Меня хочет брат моей девушки

- Я спрашиваю, какого черта ты здесь оказался? – не смотря на Чонина, бурчал Лухан, натягивая кремовый свитер и смешно ероша волосы при этом. Сехун всё также лежал на диване, ему даже разбираться ни в чем не хотелось. - А вы, какого черта, тут развели…? – Чонин спустился на еще пару ступенек вниз, вызывающе смотря блондина. Сказать, что Чонин был в шоке, ничего не сказать. Хотя, он тщательно это скрывал, смело смотря на всю сложившуюся ситуацию. Да он вообще впервые в жизни видит геев. Он всегда представлял их себе другими: яркими, с женственными повадками, любителями краситься и вертеть попой, но ЭТИ ничем от него не отличались – обычные стильные красавцы-студенты. Лухан хотел что-то высказать ему, но запнулся, неожиданно смотря на оголенного Чонина, ремень которого был расстегнут, совсем чуточку открывая взор на бирюзовую резинку Ck и еле заметную волосяную дорожку вниз. Лухану показалось, что его звук - проглотивший комок в горле - был слышен в Китае у родственников. Он быстро перевёл взгляд на Чонина, который склонил голову в бок и ухмыльнулся. Чонин выглядел как Аполлон, идеальное рельефное тело, слегка смуглое, оно было создано для поцелуев и нежных ласк. - Медвежонок, - пропел голос на втором этаже, а после показался сам обладатель голоса. Вышла Шинье, одета только в нижнее красное бельё. Она замечает Чонина и брата, которые смотрели друг на друга, а после вместе уставились на неё. Правда взгляды у них отличались. У Лухана был злой, а у Чонина – слегка удивленный, и одними губами сказал «иди в комнату, быстро». Тут же из подлокотника дивана выглядывает еще одна голова – Сехуна – он сначала непонимающе покосился на девушку, увидев её внешний вид просто закатил глаза и снова улегся, его уже ничего не удивляло. Сестра, осознав то, что стоит перед тремя парнями совсем голая – а для неё это было именно так – громко закричала. Бросив что-то наподобие «ненавижу» и «задолбали», она скрылась на втором этаже. Чонин и Лухан подпрыгнули от звука громко закрывшейся двери, а после тяжело вздохнули. *** - Шинье, я приготовил твои любимые блинчики, с джемом, как ты любишь, - тихо говорил Лухан за дверью на втором этаже. Он еще раз постучался, но ответа никакого не поступило, были слышны лишь всхлипы и какие-то шорохи. – Шинье, открой двери! – повысив голос, сказал брат. Терпение было на пределе. Он еще раз постучал в дверь, но уже сильнее. - Проваливай! – крикнула девушка и снова залилась слезами. Лухан замахнулся кулаком, но сдержался, тяжело выдыхая воздух с легких. "Только спокойствие, держи себя в руках!" - Ладно, я оставлю поднос здесь! И, хватит реветь, дура, - последнее слово он вообще сказал шепотом, чтобы не разводить еще больше скандал. Пнув ногой дверь, он спустился на первый этаж. Сехун сразу ушел, сказав, что не желает слышать каких-то разборок и выяснения отношений, сами разберетесь, мол. Он почесал затылок, неуверенно смотря на кухню, где горел свет. Он снова громко вздохнул и направился на источник света. Зашел на кухню и увидел неожиданно милую картину: Чонин с удовольствием трепал уже какой по счету блинчик, запивая их молоком. «Он даже кушает мило, пфф». Лухан развернул стул спинкой к себе и сел напротив брюнета. Он только вопросительно посмотрел на него, но ничего не мог сказать, так как забил рот очередным блинчиком. - Ревёт, уже час! Дура, что я там не видел, - пробурчал Лухан. Брюнет подавился, бухтя. – Да прожуй ты сначала, что за привычка запихиваться, - сказал Лухан и налил с бутылки в пустой стакан Чонина еще молока. Он положил голову на сложенные руки на спинке стула и надул губы, наблюдая за тем, как Чонин с трудом пытался проглотить образовавшийся в горле ком. – Так значит медвежонок, - задумчиво произнес Лухан. А после покосился на Чонина, который теперь уже поперхнулся молоком. Блондин закатил глаза от глупого тонсена, и встал, чтобы похлопать того по спине. – Ну вот так, осторожнее, - заботливо говорил Лухан и мягко хлопал ладошкой по спине младшего. Он не заметил того, как удивленно покосился на него младший. После вернулся на своё место, вертя в руках свой телефон. - Меня раздражает этот «медвежонок», - сиплым голосом ответил Чонин. – Хоть ты не говори этого, хорошо? – Лухан слегка кивнул. – А что ты там видел? – неожиданно спросил брюнет. - Ты про что? – искренне не понимая, ответил Лухан. - Ну, ты сказал, «что я там не видел», но судя потому, что я тебя застукал с… твоим парнем?! То… - Пфф, прекращай, ок? Да, это мой парень и слава богу, что именно ты застукал меня с ним, а не Шинье – крику было бы гораздо больше, - Лухан покачал головой, отгоняя страшные мысли. После добавил: - Ты же не расскажешь ей, верно? Чонин только улыбнулся и отрицательно покачал головой. Лухан не такой уж и зануда, как казалось ему сначала. И блинчики у него вкусные. Чонин задумался. - Ты не переживай, она слишком впечатлительная и немного капризная. Все девушки такие! У меня была одна, фух как вспомню, с ними так тяжело. – своим мыслям покачал головой Лухан. – Так что всё нормально, - Лухан мягко улыбнулся, на что Чонин тоже улыбнулся в ответ, правда немного сдержано. Странно, но Чонин за этот час ни разу не подумал о том, чтобы прийти в комнату Шинье и успокоить её. Немного устал, а может просто потому, что его устраивала компания её старшего брата. Лухан с некой заботой начал рассказывать смешные моменты, связаные с сестрой, думая, что брюнету будет интересно про неё еще что-то узнать. - Знаешь, я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что моя сестра уже выросла. Раньше все ее внимание было зациклено полностью на мне, поэтому я ревную,- Лу наморщил нос и усмехнулся.- Я даже помню моменты из детства, когда Шинье устраивала истерики, говоря, что в далеком будущем мы с ней поженимся, и у нас будет много детишек, похожих на меня. – Чонин засмеялся, Лухан вместе с ним, чувствуя, как щеки начинают краснеть. Лухан весело смотрит на младшего, начиная припоминать моменты из прошлого. - Еще помню, когда привез ей плюшевого медведя из Китая. Он у нее до сих пор на видном месте в комнате стоит. - Ааа, - Чонин вздрогнул и поморщился,- ненавижу этого медведя. У меня ощущение будто он следит за нами. Ну вот, теперь я буду думать, что это ты. Теперь у меня точно не встанет, - бурчит себе под нос Чонин. Лухан на секунду замирает, переваривая услышанное, а потом взрывается от смеха. Младший слегка краснеет, а потом удивленно застывает, рассматривая Лухана. Тот не замечает пристальный взгляд, продолжая смеяться. Майка чуть сползает с плеча, оголяя участок белоснежной кожи. Чонин впивается цепким взглядом, сравнивая чуть загорелую кожу Шинье с почти фарфоровым оттенком кожи ее брата. Лухан смахивает проступившие от смеха слезы и смотрит на младшего, который не отводит глаз от оголенного участка кожи старшего. Чонин облизывает губы и медленно скользит взглядом вверх. Лухан заметил, как Чонин смотрит на него и ему снова кажется, что младший его соблазняет. Он чуть вздрагивает от того, как вздыхает брюнет, когда его взгляд останавливается на дернувшемся от напряжении кадыке. Сам же Чонин невольно засматривается на приоткрытые губы блондина, а после смотрит на него томным взглядом. А Лухан... А Лухан уже давно мысленно впивается в эти мягкие пухлые губы, терзает их и стонет от нахлынувшего наслаждения. Он хочет его, и от этого осознания ему становиться не по себе. На стол ставится чашка и Лухан подпрыгивает, переводя взгляд на свою сестру, вышедшую из комнаты. Шинье хмуро смотрит на своего парня и брата, безразличным голосом благодаря брата за еду. Блондин выдавливает улыбку, бросая взгляд на Чонина, который поднимается вслед за своей девушкой. Лухан вздыхает и провожает взглядом парочку. - Так, стоп. Мне это что привиделось? - блондин в ужасе хлопает себя по щекам и тяжело вздыхает.- Помни о Сехуне, Сехун, Сехуни.. Однако перед глазами Лухана все равно всплывает образ то полуголого Чонина, то милого парня, радостно уплетающего блинчики. - Это клиника. Я хочу парня собственной сестры, притом, что у меня есть Сехун. Черт, за что? Лу обреченно прикладывается головой об кухонный стол и сдавленно стонет. Надо было срочно что-то с этим делать. Может съехать к Сехуну? Правда до приезда матери точно придется терпеть приход этого шелапутного. Со второго этажа послышался грохот, а затем сдавленный стон Шинье. Лухан шикнул и помотал головой, убеждая себя, что ему совсем неинтересно, что там происходит. Именно поэтому парень бросается в коридор, обувается и пулей вылетает из дома, собираясь прогуляться по городу и, возможно, зайти к своему парню. Лухан прекрасно понимает, что даже позволяя таким мыслям поселиться в голове, то он неправильно поступает по отношению к своей сестре. Парень безумно пугается этих своих видений Чонина везде. Он не хочет рушить спокойный уклад жизни всех, если свой он уже успел нарушить. Лу бредет к дому Сэхуна, останавливаясь, чтобы посмотреть на его окна. Свет везде выключен, значит дома нет. - Странно, может уже спит? - блондин роется в кармане в поисках своего телефона, но вспоминает, что успел схватить только куртку, когда сбегал из домашнего притона. - Черт! Лухан решает вернуться хотя бы за телефоном. Хотя желания нет никакого. *** Сехун неуверенно топтался у входа в аудиторию, вычитывая правила и теоремы со своего конспекта. Прикрыв глаза и слегка закинув голову назад, он повторял наизусть зазубренный текст снова и снова. Он и не заметил, как возле него кто-то кашлянул, он, было, испугался и сразу же закрыл конспект, делая невозмутимое лицо. Холодный взгляд прошелся от ног до головы, так, что по телу пробежались мурашки; темные глаза, не выражающие никаких эмоций, кроме как властвования над ним, пронзительно смотрели в глаза. Битву проигрывает Сехун и отводит свой взгляд, после коротко кланяется, приветствуя своего преподавателя. Он, ничего не сказав, открывает аудиторию, пропускает студента вперёд и закрывает за ними дверь. Сехун вопросительно окинул взглядом пустую аудиторию, а после посмотрел на своего преподавателя. - Ты один остался, О Сехун, - по слогам сказал имя молодой парень, заглядывая в журнал успеваемости студентов. Преподаватель был старше на пять лет, ниже самого Сехуна, но выше положением. Он был холодным со всеми студентами, строгим. Были слухи, что он завалил даже дочь декана, которая пыталась с ним завязать отношения. Еще то, что он не берёт взятки, а также преподаватель, из-за которого было отчислено большинство студентов. Сехун проглотил ком, образовавшийся в горле, вспоминая еще несколько фактов об этом преподавателе, но его лицо не выражало никаких эмоций, как обычно, кроме безразличия и какой-то серьезности. Парень проследил за фигурой студента, который уже по сложившейся традиции берет билет со стола и садиться напротив него. Ким Чунмён старается держать себя в руках, выглядеть сильным и властным над этим гордым студентом. Сехун никогда не попросит его поставить даже тройку, которую тот уже давно заслужил, не будет бегать за ним на кафедру и просить, чтобы он закрыл так приевшийся ему хвост. Преподаватель давно наблюдает за этим парнем и ему становится всё тяжелее контролировать себя. Ведь… Ким Чунмён думает о нём, постоянно думает. Спустя двадцать минут подготовки, Сехун подходит к нему и рассказывает билет. Чунмён делает вид, что слушает его, но на самом деле он думает о этих строгих губах, из которых сейчас доносились заумные слова и теоремы, о сосредоточенном взгляде, который «читает» свои мысли. Ни единой запинки, всё верно и даже слишком. - Ты доказал первую теорему Горгия. Сколько их вообще и можешь ли ты их сформулировать? – неукоснительно спросил Чунмён. Он знал, что все остальные три теоремы были в других билетах, а последнюю они вообще не рассматривали на лекциях, но… Сехун старается смотреть на него прямо, не показывая своей безысходности, но через пару минут он склоняет голову, слегка помяв свой билет в руках. Слышно как тикают часы нас стене, минутная стрелка проходил уже третий круг; Чунмён постукивает пальцами по столу, что неимоверно раздражает парня, но он держится, он не покажет своей слабости. - Ну что ж, О Сехун… - Пересдача?! – скорее не как вопрос, а утверждение звучало из уст студента. Он поднял свой взгляд на преподавателя, который чуть склонив голову, смотрел на него. - Так точно! Парень с шумом выдвигает стул, чуть склонив голову перед преподавателем, быстро покидает аудиторию, хлопнув дверью. Чунмён дернулся от сильного звука, от которого даже стол задрожал. Он тяжело вздохнул, а голова опустилась на сложенные руки на столе. - Придурок! Ненавижу, сука! – парень бьёт ногой об порог, а после кривится от боли. Сехуна вообще тяжело вывести из себя; ему как никогда было тяжело контролировать свои эмоции и держать себя в руках. Он не смел показывать себя слабым перед ним. Ведь, он не терпит таких людей, которые так похожи на него.