Без лишних слов

На улице тёмная холодная ночь. Луна уже давно взошла и освещала старые дороги и тротуары, давно забытые Богом. Несильный, но в то же время холодный ветер игрался с ветвями деревьев, словно маленький котёнок. Опустевшая улица будто умерла, несмотря на небольшие жилые домики, хозяева которых уже давным давно отдыхали. Тишина. Практически гробовая тишина и спокойствие делали этот район унылым и скучным, но не смотря на это жилось хорошо практически всем. Иногда кажется, что тут живут одни интроверты: тут не гуляют дети, соседи не общаются, редко проезжают машины. Этот небольшой район был идеальным укрытием для крысы. Достоевскому понравилось то, что тут можно спокойно спрятаться. Он ценил подобные места, и то, что ему полюбился небольшой домик на самой безлюдной улице не было удивительным фактом. На этот раз Дост был не один. Осаму его всё-таки выследил и пришёл «в гости». Фёдор ни черта не понимал: он вроде бы не говорил никому из Крыс, где будет находиться, да и подсказок не оставлял. Как же так? Разве что Дазай мог следить за ним, чтобы узнать всё. Или он и так всё знал с самого начала и захотел позволить крысе обустроиться. В любом случае это было досадно для главы Крыс. А ведь он успел полюбить этот небольшой мрачный домик. Дазай хитро улыбается, догадываясь, о чём думает парень. Ему нравилось наблюдать за тем, как недовольно морщится Фёдор и задумчиво кусает большой палец. А вот это уже было жутко. Шатен знал, что русский разгрызёт и без того хрупкую кожу. Хотелось взять и осторожно убрать руку, чтобы она не страдала. Хотелось прижать к щеке эту холодную ладонь и не отпускать ни за что. Хотелось вечно греть мёрзлые руки Фёдора. Японец на данный момент мог только заставлять недовольно ворчать обладателя аметистовых глаз своими колкими шуточками и наслаждаться его обществом. Ему не хотелось уходить, поэтому он искал причины остаться ещё. И вроде бы получалось. Фёдор его не прогонял, поэтому лишь активно, но с опаской поддерживал разговор. Такие разные, но такие одинаковые... Одного поля ягоды. Они любили и ненавидели друг друга одновременно. Любили за то, что есть и ненавидели за то, что любили. Ну почему госпожа Судьба распорядилась именно так? Это было похоже на злейшую шутку, и к тому же очень жестокую. Дазай ищет повод, чтобы подкрасться поближе, словно кот, который ищет себе развлечение в обществе мыши. Точнее крысы. Фёдор не доверяет. Не хочет верить тому, кто обязательно уйдёт бесследно и предаст. Шатен видимо догадался о чём думает Дост и попытался прочесть в его взгляде. Но он лишь утонул в его прекрасном погасшем взгляде тёмно-фиолетовых глаз. «Они прекрасные...» — промелькнуло в голове парня. Увидев, как Фёдор пришёл в смятение, тот решил действовать, пока его не выгнали прочь. Он уверенно приблизился к нему и заключил в объятия, пытаясь его согреть. Он ожидал всё: удар, крик, ворчание, отчитывание, но никак не то, что крысёныш станет к нему прижиматься, наслаждаясь теплом суицидника. Хах, Фёдор Достоевский, ты такой беззащитный, что хочется тебя взять и сломать. Но нет. Нельзя. Хочется защищать это вечно мёрзнущее существо и не отдавать никому. Фёдор всем телом прижимается, не хочет отходить или что-либо. Ему хорошо. Хотелось бы, чтоб этот момент не заканчивался никогда. Тёплая рука детектива заправляет непослушную прядь за ухо и ласково улыбается. Его чувства взаимны. Это лучше всякого яда. Он впервые почувствовал этот сладко-приторный вкус взаимности. Хотелось ещё. Ещё сладости, которая опьяняла его и без того мутное сознание. Один момент, и они вместе садятся возле гаснущего камина и согревают друг друга. Только вот обоим становилось горько от мысли, что это будет продолжаться всего лишь одну ночь. Потому что каждый играет свою роль: Фёдор будет искать ту самую Книгу, а Осаму так и останется тем детективом, пытающимся покончить с собой. Зачастую жизнь не справедлива. Влюблённых она разлучает, хорошим людям дарит тяжелейшие испытания, некоторых вовсе толкает в могильную яму. На самом деле это самая обычная проверка. Сильные люди, которые не станут сдаваться и продолжат идти к своей цели попадут в Рай, а люди, которые не смогут выдержать всех испытаний и собьются с пути попадут в Ад. И этого никто не сможет изменить. Никогда.