Демоническая стрела

      Тяжёлое дыхание было первым, что почувствовал Михаил. Сознание было словно в тумане и ни одна мысль не могла найти дорогу в нём, чтобы поселиться в разуме молодого человека. Глаза не открылись, словно они были чем-то склеены. Всё тело сразу же почувствовало лёгкое давление чего-то мягкого и прохладного, ноги и руки с трудом могли двигаться из-за тяжести в мышцах. Полумычащий глубокий вздох нашёл свой отклик в каких-то звуках где-то близко и далеко одновременно. Они были похожи на тихий плач множества людей.       Туман рассеялся и целое море мыслей хлынуло в голову человеку: «Где он?», «Что с ним?», «Что происходит?». Сердце внутри наконец-то дало о себе знать и из-за надвигающейся лёгкой паники стало ускоряться, громко чеканя каждый удар в голове. «Сонный паралич?» — первое, что пришло в голову Мише. Его правая рука, раздвигая то, что еле ощутимо давило на тело, смогла пробраться к лицу и протереть глаза: они были покрыты чем-то уже засохшим, как и большая часть лица. Зрение наконец-то вернулось к парню и он замер, скованный непониманием и страхом, который словно праздничный фейерверк взорвался внутри, проникнув своим светом в каждый уголок тела.       Тела, десятки мёртвых тел вокруг него. Дёрнувшись, он скинул с себя мёртвого мужчину, и тот тяжело упал в грязь, издав чавкающий звук. «Что происходит?!» — панически пронеслось у него в голове. Удары сердца затмили всё вокруг, а внутри что-то помутилось от вида изуродованных тел: некоторые мужчины были разрезаны пополам, а их внутренности растеклись под ними же, некоторые были лишь с огромными кровавыми пятнами в груди явно от колющих ударов. Судорожно осмотревшись, ошарашенный бывший студент обнаружил ещё живых людей.       Девушки и женщины вместе с детьми забились в дальний угол. Одна из них, заметив такое появление чужака, сказала ему что-то, однако весь звук словно пропал, и существо лишь ошарашенно продолжило смотреть по сторонам, медленно пятясь. Ослабевшие от страха ноги упёрлись во что-то и нехотя, чуть не плача от стресса, Миша обернулся, увидев, что за ним целая гора трупов. Чувство тошноты мгновенно пронзило его и он согнулся в спазме, однако, видимо, внутри ничего не было, и лишь скрючившиеся положения тела и звук выдали животный позыв. Перед глазами стало темнеть, но не света становилось меньше, а растерянный рассудок пытался отключить сознание, чтобы как-то выждать, отсрочить шок. Слёзы сами собой появились на глазах, но заплакать ему не дали — он ощутил на себе чью-то руку.       Дрогнув, он посмотрел снизу вверх на девушку, которая и положила руку на его плечо. Она что-то начала говорить, но поняв, что её не слышат, лишь поднесла указательный палец к своим губам, показывая, что нельзя шуметь. — Тише? — своего голоса парень не услышал, почувствовав только вибрацию в горле. Ему показалось, что он сказал что-то нечленораздельное из-за слабости тела и сознания, но незнакомка лишь кивнула.       Его взгляд метнулся с её глаз на тело. Раненая, со взглядом полным пустоты и отчаяния, она держала какой-то отрывок красно-бордовой ткани. Присмотревшись, можно было понять, что ткань приобрела такой цвет из-за крови, которая продолжала медленно стекать уже с импровизированного бинта вниз по полуголому телу, растекаясь по поясу штанов. Михаил замер, смотря на это — он не в первый раз видел ранения людей, но до этого всё это было где-то там, где-то за монитором. Взгляд медленно перетёк на остальных девушек, которые сидели около деревянной стены. У одной из них, лет шестнадцати, не было правой руки, лишь импровизированная повязка из одежды. Она не двигалась, её немое выражение лица застыло, взгляд был направлен в никуда — она умерла совсем недавно. Рядом находились остальные: некоторые были не тронуты физически, однако их пустой взгляд и поджатые под себя ноги говорили, что рассудок покинул их тело, некоторые молча смотрели на согнувшегося Мишу, некоторые просто тихо плакали, легонько подрагивая всем телом. Дети же, не понимая всего ужаса происходящего в полной мере, забились в угол и отвернулись от горы трупов. «Что происходит?» — голова стала тяжёлой, и мысли из бурной реки вмиг превратились в вялотекущее желе. Ноги сами собой подогнулись, и шокированный парень упал в грязь, смешанную с кровью. Тело пробила дрожь, слёзы, до этого лишь копившиеся в глазах, хлынули по щекам. «Я не понимаю, я хочу домой», — было непонятно, сказал он это или лишь подумал, однако девушка, до его падения державшая его за плечо, легонько похлопала валяющегося парня по спине рукой и медленно, хромая, пошла обратно к выжившим.       Недавнему жителю Москвы, простому парню, рождённому в конце 1990-х годов, стало так плохо, как никогда не было. Внутри всё словно рвалось от непонимания, шока, страха и отвращения. Он хотел закричать, но не мог — сил не было. Упав, молодой человек уже не мог встать, лишь немым взглядом он смотрел на девушек, трупы и деревянные стены помещения, где они находились. Сквозь щель в дверной раме пробивался танцующий оранжево-белый свет; парень хотел услышать, что творится за пределами сюрреалистичной тюрьмы, но не мог — слух до сих пор не вернулся.

***

      Шокированный рассудок, который словно оказался в непроглядной чаще и не мог найти выход для самого себя, не считал время. Однако физически телу стало в разы лучше. Взгляд, заворожённый танцующим светом в щелях стен, переместился на пленниц. Их стало меньше. «Где она?» — вопрос раздался в голове: он не увидел среди сидящих той, которая попыталась его успокоить и предостеречь. Руки наконец-то наполнились силой и позволили привстать, чтобы осмотреться. Внутри всё ещё раз сжалось — неизвестная сидела в другой стороне от своих соплеменников, облокотившись на стену, она словно спала: её руки были расслаблены и опущены, на лице застыло спокойствие.       Не вставая на ноги, на четвереньках медленно подползя к девушке, Миша легонько дотронулся до её плеча, немного и еле ощутимо, с некой неловкостью и скромностью, несколько раз толкнув хрупкое женское тело, надеясь разбудить юное создание. Ничего не произошло. И только когда он хотел повторить, прикоснувшись к добродушной незнакомке, он почувствовал, что её кожа ледяная. Отдёрнув руку, парень, словно получив ожог, почти отпрыгнул от новой волны ужаса. Это всё реально, всё, что здесь происходит. Это не может быть сном, потому что ему было больно, не может быть ничем иным, всё слишком реально. — Где я? — шёпотом спросил Михаил, не понимая кого он спрашивает. Ему никто не ответил. До сих пор пребывая в шоке, словно его внутренний стальной стержень был согнут до предела и вот-вот разлетится на тысячи мелких осколков, молодой человек сел рядом с трупом единственной, кто хоть как-то попытался ему помочь. Закрыв глаза, он в первый раз за долгие годы своей жизни произнёс сам себе: «Господи, помоги».