Свиток дружбы Какаши

      — Какаши! Угадай, чему я научился?!       — Уж не знаю, чему ты научился, но точно не стучать в дверь, — хмуро буркнул мальчик в маске, отрываясь от листа бумаги, в котором старательно писал последовательность сложения печатей для техники призыва. Отец обещал его уже совсем скоро научить ей и заключить контракт с призывным существом. Он старательно оттачивал все детали, писал о традициях учтивости к призывному животному, о даре и командной работе, и тут вломились эти двое…       — Я научился большому огненному шару! — радостно выпалил чумазый мальчишка в заляпанных грязью защитных очках. — И сейчас я тебе покажу его!       — Обито! — всплеснула руками девочка в фиолетовой курточке с фиолетовыми же клановыми татуировками на щеках. — Не в доме же!       — Ну да, — кивнул тот. — Пошли во двор!       — Я занят, завтра покажешь в академии, — буркнул Какаши, стараясь сосредоточиться на пляшущих перед глазами витиеватых иероглифах отца.       — И чем это? — Обито потянулся подсмотреть, но Какаши уже убрал лист, не успевшая просохнуть тушь упала на свежие татами, которые отец и сын недавно плели вместе. — Что, неприличные картинки рисуем? Я видел голую женщину! — уверенно заявил он. — Точно, извращенец-Какаши голых баб рисует! И как не стыдно-то?       — Это печати секретной техники, дурак, — огрызнулся Хатаке. — Ладно, пошли посмотрим на твой шар, — и он с помощью пары печатей вызвал небольшой водяной шар, которым собрал тушь с циновок, и осторожно вынес во двор, где отпустил форму. И вода хлынула на розовый куст, который Сакумо очень любил, тот был ему дорог как память.       Друзья зачаровано провожали взглядом, с какой небрежностью мальчик создал этот шар, и как его несёт.       Стряхнув наваждение, Обито вышел в середину двора, быстро сложил последовательность печатей и чихнул огнём, едва не подпалив стог сена, которое Сакумо обещал соседям для их коров.       — Ну, молодец, поздравляю, — кивнул Какаши, скрестив руки на груди. — Чего ещё сказать?       — Ну, он же такой крутой! — попыталась поддержать друга Рин. — А ещё, я тайком слышала, — она зашушукала Какаши на ухо, — что когда члену клана Учиха исполняется семь лет, то он изучает какую-то ужасно крутую технику! А день рожденья у Обито-то скоро… Что бы это такое могло быть? — хихикнула она. — Может, призыв? Я своими глазами видела, как Учиха Фугаку призвал большого кота…       — Через неделю и узнаем, — Какаши поёжился от холода. — Ладно, это всё?       — Да, — понуро ответил Обито и ворчливо фыркнул: — Можешь продолжать маяться своими извращениями, как и твой отец!       — Отец? — нахмурился Какаши. — Что ты про него сказал?       — Да видел недавно, когда он тебя ждал у академии, читал он взрослую книжку с полуголой тёткой на обложке, — хихикнул Обито. — Да ты и сам знаешь, зануда! Небось уже всё дома перечитал, и почти всю библиотеку при академии проглотил! — он показал язык. — Пошли, Рин, поедим, а этот извращенец пусть сидит один!       Махнув им рукой на прощание, Какаши вернулся в дом и задумался.       Он уже стал чуунином, его ценят наравне с взрослыми. Так почему бы ему действительно не почитать взрослую книгу? Может, там пишут что-то полезное?       Пока отец был на миссии, Какаши не боялся быть пойманным, и полез на чердак, где, вероятнее всего, и лежало запретное чтиво…       Его глаза тут же заприметили коробку у дальней стены. Недавно её открывали, судя по отпечаткам взрослых пальцев на пыли.       Подойдя поближе, Какаши проверил коробку на предмет ловушек, и осторожно открыл, не проронив ни пылинки.       В коробке лежали какие-то письма, местами тушь выцвела от времени, а карандаш стёрся от постоянного контакта с мужскими руками. Далее лежало серо-зелёное шёлковое кимоно. Осторожно расправив его, мальчик обнаружил, что оно было женским, и женщина была примерно такого же роста, что и его отец.       Далее лежали украшения, оружие с гравировкой «Роса» и какие-то непонятные мелочи, и… Бархатный зелёный свиток!       Какаши знал, что бархатные свитки являются свитками призыва. И видел, как отец из такого призвал целую собачью стаю, когда ему срочно понадобилось на миссию и не с кем было оставить слишком любознательного трёхлетнего сына.       А теперь…       С горящими глазами, мальчик уставился на сокровище.       Недаром он учился всем премудростям техники! Недаром Рин рассказала заранее о секрете клана Учиха! А теперь он сможет сам изучить технику и заключить свой контракт с призывным животным!       Сердце билось от волнения, дышать в маске стало душно от влаги, но, собравшись с мыслями, Какаши вспомнил строки из лекции отца:       «Призывные псы, чаще всего, предпочитают сахарную косточку или пиво».       Сбегав вниз, Какаши обнаружил в погребе несколько бутылок пива из отцовских запасов и, с колотящимся от переизбытка эмоций сердцем поднялся в свою комнату, где уже лежал свиток.       Задержав дыхание, он на миг замешкался, но тут же выдохнул, надрезал подушечку большого пальца острием куная, стремительно сложил необходимые печати и коснулся свитка, выкрикивая формулу призыва.       ПУФФФФ!       Какаши отбросило на пол, и он не сразу смогу увидеть, кто находится перед ним. На автомате схватив чудом устоявшую на полу бутылку, он откупорил её, поморщился от проникающего даже через маску кислого запаха, и протянул её призванному существу.       — Приветствую тебя, нинкен! Изволь принять мой дар! — дрожащим голосом выпалил он традиционную форму приветствия.       — И это — дар? — раздался ворчливый приятный голосок. — Скисшее пиво! Да за кого ты меня принимаешь, малец? — шарообразный белый колобок с рыжими и чёрными пятнами уселся на заднице и почесал ногой за ухом. — Я приму только лучшее сакэ!       — К-как пожелаете! — закивал Какаши, наслышавшийся достаточно историй, как отказавшиеся от дара или не получившие нужной учтивости нинкены калечили призвавших. — Я ненадолго отойду?       — Да-да, вали уже, — буркнул призванный, укладываясь на пол и потягивая носом воздух. — Зима… на исходе… — пробормотал он под нос. — Но весна будет холодной и сырой… — он вздрогнул. — Давай-давай. Торопись, долго ждать не буду!       Какаши быстро побежал в лавку, чтобы купить бутылочку на свои сбережения.       Как-то не особо был похож на собаку этот нинкен. Скорее уж на кота.       Заверив продавца, что сакэ нужно на нужды шиноби, он поскорее вернулся домой, но нинкена в комнате не обнаружил… Зато увидел опрокинутую пустую бутылку из-под пива.       На кухне тот знатно пошуровал в буфете — пол был завален костями, обёртками и листьями, в которые заворачивали рис и рыбу.       Из погреба раздался звон, и Какаши ринулся туда.       Нинкен уже выпил три бутылки пива, и теперь принялся за вино Акимичи Чоума (1), которое тот подарил отцу на день рождения.       — О, вернулся! — пьяно икнул нинкен. — А я тут уже нашёл покушать… Хорошая еда, вкусная… А манжю есть?       — Я могу сходить, — слегка подавленно произнёс Какаши.       Теперь ему во что бы то ни стало нужно умаслить призывного, чтобы отчитаться перед отцом за весь учреждённый существом бардак.       — Ик!.. и сходи! — кивнул тот. — О, бухлишко! — он потянул свои короткие лапки, и тут на его шее зазвенел колокольчик.       Кошачий колокольчик…       Какаши вздрогнул.       Он уже догадался, что вещи принадлежали его матери, но… призыв кота? Этим славились лишь Учиха, и… если его мать была Учиха…       — Ты — кот? — прямо спросил он.       — Ну, не совсем… — сощурил тот свои узкие глаза. — Но пока остановимся на этом… — он подмял под себя лапки. — А ты, что, не знал, кого вызывал?       — Я думал — собаку… — Какаши уселся рядом на мешок картошки, обхватив колени. — Отец обещал научить меня призывать собак, ну, а я…       — Ну, а ты призвал меня, — хихикнул странный толстый кот. — И что, отзовёшь ради каких-то блохастых шавок?       — Ну… — Какаши задумался. — Честно говоря, я просто хотел освоить технику, заключить контракт, быть ещё более успешным шиноби…       — Шиноби… — фыркнул тот. — Ну, ладно, маленький шиноби, давай сюда сакэ и перетрём… — он обхватил лапками бутылочку и присосался. Когда та опустела, он выпустил её из лап, и Какаши на автомате поймал ту над земляным полом.       — Так, шиноби… ик! — глаза кота разъезжались в сторону. — Заруби себе на носу: я не какой-то нинкен, которого ты можешь вызывать по прихоти!.. Мьяк… Я — ёкай, и не абы какой! — он икнул. — И я тебя сразу узнал! Ты пахнешь почти как та, кто меня запечатал! Точно-точно, сынок её, небось… — он вздохнул. — Эх, какая красавица и умница-то была… И… это… — он помахал лапкой в воздухе. — Покажи лицо…       Какаши, зачарованно повинуясь, явил лицо, и тут же чихнул.       — Не… не похож… — отвёл взгляд ёкай. — Ну и ладно. А чего ты эту маску таскаешь-то?       — Когда я был маленьким, у меня случился приступ аллергии, и с тех пор она защищает меня от пыли, пыльцы и я без неё никуда не выхожу, — пояснил мальчик. — Даже лучшие медики не знают, как меня вылечить…       — И не вылечат, наследственное! — махнул лапой ёкай. — Это у тебя от матери, она тоже вечно маску таскала!       — А… вы хорошо её знали? — осторожно поинтересовался Какаши, который ничего не знал о женщине, давшей ему жизнь.       — Достаточно, — кивнул ёкай. — Ладно, как тебя звать, малыш?       — Какаши. Хатаке Какаши, — представился тот. — А… вас?       — А, так она этого пса выбрала, — недовольно пробормотал кот. — Ну, всё понятно, всё понятно… А ведь такие мужчины обхаживали… Эх… — он смахнул ногой скупую слезу и едва не скатился с ящика, но устоял, неуклюже балансируя лапами. — Ну, а меня зовут Мадара…       — Мадара? — вздрогнул Какаши. — Это как Учиха Мадара?       — Дурень! — надулся ёкай. — Это его в честь меня назвали! — он показал язык. — Таджима так любил со мной выпивать, да и делов-то мы творили… Вот и назвал сына в мою честь! Ик… — пьяно захихикал он. — Да и много ещё кого я знавал, но теперь мы связаны с тобой, Учиха Какаши… — пьяно бормотал он.       — Я — Хатаке, а не Учиха, — буркнул мальчик, внутренне содрогаясь. Неужели, действительно его мать была из клана Учиха?       — Оговорочка, Хатаке… — усмехнулся Мадара. — Ладно, заруби себе на своём закрытом маской носу — я тебе не какая-то собачонка, чтобы бегать за тобой и исполнять все прихоти — я гордый ёкай. И буду помогать тебе из интереса, но и только! К тому же, — он встал на задние лапы и шлёпнул себя в грудь, — я иногда могу быть занят в том измерении, где нахожусь, когда призыв отменён, и да, у меня нет лимита… ик… времени, как у большинства! Но там очень любопытная тетрадочка есть, так что не обессудь, если я не явлюсь. Ты же всегда можешь призвать свои коврики для блох! — он захихикал, упав на спину и болтая лапами в воздухе. — Уиииии, свобода! Счастье! Радость! — он мечтательно закатил глаза.       — То есть — ты не против, что у меня будет ещё один договор? — удивлённо поинтересовался мальчик.       — Неа, — сонно произнёс Мадара. — Я же ёкай! Я всё равно круче не только ваших псов и лягух, но и… — зевнув, он громко захрапел, и Какаши так и не узнал, круче кого ещё является его новый знакомый.       Быстро убрав весь бардак, мальчик сходил в лавку и купил продуктов, а также пакет булочек для ёкая.       — На сладенькое потянуло, Какаши-кун? — расплылась в улыбке пышная лавочница Панко. — Вырастешь сладеньким!..       — Это не мне, а другу… — буркнул мальчик, забирая пакет с покупками. — Он очень просил ему купить манжю.       — Ну, другу — это прекрасно! — весело воскликнула женщина. — Обито, небось? Он любит сладкое!       — Нет, другому… — смущённо пробормотал Какаши и поспешил ретироваться. Всю ночь ёкай храпел в погребе, но наутро его нигде не было видно и слышно. Какаши проверил свиток и убедился, что сработал обратный призыв. Следовательно — ёкай вернулся в другое измерение.       Но это не мешало ему попытаться его вызвать снова.       Когда он подошёл к академии, то там уже стояли друзья, что-то бурно обсуждая, а Обито валял дурака, то и дело поскальзываясь на вязкой грязи и падая в останки сугробов.       — Какаши, сразись со мной! — раздался пронзительный вопль на весь квартал.       — Ещё чего… — буркнул мальчик. — Я тут призыв изучил!       — О? — вытянула шею Куренай. — Отец научил?       — Сам, — важно ответил Какаши.       — А призови! — выпалил Обито, поднимаясь из сугроба и отряхивая куртку от налипшего снега. — Вот не верю, пока не увижу!       «Пожалуйста, пусть он будет доступен!» — мысленно взмолился Хатаке и принялся складывать печати, но…       Призыв не удался. Лёгкое облачко дыма — и пустота.       — Вот уж не думал, что ты заразился идиотизмом от Обито… — покачал головой Асума. — Я думал, ты серьёзный…       — Наверное, мой призывной занят… — неуверенно развёл руками в стороны Какаши.       — Или же ты просто врёшь! — фыркнул Обито. — Вечно выпендриваешься! Я тоже могу так! — и он сложил ту же последовательность печатей и ударил о пол, предварительно прокусив палец.       — Эй! Вы что творите? — на площадку выскочил великий Джирайя, недавно вернувшийся в деревню. — Нельзя призывать, не заключив контракта…       ПУФФФ! На руках у Обито сидел толстый белый кот в чёрно-рыжие пятна.       — Какой котяра! Я… Я призвал его? — недоумённо поинтересовался Учиха, едва не выронив тяжёлое тело.       — Это мой! — воскликнул Какаши. — Мадара, почему ты опоздал?       — Я… был занят… — довольно протянул тот смешным голоском, обдавая Обито перегаром от сидра и ловко спрыгивая с его рук. — Божественные дела, скажем так!       — Это… твой нинкен? — охнула Рин.       — Так, Какаши, у меня к тебе разговор, — нахмурился Джирайя. — И этого… прихвати, — он кивнул на Мадару.       Все дети галдели наперебой, а Обито опять дулся, что и на сей раз его соперник его обставил.       Когда Какаши и Джирайя вышли за пределы деревни, шиноби едва не впал в ярость.       — Ты хоть знаешь — кто это?! — выпалил он. — Это — Мадара!       — Привет, Джира-кун, — довольно расхохотался ёкай. — А бородавка-то у тебя подросла, лягушонок…       — Надеюсь, ты не намерен совращать этот юный талантливый ум? — театрально растягивая слова, произнёс Джирайя. — А то знаю я тебя, пьянчуга старый…       — Больно надо, — отмахнулся Мадара, сощурив один глаз. — Я просто слежу за этим мальцом… Ну и плата небольшая, сам знаешь…       Джирайя кивнул, а Какаши растерялся.       — Плата? — часто заморгал он.       — Ну, когда ты умрёшь… А это будет неизвестно когда, то я заберу твою душу… А может и нет… — он повёл ушами. — Мало ли, какие запечатывающие техники бывают… Но не беспокойся, это будет не скоро… — он зевнул. — Ты призвал меня только покрасоваться перед друзьями?       — Да… — подавленно произнёс юный шиноби. — Ну и хотел проверить свои силы, чтобы знать, смогу ли я призвать тебя в бою…       — Как видишь — я могу не сразу появиться… — сощурился Мадара. — Но, если ты будешь чаще угощать меня манжю и сакэ, то я подумаю… — он довольно улыбнулся. — О, Джира-кун, тебе же можно уже пить?       — Мне уже тридцать лет, — мрачно отозвался Джирайя.       — А пойдём и выпьем! — радостно замахал лапками ёкай. — Я могу принять человечий облик, и сходим на источники, выпьем… Я ж обещал тебе…       — Сначала расскажите, как вы познакомились… — буркнул шиноби.       Какаши честно выложил. И про то, как искал взрослые книги, и как нашёл свиток, и как бегал за сакэ и булочками…       — Вот как… поддался на провокацию, да ещё и книжки взрослые искал… — потёр переносицу Джирайя. — Вот фигня эти книжки, честное слово! Нет в них души, лишь слова! А я… Я напишу такую книгу, что всех затронет до глубины души! — выпалил он.       — Правда? — захлопал глазами Какаши.       — Правда, — кивнул мужчина.       — Ой, если это будет похоже на твои юношеские каракули про приключения Сару-чана с девчонками на источниках… — захихикал Мадара.       — Тихо! — буркнул Джирайя. — Не позорь меня перед молодым поколением! Всё, пошли уже в бар. А ты, Какаши, учти, что это — очень коварное существо! К тому же он не тот, кем кажется! — и, подмигнув, шиноби и ёкай скрылись в воротах деревни, а Какаши отправился обратно к академии за заданием…       Вернувшись домой, Какаши застал Сакумо у коробки с вещами матери. Он опустил её вниз.       Мужественно всё рассказав, Какаши ожидал наказания, но отец только улыбнулся и потрепал его по голове.       — У тебя душа — мамина, добрая, — улыбнулся он. — Думаю, вы поладите с Мадарой.       — Слушай… меня волнует один вопрос… — пробормотал мальчик. — Мама… она же не Учиха, нет?       — Нет, — улыбнулся Сакумо. — И Мадара — вовсе не кот.       — А кто? — удивлённо переспросил Какаши.       — Узнаешь, — улыбнулся отец, прижав к себе сына. — Ну, что, ты уже умеешь призывать. Мадара часто бывает занят, а как насчёт познакомиться со стаей? Я принёс немного косточек, ну, а пиво… Они его любят, но раз Мадара всё выпил, постараемся задобрить косточками?       — Нет, пап, это моя вина, я схожу за пивом, — решительно встав, мальчик достал все свои сбережения и отправился в лавку, надеясь, что с собаками он тоже поладит…       Они не ожидали засады. Пятеро взрослых шиноби обступили их со всех сторон, Рин была на линии огня, они с Обито не успели бы её спасти, только если…       — Призыв! — Какаши ударил окровавленной от пореза рукой по земле.       Но вместо пары крупных боевых псов, перед ними шлёпнулся белый колобок в рыже-чёрные пятна, прижимая к груди какой-то чёрный прямоугольник с двумя белыми словами на незнакомом языке в верхней половине.       — О нет! — закричали враги. — Это же Мадара! Валим!       — О? — удивлённо обернулся ёкай вслед незадачливым разбойникам. — И чегой-то они? А, Какаши, у тебя есть яблоки? А то я тут терадочку взял интересную, но вернуть надо с процентами…       — Да я тебе целый мешок яблок за такое спасение дам! — пообещал Обито.       — Отлично! Вот так и надо сразу! — Он запрыгнул Обито на голову, нагло спихивая его очки с лица. — А ещё манжю! Хочу манжю! — требовательно мяукал он, прижимая к груди чёрную тетрадь.       Слухи поползли быстро, но Джирайя и Хирузен поспешили их замять, ведь никто бы не хотел знать, что величайшее чудовище, появившееся раньше хвостатых, вновь вернулось в этот мир. Списали всё на детское хулиганство, а Какаши строго-настрого наказали призывать ёкая в дальнейшем, кроме как в случае крайней необходимости.       Со временем и сам Какаши посчитал всё это лишь неправильным восприятием, искажёнными после смерти отца воспоминаниями…       Но один раз, совершенно случайно, он вновь призвал Мадару, но это уже совсем другая история… __________________________________________       (1) Ма — от «мамору» — защищать.