Вечера на хуторе: Красная свитка

«Это что за невидаль такая: „Вечера на хуторе близ Диканьки“? Что за „Вечера“? Спросите вы (иль не спросите). Слава Богу! Еще мало ободрали гусей на перья и извели тряпья на бумагу! Еще мало народу, всякого звания и сброду, вымарало пальцы в чернилах! Дернула же охота и рыцаря потащиться вслед за другими! Право, печатной бумаги развелось столько, что не придумаешь скоро, что бы такое завернуть в нее». Взялся я писать всю эту чертовщину, да только не знала моя головушка бед, пока не посетила её мысль злополучная. У нас, мои любезные читатели, на хуторах, водится издавна: как только окончатся работы в поле, когда ни журавлей на небе, ни груш на дереве не увидите более, — тогда, только вечер. Тогда где-нибудь в конце улицы брезжит огонек, смех и песни слышатся издали, бренчит балалайка, а иногда и скрипка, говор, шум... Это у нас вечерницы! Чтобы вам понятнее было, сравню их с балами – только язык не повернется сказать, что это одно и тоже. На балы едут ногами повертеть и в руку позевать. А у нас! У нас соберутся в одну хату девчата не для танцев, а для рукоделия. Вначале будто и правду делом заняты: веретена шумят, песни льются и каждая следит за стежками разноцветных ниток в своём изделии. Но только нагрянут в хату парубки с скрипачом — подымется крик, затеется шалость, пойдут танцы и заведутся такие штуки, что и рассказать нельзя. А какие байки ведутся… Боже ты мой! Чего только не расскажут! Откуда старины не выкопают! Каких страхов не нанесут! Но нигде таких диковинных рассказов не услышать, как на вечерах у молодого паныча Локи. Его хлебом с солью не корми, дай девчат и парубков на застолье собрать, да песни распевать. За это миряне и прозвали его Рудым Паньком. Волосы у него рыжие, как солнце на летнем закате. Взгляд гордый, улыбка наглая, как у сытого кота. А ведёт себя как важно! Э-эх! Дать бы подзатыльник! Да боюсь проклянет черт, что дружбу с ним водит (может и слух это, да не хочется судьбу испытывать). Прижилось прозвище. У нас, не извольте гневаться, такой обычай: как дадут кому люди какое имя, то и во веки веков останется оно. И хоть за спиной лукаво ругают непутевого, но чуть слово молвит про гульки, сразу весь хутор собирается. Бывало сбегутся накануне праздничного дня добрые люди в гости, к Рудому Паньку, усядутся за стол, — и тогда прошу только слушать да вареничками закусывать. Невесел молодой паныч, и рюмка полна, и еда не тронута. Девчата вьются, как муравьи вокруг мёду, да равнодушен он к прилипчивым. Не бывало такого. А я, не буду лукавить, знаю, чего он так пригорюнился. И раз собрались вы тут байки слушать, то давайте расскажу вам ту, в которой кроется причина глубоких раздумий рыжего.