванс! — девушка резко село и бесшумно скрылась под водой так быстро, что Северус, опомнившись, успел заметить над пеной лишь ее белые ступни.

***

      Снейп не спал. Он грешил на мальсиберовский храп, надеясь убедить себя, что его ни разу не волнует все то, что он видел и слышал, когда подглядывал за своей преподавательницей в ванной старост, хотя из головы ни шло ни одного фрагмента.       Лили говорила там о нем. Она представляла его в своих фантазиях. Значит ли это, что его влечение не так уж не взаимно и безнадежно? Или, может быть, наоборот, это еще большее табу? Ведь такая связь принесет не только удовольствие, но и боль, и ее, скорее всего, будет куда больше, да и стоит ли физическое удовольствие того? И ограничится ли все это только им?.. Северус не хотел признаваться себе, что он влюбился в нее, ведь от простого сексуального желания избавиться куда проще — достаточно лишь уединиться на условные пятнадцать-двадцать минут…       Парень поднялся с кровати, накидывая наспех одеваясь. Ему нужно пройтись. Согласно времени на часах, все потенциальные патрулирующие в это время либо должны были быть где-то в другой части замка, у башни Гриффиндора, либо вовсе уже спать, если особо никто не гулял в первые пару часов.       Северус покинул гостиную. Куда идти? Да без разницы, главное не забрести к ее комнате. Почему ей дали комнату именно здесь? Ну какие ей, румяной молодой женщине, подземелья? Ей нужен естественный свет, ей нужно много солнца и свежего воздуха, а не тусклое освещение факелов и подземельная сырость, к которой некоторые привыкали с огромным с трудом. Снейп чувствовал себя в подземельях комфортно, хотя и не находил их уютными, ведь здесь, как минимум бывало довольно прохладно… а ей нужно было тепло, как любому прекрасному цветку.       Прошло два с половиной года с тех пор, как она начала преподавать в Хогвартсе, два года с тех пор, как их отношения приняли нынешнюю их форму. Лили была его учителем, она старалась показать ему мир с другой стороны, с той, которой видела его сама, внушить ему оптимизм и веру в лучшее, научить иному отношению к людям, хотя труды ее приносили небольшие успехи. И хотя он перестал бояться прикосновений, к людям все так же относился настороженно, лишь изредка позволяя себе немного размякнуть, скорее просто для того, чтобы лишний раз порадовать ее и убедить, что она не зря старается и вкладывается в него.       В кабинете зельеварения горел свет. Дверь вновь была открыта. На мгновение в голове промелькнула мысль, что это точно какой-то знак, но внутренний скептик напомнил, что чаще всего любые совпадения только лишь совпадения. Северус заглянул в кабинет.       Профессор спала на стуле, откинувшись на спинку и чуть запрокинув голову. Перед ней были разложены куча каких-то бумажек, около ее руки, которой она, очевидно, очень долго писала, судя по темному пятну на ребре ладони, лежало перо, с конца которого накапала ужасная клякса прямо на багровую в свете факелов поверхность столешницы. Ее губы были чуть приоткрыты.       Парень прошел в кабинет со свойственной ему бесшумностью. Он приблизился к столу. Она не просыпалась. Снейп подошел к ней.       Он пожалеет об этом. Много раз и очень сильно, и, Мерлин, пусть это стоит того.       Северус наклонился к девушке и поцеловал ее в губы. Это был невесомый, едва ощутимый поцелуй, от которого Лили не проснулась. Он отстранился, глядя на нее, и вновь прильнул, совсем на чуть-чуть смелее. Когда ее губы сомкнулись на его нижней губе, Снейп оцепенел.       Он хотел прекратить поцелуй, но Эванс вцепилась в его затылок, наклоняя его ближе к себе и не давая возможности оторваться от нее. Ее язык нагло раскрыл его губы и проскользнул в рот, смело, решительно, по-хозяйски исследуя каждый сантиметр, и Северус не смог не ответить на это. Их языки сплелись. Никогда еще он не получал настолько потрясающих эмоций от поцелуев. Ее губы были еще мягче и слаще, чем он представлял.       Лили отстранилась от него. — Никогда больше так не делай, слышишь меня? Даже если очень сильно захочется. Никогда, — отчеканила она с непривычными холодом и строгостью. — Понял меня? — Д-да, профессор, — глядя в ее зеленые глаза послушно ответил Снейп, чувствуя, как внутри что-то болезненно обрывается.