Любовь пустоты

Кажется, бессонница никогда не покинет его, и он продолжит сидеть ночами на кухне и пить их любимый чай. Тот самый, что случайно был куплен на их первое домашнее свидание. С каждым глотком его поглощают воспоминания о них, и с каждым глотком становиться больнее, ведь их уже нет. В окно начинают стучать первые капли надвигающегося дождя, свет на кухне мерцает, снова перебои в генераторе, но это никак не пугает Чимина, ведь сейчас он не здесь, в этом ужасном пошарпанном доме без должного отопления и воды, сейчас он утопает в своих воспоминаниях. Тех, что, уже кажется, никогда не вернуться, но вот тихий стук о потрёпанный временем косяк двери и такое же тихое: «Не спиться?». И этот голос вырывает из воспоминаний, ведь именно его так жаждет слышать Чимин. Он медленно переводит взгляд с окна и смотрит на него, намеренно медленно, потому что договорились не скучать, не сожалеть, не жаждать. Но хватает одного взгляда в большие глаза. Один взгляд и он тонет, один взгляд и сердце ускорилось так, что пробьёт к чертям и кости и плоть, один взгляд и он не может сделать и маленького вдоха. Ведь именно эти глаза когда-то так пленили его, именно их он видит если спит, именно они пролили так много слёз и Пак себе не простит. Как бы погано не было, он не тронет его больше, не посмеет, а если тронет, то обрубит свои гнилые руки прямо на месте, ведь этот мальчишка достоин лучшего и должен быть счастлив. Чимин не заметил как подвис на долгую минуту на уже не своём мальчике, но всё же ответил на вопрос слабым кивком, ведь если откроет рот то точно не сможет сдержать рвущиеся слова о любви и сожалении. Но они уже не нужны, ведь всё окончено и вернуть их не получится. Чонгук всё же двигается с места в сторону полок и откуда неспешно достаёт свою кружку, пока Пак глаз не может оторвать от него и снова воспоминания как фотографии всплывают в памяти. Как он так же приходил к нему ночью на их съёмной квартире и приносил с собой плед, старый и потрёпанный, но такой тёплый и родной, как он накрывал его, а садясь рядом уже сам залезал и обняв руку своими клал голову на его плечо. Но всё это теперь лишь в его голове, ведь сейчас их разделяет угол стола и холод из-за дождя пробирает до мурашек вдоль позвоночника, плед бы сейчас точно не помешал. Дождь за окном усилился и кажется скоро превратиться в настоящую грозу с яркими завораживающими, но пугающими молниями и громом от которого сердце в страхе замирает. И вновь всплывают образы испуганных больших глаз и подрагивающих рук, которые Пак нежно зацеловывал, когда гроза проходила. Боится ли его мальчик грозы так же как и раньше? Вздрагивает ли он от внезапной молнии за окном? Но вопрос он не озвучивает, ведь это уже не его дело, не он должен беспокоиться о нём, не он будет его успокаивать. Они пьют их чай в тишине, что прерывается редкими резкими порывами завывающего ветра и звуком стучащих по крыше дома веток. Чимин не должен совсем, но он снова задерживает свой взгляд на любимом лице и начинает рассматривать его как в первый раз. Большие глубокие глаза, пышные ресницы, аккуратный нос, чувственные губы и родинка под ними, он обязан прекратить ведь скоро это заметят и совершает, вероятно, очередную глупость: «Как с Тэхёном дела?». Чёрт. Он саморучно роет себе могилу, но Чон обращает взгляд на него с заметным вопросом в глазах, но отвечает: «Всё хорошо». Чимин не знает как реагировать и лишь мычит в ответ, ведь как понять всё хорошо? Он счастлив с ним и поэтому всё хорошо или может у них нет конфликтов и для него это хорошо. Пак откровенно не понимает, не понимает самого себя, ведь обещал не просто кому-то, он обещал своему мальчику не лезть и общаться только по необходимости, так что за чертовщину он творит сейчас? За окном сверкнула первая молния, это быстро вывело его из своих мыслей, но стоило ли, ведь сейчас он смотрит на Чонгука, в его больше глаза и видит на самом их дне страх. Тот же страх перед природным буйством, что и раньше. И хочется обнять, притянуть ближе и согреть, желательно в старом пледе, прикрыть уши, чтобы не слышал гром и гладить спину этого, дорогого ему мальчика. Но не делает, и мизинцем не двигает, лишь допивает чай и встаёт из-за стола чтобы уйти и уходит, дабы не нарушить обещание, и не видит слёз страха, появляющихся на глазах его мальчика. Пак даёт себе последнее обещание, исчезнуть из жизни Чона насовсем и больше никогда не пить их чай. И он это обещание исполнил. И этой же ночью повесился на чердаке своего дома. Жаль лишь, что он вовсе не знал о том, что не изменял Чону, ведь Чона никогда не было.