Бывает и такое. Бывает одиночество

Парень с красными наушниками, в чёрных обтягивающих джинсах, белой рубашке и распахнутой ветровкой цветом хаки, на которой шеврон флага США. Чарльз идёт по аллеи. Пустой взгляд ярко-зелёных глаз прикован к дороге, не смотря на то, что ещё было - озеро, над которым и была аллея, чёрный забор, ограждающий аллею, чёрные деревья без листьев по другую сторону аллеи, небоскрёбы, виднеющиеся недалеко, низкое небо, затянутое тучами, хотя небо его всегда манило. Усталые зелёные глаза прикрылись. Он рвано вздохнул. Он устал. Заебался. От пустоты внутри себя. Он одинок. Он чувствует себя одиноко. Он пуст. Ему и плевать, и нет одновременно. Ему нужно немного любви. Хотя бы одного, единственного друга. Лучшего, верного... Любимого. – Бог, если ты есть, – начал шептать Кэлвин, глотая слёзы. – Если... Если ты есть, докажи. Пошли мне друга. Всего одного друга. Мне... М-мне не н-нужно боль..шего", – голос предательски задрожал под конец фразы. – Умоляю... Мне... Мне п-просто ну...жен... О..дин д-друг, – слёзы потекли из глаз. Какое благо, что никого рядом вроде нет. Он взбавил шаг, но не остановился. – Чарли? – послышался до боли знакомый хрипловатый голос. "Нет, умоляю, не ты, папа, прошу" – нервно прошептал Чарльз, вытирая набежавшие слёзы. – Д-да? – пилот повернулся к пожилому человеку. – Что случилось? – обеспокоенно спросил Генерал, быстро подходя к пилоту. – Хм? Н-нет, в-всё хорошо, – заверил Чарльз, попытавшись счастливо улыбнуться, что получилось прекрасно. Годы практики давали о себе знать. – Не ври! – строго приказал Генерал, глядя прямо в глаза приёмному сыну. - Я вижу, что всё ужасно плохо. Просто расскажи об этом. – Нет, – твёрдо произнёс любитель вертолётов и высоты. Кажется, сейчас он был готов сорваться на того единственного человека, который всегда выслушает его и поддержит. – Сейчас я просто хочу побыть один. Но почему-то, ему спокойней рыдать в подушку, выталкивая истерику из себя по средству крика в мягкий объект, а не кому-то в плёчо, тихо всхлипывая. Несомненно, ему нравились крепкие объятия, в которые его заключал приёмный отец (Чарльз считал генерала таковым). Но накатывала какая-то неловкость, портящая всё. – Говори, – более серьёзно ответил Генерал. – Это приказ. Кэлвин помотал головой с измученной улыбкой. Нет. Ни за что. – Чарли, ты не партизан. Он снова молчит. – Чарли. – Нет. – Хм? – Это слишком лично, чтобы говорить. – Даже мне не доверишь? Он снова помотал головой. – Чарли, – Гейлфорс попытался снова узнать о состоянии сына. Его слишком волновало это. А если тот совершит самоубийство? Хьюберт приходил в ужас от этой мысли. Он не может снова потерять сына*. Не этого. – Ты- – Я знаю, я могу доверять вам. Но нет. Я не хочу делиться этим. Я всё сказал, – он развернулся и просто побрёл дальше и быстрее, оставляя старика в недоумении. – Чарли! – крикнул в след Гейлфорс. Это бесполезно. Он даже не повернётся. Кажется, это понял и седой мужчина.

* * * Каким бы хорошим не был генерал Гейлфорс, он не поймёт меня. Он просто не сможет представить себе, что значит быть одиноким. Не поймёт. И всё. Никто не поймёт убитого меня, кроме таких же как я. Тем более, они будут ошарашены настоящим мной. Не улыбчивым придурком, а одиноким парнем, страдающим из-за этого. Пойдут слухи, и чуть ли не теории заговора. Пусть. Никто. Не. Знает. Я лишь надеюсь, что отец будет хранить молчание о моих слезах. Я очень. Надеюсь. Хочу верить, но не могу физически. Как же так?

* * * Ещё один вылет. На борту кроме пилота генерал и один из старших по званию Руперт Прайс, а так же преступник. Правда, тот спал. Но что-то притягивала к нему. Он наверняка такой же одиночка, как и Чарльз. Хотелось познакомиться лично, поговорить. Но нельзя. Если тот выполнит все условия, то да, это возможно. Но не сейчас. Зелёный взгляд печально опустился на причудливые приборы вертолёта. После тихого вздоха он устремился на воздушное пространство. Генерал что-то говорил, то об условиях миссии, то о "Чарли" (он представил меня Чарли, не Чарльзом! (Он то ли озлобился, то ли усмехнулся) ), то о том, что же ждёт преступника, если он всё сделает на ура. Кэлвин молил всё, чтобы это было так.

* * * Бога нет. Он убедился в этом. Генри перебежал в клан Топпат. Кэлвин хотел прямо сейчас взлететь на вертолёте и отпустить руль, там, высоко высоко. И разбиться насмерть. Генри мог стать его другом. Но нет, теперь он лидер Топпат клана. Он сделает это сегодня. Его всё заебало окончательно. Нахер такую жизнь. К чёрту.

* * * Чарльз пришёл домой опустошёным. Он снял обувь, но дальше раздеваться не стал. Он достал небольшую коробку, где было множество лекарств. Его сердце сжалось; стоит ли? Он прикусил губу. Нет, стоит. Стоит, блять. Терпеть он больше просто не сможет физически. Он быстро пошёл в свою комнату с этой коробочкой. Чарльз сел на свою мягкую кровать. – Так, что тут у нас? – посмеявшись, произнёс пилот, улыбаясь. Он достал первую пластину таблеток. Ибупрофен. Обезболивающие. Неплохо. Нурофен. Тоже обезболивающее. Неплохо. Но где снотворное? Ох, вот они. Донормил, Мелаксен... И Феназепам. Отлично. Может, ещё что-то? Может, какое-то жаропонижающее? Персен, Ново-пассит, Афобазол - успокоительные. Прекрасно. Аспирин... Жаропонижающее с хорошим обезболивающим эффектом. Прекрасно. Все найденные таблетки Кэлвин отложил на свою кровать, рядом с собой. Чарльз отложил коробку с таблетками. После аккуратно встал с постели и пошёл на кухню. Там, под столом, была полупустая бутылка водки. Пилот достал её, после вернулся в комнату. Чарли взял одну таблетку, после положил в рот и проглотил, запивая водкой. Но после к нему пришла идея - написать что-нибудь для отца. Кэлвин подошёл к столу и достал тетрадку с ручкой. Хм. Что же написать такого? Мм... "Спасибо за всё, пап"? Да, почему бы и нет. У приёмного сына генерала был красивый почерк. Он вырвал листок с надписью, свернул несколько раз и спрятал в руке, идя к кровати. Таблетка. Водка. Ещё одна. Глоток водки. И ещё. Больше. Которая эта? Этот глоток уже пятый или только четвёртый? Неважно какая. Уже... Седьмой? Ещё одна таблетка. А Чарльз почти пьян. Он тяжко дышит, глядя на последнюю таблетку. Рука с бутылкой дрожит. Он пихает её в свой рот. Запивает щипающим спиртом. Кэлвин расхлябанно положил бутылку на пол около кровати. Нервное дыхание. Страх в глазах.

Неужели ты передумал, Чарли?

"Да?"

Уже неважно. Поздно. Токсично. Его тело пробивает дрожь. "Когда же мир меня отпустит!?" Сейчас, Чарли, сейчас. Ещё пару минут, и ты уснёшь на всегда.

Сладких снов, дружище.