Цветочный Ад

Прошло несколько лет с тех пор, как четырнадцатилетний Мэлло исчез за воротами приюта. Немец ничего никому после себя не оставил, но у Ниа сохранилась одна единственная фотография. Эту фотографию он мог долго рассматривать, вспоминая, как Михаэль попал в него мячом, играя с друзьями в футбол. Или как он в истерике ломал игрушки Ниа. Или представляя, как он выглядит сейчас. Изменился ли? Может, причёска другая, или стиль одежды? Ниа почему-то не может вообразить Мэлло без его идеально подстриженных золотистых волос, или одетого не в чёрное. Это будет уже не Мэлло. Ниа всегда держит фотографию при себе. Даже отправляясь в Японию, он аккуратно засовывает её в карман рубашки. И в редких перерывах на работе достаёт, и ненадолго переносится назад во времени. Но однажды взглянув на фото, Ниа заходится кашлем. *** - Вы уверенны, что всё в порядке? - спрашивает Лиднер третий раз за день. - Уверен. - Ниа трудно сохранять спокойствие, ведь всё тело болит и дышать трудно. Но нельзя поддаваться эмоциям. - И незачем постоянно интересоваться, от этого моё состояние не изменится. - Оно могло бы измениться, если бы Вы обратились за помощью. - хмурится блондинка и уходит из зала, оставляя альбиноса в полном одиночестве. Ниа уже знает, что с ним. Ведь только в одном случае в сердце человека могут вырасти цветы, вырываясь наружу при кашле. Он уже знает, почему это происходит, и знает, что на "счастливый финал" рассчитывать не стоит. Единственный способ - хирургическим путём вырезать цветы, лишив его при этом чувств, превратив в тот самый механизм, которым его так любил называть Мэлло. Мэлло. И ведь всё из-за него, этого истеричного немца. Именно из-за любви к нему Ниа сейчас хватается за грудь, падая на колени, и выплёвывает кроваво красный ликорис. В Японии его называют цветком смерти. "Что ж, - думает парень, разглядывая яркие лепестки, - Именно это меня и убьёт. Интересно, Мэлло бы понравился вид моего заросшего цветами мёртвого тела? И как это вообще со стороны выглядит? Даже жаль, что не смогу увидеть..." Ниа не хочет терять остатки того, что делает его человеком. Он не хочет становиться бесчувственной машиной. Для него смерть кажется более привлекательным вариантом. Поэтому он лишь достаёт фотографию и пишет на обороте слова, которые никогда не сможет сказать. *** Увидев на мониторах Лиднер и следующего за ней Мэлло, Ниа невольно вздрагивает. Рестер тоже видит и спрашивает: - Что делать? - Впустите его. - почти шепчет альбинос, с трудом сдерживая слёзы. Нет, не от боли. От ярости и бессилия. Дверь открывается, в зале появляются двое. - Мэлло, добро пожаловать. - приемник Эл пытается не выдать дрожь в голосе, лишь бы немец ничего не понял. - Похоже, всё идёт по твоему плану, Ниа? - спрашивает тот, снимая капюшон. N хочет обернуться, увидеть его лицо, но не может этого себе позволить. - Да. Думаю, Лиднер уже рассказала тебе про второго Эл. Я приблизился почти вплотную к разгадке лишь благодаря твоим действиям. Последние слова приводят Мэлло в ярость. Он отталкивает Халле, выхватывает пистолет и направляет альбиносу в спину. - Ниа! Я не инструмент для решения твоих головоломок! - Мэлло, хочешь застрелить меня? Да пожалуйста. "Тоже неплохой финал для меня. - добавляет про себя Ниа и чуть кривится от боли в груди. - Умереть от рук любимого человека... Как романтично..." - Мэлло! - между парнями встаёт Халле. - Если убьёшь Ниа, нам придётся убить и тебя. А какую пользу это принесёт? Это только Киру обрадует. - И то верно. - неохотно соглашается блондин, убирая оружие. - Ниа, я пришёл за той фотографией, которую ты хранишь у себя. - Конечно. - британец извлекает нужный предмет из кармана и бросает Мэлло. - Никаких копий нет. Я договорился со всеми, кто знает тебя в лицо, они будут молчать. Конечно, я не могу дать стопроцентной гарантии, что тебя не убьют, но так по крайней мере будет безопаснее. Пока он говорит, Мэлло переворачивает фото и видит на обороте надпись, сделанную аккуратным почерком: "Дорогой Мэлло". Парня передёргивает. Что это, чёрт возьми, значит? Почему, когда он не может выкинуть из головы этого малолетнего альбиноса, тот делает такие вещи? И почему Мэлло вообще постоянно думает именно о нём?! Переведя взгляд голубых глаз на парня, немец замечает, что тот как-то странно дрожит, одной рукой держится за сердце, а второй нервно теребит свои волосы. И эта надпись... Что-то явно не так. Мэлло хочет узнать причину, но говорить об этом при агентах кажется неправильным. Нужно как-то выставить их за дверь. - Мне нужно поговорить с тобой, Ниа. - максимально равнодушно бросает Мэлло, - Без лишних глаз. Лидер СПК на пару секунд замирает, раздумывая, а затем приказывает: - Господа, пожалуйста, оставьте нас одних. В ответ возражения: - Но он опасен! Он убил наших охранников! - Оставьте. - почти яростно повторяет Ниа. - При необходимости я свяжусь с кем-то из вас. Сотрудники всё-таки уходят. Ниа не оборачивается, ему страшно сейчас смотреть на своего соперника... Любимого... Он и сам запутался. - И что же ты хотел со мной обсудить? - нарушает он молчание, с трудом подавляя новый приступ кашля. Нельзя показывать Мэлло свои слабости, надо быть таким же, как всегда... - Это не касается дела Киры. - отвечает Мэлло. - Я хочу знать, что с тобой творится. "Что?! - мысленно выкрикивает Ниа. - Это что, кошмар? Почему он это спрашивает?!" - А что со мной происходит?.. - хрипло шепчет он вслух. - Не строй из себя идиота. Ты отлично знаешь, о чём я. Я хочу знать, почему ты сейчас трясёшься. И почему держишься за сердце. И почему на обороте фотографии написано "Дорогой Мэлло". К чему всё это? Альбинос хочет что-то ответить, но вместо слов из его груди вырываются цветы, падая на пол. А вместе с ними и несколько капель крови. Ниа упирается одной рукой в пол, другой прикрывает рот в попытке остановить это, но бесполезно - цветы смерти красным ковром ложатся перед ним. - Ниа?! - Мэлло подбегает, опускается на колени совсем рядом и хватает его за плечи, пытаясь заглянуть в лицо. - Нет... Нет, отпусти... - из глаз сами собой льются слёзы, которые Ниа тщетно пытается сдержать. - Не надо, не прикасайся ко мне... Умоляю... - Да что с тобой?! - орёт Мэлло, наконец разворачивая его лицом к себе. Не выдержав, Нэйт падает лицом ему на грудь. Не обхватывает руками, не отстраняется. Просто лежит, поскольку сил уже нет, и боль слишком сильная. - Михаэль... - шепчет он, кое-как сменив позу, чтобы его хотя бы было слышно. - Мне всё равно недолго осталось. Сам же видишь, мне помочь нельзя. Поэтому или оставь меня, или застрели, я в любом случае не выживу. - Нэйт, ты... Боже мой... Не успевает N удивиться тому, что его назвали настоящим именем, как Мэлло обнимает его. Крепко, но в тоже время осторожно, словно боится сломать. - Я знаю, что это такое. - тихо говорит Кель. - И я даже могу догадаться, почему ты не решился на операцию. Я одного понять не могу: кто этот человек? - он выделяет интонацией слово "этот". Ниа не отвечает, только всхлипывает громко. - Хотя... Есть у меня одна теория... Сказав это, Мэлло слегка отстраняет Ривера от себя и наклоняется к нему. Нэйт снова начинает кашлять, но в ту же секунду Михаэль касается его губ своими. И всё замирает. Ниа чувствует, что ужасная боль становится чуть слабее. А затем Мэлло отстраняется, и он выплёвывает несколько цветков, застрявших в горле. И поднимает глаза. - Что... Ты сейчас... Сделал?.. - хрипит он. - Я сделал прямо противоположное тому, что ты говорил. - улыбается парень. - Я не убил тебя, а спас. - Но как ты понял... - Это было очевидно. Надпись на фотографии, твоё поведение и настолько сильный приступ именно в моём присутствии. Да и тебе, судя по всему, легче, верно? Ниа прислушивается к себе. И правда, боли уже почти нет, и сдерживать кашель не нужно. Дышать стало легче. - Но ведь это может случиться только если чувства взаимны... - Нэйт с недоверием и страхом смотрит Михаэлю в глаза. - Именно. - всё с той же улыбкой кивает Мэлло. - Но это же невозможно... - Ох, Нэйт, повезло тебе, что это оказался именно я. Другой бы с ума сошёл. - смеётся немец. - Я люблю тебя, ватная твоя голова. Очевидно же. Ниа хочет сказать ещё что-то, но не успевает. - Твои гениальные мозги сейчас недееспособны, так что не напрягай голосовые связки. После этих слов Михаэль обхватывает его тёплыми руками, и самым приятным образом затыкает. А Нэйт может только податься вперёд, чувствуя наконец лёгкость и свободу, ведь стебли цветов смерти больше не сдавливают сердце.