Игра окончена

Брайан словно хищник следил, как Джастин, напевая себе под нос какую-то веселую песенку, входит в лофт. Задвинув за собой тяжелую железную дверь, блондин, на ходу скидывая сумку и шарф, чему-то мечтательно улыбался. Холодный гнев миллионами осколков взорвался в мозгу Брайана, заставляя его еще крепче сжать пальцы вокруг стакана с виски. Мелкий, хитрый засранец! Брайан терпеть не мог, когда его водили за нос. И дело было не в том, что Джастин за его спиной бегал к кудрявому скрипачу, скорее его волновало, что Тейлор находился в полной уверенности, что любовник и не подозревает об этом. Он не ограничивал пизденыша в трахах, не ставил ему рамок, скорее даже наоборот – всеми силами пытался выбить из его блондинистой головки все мысли о моногамии и отношениях, но Джастин, очевидно, немного заигрался, пытаясь усидеть на двух стульях. Брайана до нервного зуда раздражало даже не то, что мелкий нашел себе придурка, который трахает его под музыку, а колебания мальчишки. Неуверенность в собственном выборе. Он не этому учил поганца. Пизденыш вел себя так, словно Брайан нервная гетеро-женушка, только и думающая о том, как устроить скандал мужу за позднее возвращение. Джастин решил поиграть в детские игрушки с конспирацией? Ну что же! Брайан был готов к играм. Но только на своих условиях. *** Тейлор все еще не видел Брайана, который следил за ним из глубины лофта. В синем полумраке помещения блондин казался настолько довольным и счастливым, что у Кинни свело зубы. Иррациональное чувство раздражения, смешанного с неожиданным отзвуком боли ударили по оголенным нервным окончаниям. Еще никто не делал из Брайана Кинни идиота! И мелкий зарвавшийся пизденыш не будет первым. Глотнув виски, Брайан шагнул в полосу света. Джастин резко поднял глаза и вздрогнул при виде любовника. – Господи, Брайан! – проговорил он, заметно нервничая, – я думал ты в боулинге! – Игра окончена! – ответил Кинни, вкладывая в свои слова двойной смысл. – И как у нас дела? – спросил мелкий засранец, продолжая стоять на месте, и насторожено разглядывать застывшего у порога спальни Брайана. – Пьем за победителей! – с сарказмом произнес мистер Кинни, поднимая в воздух стакан с виски и испытывая огромное желание удавить засранца. – Здорово! – почти безэмоционально отозвался Джастин, уже явно понимая, что что-то не так. Брайан медленно поставил стакан на столик и выпрямился, опустив руки вдоль туловища. В голове билась мысль о том, что стоило бы взять мелкого, лживого ублюдка и выставить за дверь лофта, пока не слишком поздно. Но, как язвительно шептал ему его внутренний голос, поздно стало уже давно. И поэтому он хотел продемонстрировать блондину, что играть с мистером Кинни в закулисные игры себе дороже. – Это были не мы! – махнул рукой Брайан, следя за Джастином словно кот за мышью. Тейлор медленно, словно что-то чувствуя в поведении любовника, направился в сторону спальни, настороженно поглядывая на Брайана, но был перехвачен сильной рукой, и голос мистера Кинни прошипел в самое ухо: – Куда ты идешь? – Принять душ! – с нервным смешком ответил Тейлор, пытаясь вырваться из железного захвата, но брюнет не был намерен отпускать свою добычу. Засранец пытался смыть со своего маленького похотливого тела следы встречи с юным Паганини. Боялся, что Брайан разгадает его грязную тайну… Чертов манипулятор! – Ты очень часто принимаешь душ последнее время! – проговорил Кинни, удерживая извивающегося в попытке освободиться пизденыша, – иди сюда… – Потом! – произнес Джастин, упираясь руками в грудь партнера и стремясь как можно быстрее скрыться в ванной. – Сейчас! – категорично припечатал Брайан, жарко дыша в лицо любовнику, и железной хваткой удерживая его около себя. Миллионы разных чувств в этот момент захлестнули мужчину. Гнев. Агрессия. Желание. Нежность. Боль. Джастин хотел смыть с себя чужое прикосновение и чужой запах? А может он просто не имел желания делиться с Брайаном даже частичкой того, что оставил ему Йен? Или, скорее всего, это просто было частью игры, в которую играл пизденыш… С того самого момента, как Майкл поведал ему, что у Джастина появился постоянный любовник, он старался убедить себя в том, что это ненадолго. Блондин молод, порывист и до нелепости романтичен. Но в то же время умен и проницателен. А все те ценности, которые Брайан вбивал ему в голову на протяжении двух лет, просто не могли кануть в пустоту. Джастин знает, что в этом мире по-настоящему важно. И это отнюдь не болтовня среди роз и скрипичной музыки. Но шло время, а Тейлор все больше запутывался в паутине лжи и неуверенности. Он все также продолжал курсировать между лофтом и грязной дырой, которую Йен называл домом, стараясь удержать никому ненужный баланс. Пора было заканчивать с этим. И если у мелкого не достаточно яиц, то Брайан сделает это сам. До ломоты в зубах хотелось верить, что все это блядский сон. Что от пизденыша сейчас не пахнет всеми этими сантиментами и странным отчуждением. Что Брайан оказался не на вторых ролях, и ситуация все еще под его контролем, и он в любой момент сможет указать этому своенравному блондину на его место… Но страх и чувство вины в глазах Джастина било наотмашь по самому нутру, по каким-то тонким и давно забытым струнам в душе. Обнажало то, что Кинни давно считал похороненным. Привязанность. Разочарование. Злость. Болезненное понимание того, что Джастин настолько глубоко влез под его кожу, что самая прочная из масок вот-вот даст трещину. Брайан видел: власть над этим совсем недавно боготворившим его блондином утрачена. Как и контроль над собственными чувствами, которые сейчас грозились вырваться из-под слоев показного равнодушия и поглотить без остатка. Брайан не мог позволить себе этой слабости. Никогда не мог. И никогда не сможет. Поэтому он выбрал гнев. Возможность заставить Джастина понять, что он не так умен, как ему казалось. Кинни продолжал удерживать Тейлора, вдыхая такой знакомый запах его тела, смешанный с затхлым ароматом дешевой квартирки Йена. Слабый, еле уловимый отголосок сгоревшего воска и чужого секса. Внутренности скрутило узлом, странная тошнота подступила к горлу, и Брайану стало казаться, что он сейчас в одном шаге от пропасти… и держаться за Джастина – единственный способ устоять на ногах. А Тейлор пытался высвободиться из хватки любовника, пряча глаза и прикусывая нижнюю губу в отчаянном стремлении уйти от контакта. И это еще сильнее разозлило Брайана. Раненое самолюбие взбунтовалось, на мгновение заслоняя собой боль и давно позабытую неуверенность в себе. Единственное желание, владевшее Брайаном в эту секунду, было – наказать! В очередной раз научить честности. И правилу, что за все свои решения и действия нужно отвечать, а не прятаться под маской страха и лжи. Глядя в испуганные, но в то же время решительные глаза блондина, Брайан понимал, что сейчас он должен или трахнуть его, чтобы выбить из головы все эти лесбийские мысли о романтике и великих чувствах, или просто указать ему на дверь. Раз и навсегда оборвать эту нить, которая натянулась настолько, что если лопнет, то потянет за собой слишком многое… Кинни еще сильнее прижал к себе напряженное тело Джастина и потерся бедром о его ногу, явно давая понять о своих намерениях. – Брайан, пожалуйста! – проговорил Джастин, отворачиваясь от партнера и снова упираясь руками ему в плечи, стараясь заставить любовника отступить, – давай сделаем это после того, как я приму душ. Но Кинни опустил лицо в волосы Джастина и глубоко вздохнул. Чужой запах снова ворвался в нос, проходясь по всем нервным окончаниям. Привычный и родной аромат Солнышка был полностью забит чем-то сладко-приторным, невыносимо раздражающим и неправильным. Секс…. Свечи…. Дешевое вино и десятицентовое мыло, пахнущее ландышем… Брайана передернуло. Кожа Джастина всегда пахла медом, а волосы миндальным шампунем, который обычно стоял на полке в душевой кабинке лофта. А теперь эта смесь дешевки и чужого возбуждения заставляла каждую клеточку сжиматься от колючего раздражения и желания стереть все это с тела Тейлора, напитать собой, вернуть прежний аромат… Стиснув зубы, Брайан заставил себя сосредоточится на своей мести. На том, что собирался сделать с Джастином. – Мне нравится твой запах, а не мыла. – Процедил он в ухо любовнику, который уже понял, что в этот раз ему так просто не вырваться. Тейлор застыл, словно олененок в свете фар, глядя в глаза Брайана испуганным и затравленным взглядом человека, которому есть что скрывать. Внутренне Кинни весь дрожал от ощущения потери привычного контроля и одновременно – от боли, которая в данный момент грозила прорвать плотину из сдержанности и злости. Джастин был рядом, но в тоже время далеко. Впервые Брайан не чувствовал его. Впервые мелкий не встречал его на полпути, а просто поддавался давлению. Кинни медленно нагнулся и замер в миллиметре от губ блондина. Вдохнул еще раз его запах, отделяя неповторимые нотки самого Джастина от вязких нитей принесенного с собой зловония, наблюдая, как настороженность в голубом взоре плавно перерастает в желание. Джастин смотрел как-то отчаянно и умоляюще. Словно пытался передать взглядом тысячи эмоций, которые не мог облечь в слова. Прости?.. Я не должен был?.. Но я ни капли не жалею… Проведя ладонью по щеке юного любовника, Брайан ответил ему глазами на своем личном языке, позволяя себе несвойственную нежность, заставляя Джастина почувствовать каждую грань, каждый оттенок нарастающего отчаянного возбуждения. Того самого, когда не остается ничего, кроме желанного тела… когда все страхи и сомнения отступают, оставляя лишь предвкушение… Брайан невесомо касался кожи Джастина, удерживая его взгляд, заставляя дрожать, подчиняя, лаская, с удовольствием чувствуя, как контроль над ситуацией снова возвращается в его руки. Из синих глаз блондина стало пропадать выражение отчаяния, сменяясь привычным блеском желания и огоньком надежды… Брайан внутренне хмыкнул и резко прижал мелкого к себе, впиваясь в тело пальцами, с удовлетворением ощущая ладони Джастина на своей шее, а около бедра внушительный стояк. Что бы ни говорил пизденыш, как бы ни поступал, но его тело все так же желало мистера Кинни. В джинсах самого Брайана стало тесно и жарко, по венам разлилась отчаянная потребность в этом маленьком, самоуверенном и упрямом мальчишке. Просто взять его здесь и сейчас… доказать, что Йен никогда не сможет сделать с ним то, что так легко получается у Брайана. Со своим скрипачом пизденыш вряд-ли кричит от страсти до темноты перед глазами, до потери ощущения времени, до утробных животных стонов и отчаянных слез болезненного возбуждения… от нежности до грубости… от агонии до экстаза… Это всегда было настолько ярко и каждый раз по новому, что Кинни был практически уверен в том, что именно эти невероятные ощущения от секса позволили Джастину так надолго задержаться в постели Жеребца Либерти-Авеню. И дело было вовсе не в самом мелком пизденыше… таком сильном и одновременно слабом. Рассудительном и импульсивном. Глупом и невероятно мудром. Не в том, что Брайан стал с ужасом осознавать, что этот белобрысый парнишка стал частью его жизни намного больше, чем брюнет был готов признать. Последний раз проведя пальцем по щеке притихшего Джастина, Брайан, более не сдерживаясь, с упоением впился в губы блондина властным поцелуем, врываясь языком в рот, порабощая, заставляя ощутить по полной всю силу напора и власти. Почувствовав немедленный ответ, он еще сильнее прижал к себе напряженное тело и полностью отдался моменту. Брайан не просто целовал любовника, он пожирал его, выпивал все соки, заставлял склониться, подчиниться своей воле. Тейлор практически повис на нем, послушно подставляясь под неистовые ласки, вжимаясь в Брайана, лаская его тело через одежду. Из горла вырывались тихие, нетерпеливые стоны, которые еще сильнее распаляли Кинни. С жадным рыком мужчина сдернул с Джастина мешающую толстовку и снова приник к его губам в пожирающем душу поцелуе. Брайану казалось, что каждая молекула его тела пульсирует от необходимости прямо сейчас войти в мальчишку, слиться с ним, доказать, что блондин все так же принадлежит ему... Но это не было решением проблемы. Тейлор продолжал цепляться за его плечи, все напористее лаская застывшее от напряжения тело любовника. Он покусывал губы Брайана, отвечая страстью на страсть, нетерпеливо терся внушительным стояком о бедро Кинни и что-то бессвязно стонал ему в рот, требуя большего. Брайан ни на минуту не ослаблял контроля. Полностью подчиняя себе каждое движение Джастина, он резко, без капли нежности или любого другого чувства, кроме животной страсти, продолжал насиловать рот любовника, параллельно рывком скручивая футболку на спине мальчишки, дергая того за отросшие блондинистые пряди, заставляя Тейлора до упора закидывать голову назад, принимая все, что Брайан давал ему, но этого было чертовски мало. Стоны Джастина били по напряженным нервам отчаянным стремлением к разрядке. Брайан знал, чего хочет блондин, как ему больше нравится. Что нужно сделать, где прикоснуться, как нажать, чтобы усилить наслаждение мальчишки, практически подвести его к вожделенному пику. Но не сегодня…. Сегодня все будет по правилам Брайана. Собрав в кулак всю свою выдержку, Кинни вынудил себя открыть глаза и посмотреть в лицо Джастину. Сомкнутые веки… искаженное страстью лицо… влажные, ярко-красные губы, приоткрытые в ожидании очередного яростного поцелуя… Пизденыш был прекрасен… в этот момент Брайану было почти больно от осознания того, что он собирался с ним сделать, но менять решение было не в его правилах. Он снова яростно впился в губы Джастина страстным поцелуем, который заставил блондина еще сильнее задрожать, отчаянно цепляясь за Брайана в попытке устоять на ногах. Пизденыш часто дышал, перемежая каждый вдох стоном отчаянной потребности и неконтролируемого желания. Брайан знал, каково это… он сам испытывал подобное. Продолжая целовать Джастина, врываясь языком ему в рот, а руками пощипывая обнаженную кожу на спине, Брайан вдруг легкой подсечкой опрокинул мелкого на гладкий пол лофта. Тейлор, абсолютно позабывший обо всем на свете, отчаянно целовал Брайана в ответ, стараясь дотянуться руками до каждого сантиметра роскошной бронзовой кожи. Брайан вздрагивал от каждого прикосновения, но продолжал держать ситуацию под контролем. Резко сдернув с Джастина футболку, он заставил мальчишку лечь на спину, жестко отбросив его руки, когда блондин попытался расстегнуть болты на его джинсах. Рывком стянув брюки с бедер Тейлора, Брайан опустился на любовника, пригвоздив его к полу весом собственного тела и снова набросился на его губы. Поцелуй был яростный, ненасытный, жесткий. Их языки сплелись в страстном танце, стараясь взять как можно больше, отдать все, что могли… но Кинни знал, что последует через несколько секунд. Такой приятный вкус Джастина… его привычный запах, знакомые прикосновения… Брайан до боли хотел оказаться внутри блондина… он так хотел его… – Нравится? – хрипло спросил мужчина, прерываясь на секунду, чтобы взглянуть в блестевшие страстью глаза любовника. – Да! – хрипло выдохнул Джастин, цепляясь за Брайана, словно утопающий за соломинку. Кинни в очередной раз нагнулся к губам Джастина, захватывая их своими, руками прижимая его к полу, коленом раздвигая бедра. Тихий стон сорвался с губ блондина, когда жесткая ткань брюк Брайана коснулась островка обнаженной кожи… «Нужно заканчивать это! – отчаянно билось в могу Брайана, – иначе возврата не будет…» Усилием воли отрываясь от такого мягкого, желанного, но лживого рта, Брайан уперся руками по обе стороны головы Джастина и замер. Тейлору понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что все закончено. Что губы Брайана больше не насилуют его рот, а желанные и такие виртуозные руки больше не касаются кожи. Явно ничего не понимая, все еще в плену бешеного возбуждения, Джастин потянулся за прикосновением, пытаясь снова утянуть любовника в поцелуй. Он коснулся губами его подбородка коротко, страстно и нетерпеливо. Воздух толчками покидал легкие, глаза лихорадочно блестели… Брайан видел, что пизденыш на пределе… он сам тоже еле сдерживался, но усилием воли продолжал смотреть в лицо маленького лжеца. – Почему ты остановился? Брайан? – хрипло проговорил он, цепляясь руками за плечи Кинни. Эти влажные, припухшие губы… глаза… отчаянный голос… Господи! Но Брайан решительно и грациозно наклонился к лицу Джастина и демонстративно потянул носом воздух. Мелкий замер. – Иди в душ! – издевательски процедил Жеребец Либерти Авеню, не сводя темных глаз с любовника, – от тебя воняет. И произнеся это, он, словно боясь передумать, резко поднялся и скрылся в ванной, оставляя Джастина на полу полуголым, растерянным и возбужденным. Руки Брайана дрожали, когда он открывал кран с холодной водой и засовывал голову под прозрачные струи. Уж лучше пусть это будет ярость, чем боль. Чертов пизденыш заслуживал урока. Только вот удовлетворение от мести смешивалось с горьким ощущением, что он все-таки проиграл. *** Через несколько минут Брайан вернулся в комнату. Джастин насторожено смотрел на него из-за барной стойки снова полностью одетый. – Давай поговорим, Брайан! – произнес он, пряча глаза, но делая небольшой шаг вперед, – я должен… Но Кинни не дал ему договорить, в несколько шагов оказываясь рядом и нависая над любовником, словно грозовая туча. Все его предыдущие намерения, которые предполагали холодность и равнодушие, пошли прахом. Желание снова получить контроль над этим блондином буквально бросало его в эпицентр бури. В ярко-голубых глазах Джастина горело именно то, чего Брайан так хотел в этот момент. Страх. Паника. Понимание. Непокорность. И это, вместо того, чтобы удовлетворить раненое эго, моментально бросило Брайана за грань. К чертям собачьим все планы на свете! С гневным рыком он одним движением притянул к себе сопротивляющееся тело любовника, и почти с ненавистью прошипел в раскрасневшееся лицо: – Боишься, мелкий лживый засранец? И правильно делаешь! Потому что, когда я с тобой закончу, ты окажешься за дверью лофта с саднящей задницей. С этими словами Брайан потрепал Джастина по напряженному подбородку и потащил в спальню. – Брайан… – продолжал бормотать упирающийся Джастин, – прекрати, давай поговорим… – Поговорим? – язвительно процедил мистер Кинни, без видимых усилий поднимая художника на ступеньку и с силой толкая вперед. Тот споткнулся, но был ловко подхвачен за шкирку сильной рукой, которая не дала ему снова растянуться на блестящем полу лофта. – Время разговоров прошло, малыш. Сейчас на очереди наглядная демонстрация. Ты же пару минут назад так хотел этого! Добравшись до цели, Брайан бесцеремонно бросил Джастина на постель и, опустившись рядом, приказал: – Сейчас же раздевайся! Снимай с себя все свое барахло! Но блондин не мог позволить этому случится. Только не так. Молниеносным движением он развернулся на кровати и вскочил на ноги, в секунду оказываясь на расстоянии нескольких метров от Брайана, который от неожиданности отпрянул назад. – Охуел? – с сарказмом спросил брюнет, и ухмыльнулся улыбкой акулы, – сделай одолжение, вернись назад, а то я тебе помогу! – Брайан, просто, блядь, выслушай меня! – закричал Джастин, стараясь пробиться к партнеру сквозь стену ярости и просто маниакальной решимости, – ты же наутро пожалеешь, что… – Пожалею? – перебил Тейлора опасно мягкий голос мистера Кинни, – да это будет незабываемым опытом! Брайан подошел вплотную к застывшему в углу комнаты Джастину. Резкого броска художник ожидал меньше всего, а вот попытку заломить ему руку за спину он предвидел отлично. Резко вывернувшись, и уходя от захвата, Тейлор стремительно бросился к выходу, но Брайан был быстрее. Одним прыжком он настиг любовника, схватил сзади за шею и, развернув на сто восемьдесят градусов, все же заломил ему руку за спину. Джастин зашипел от боли и снова попытался вырваться. – Спокойно! – Брайан подтолкнул блондина к кровати и, толкнув вперед, прижал к ней лицом вниз со все еще вывернутой рукой. Логичнее, конечно, было бы вытолкать Тейлора из лофта, прочь из его жизни, но раненое самолюбие и что-то странно мешающее дышать в глубине самого существа, толкало Кинни к тому, чтобы причинить Джастину боль. Намеренно. Растягивая удовольствие. Подчинить. Доказать свое право на контроль… Запах Джастина кружил голову. Запах опасности, желания, силы и власти… Кинни не мог понять какого же черта, даже после всего случившегося он все еще хочет этого мелкого поганца… не смотря на то, что от него буквально разит чужим запахом… Ярость новой волной омыла разум Брайана. Но внезапно он заметил на полу рядом с кроватью какой-то предмет, который наверняка выпал из кармана Джастина во время борьбы. Он не заметил его в самом начале… Нагнувшись, Кинни поднял странную штуку и буквально зашелся от бешенства. Пластмассовый тюбик. – Вау… – невольно вырвалось у него, когда назначение предмета дошло до его скованного яростью сознания, – это ж надо!? Забыл выбросить по дороге сюда? Чертова дешевка! Ни скрипач, ни этот мелкий уебок не были в состоянии позволить себе качественный лубрикант. Какая-то мерзкая, одноцентовая субстанция, воняющая клопами… Он устроился верхом на спине у дергающегося Джастина, придавливая его своим весом, и изучал этикетку. – Ну, раз такое дело и твоя задница так легко усваивает всякую третьесортную дрянь, то и я в качестве эксперимента согласен напихать ее в тебя! – прошипел Кинни, испытывая мрачное удовлетворение от беспомощного положения любовника. Он с удовлетворением шлепнул плененного пизденыша по заднице. От удивления Джастин перестал вырываться и сделал попытку повернуть голову, чтобы посмотреть на Брайана. Мистер Кинни весьма устрашающе выглядел в синем полумраке лофта, с горящими глазами, вспотевшей кожей и странной улыбкой на красивом лице. Банка дешевой смазки в руке довершала картину. – Поиграем, Солнышко! – произнес он с придыханием. Стаскивая с плеч Джастина его очередную нелепую толстовку, Брайан зафиксировал согнутые в локтях руки художника на спине, обвернув вокруг и завязав свободные концы толстовки узлом. Чуть приподняв и прижимая коленом ноги Джастина к постели, он запустил руку ему под футболку, одновременно поцеловав в чувствительное место чуть ниже уха. Тот глубоко вздохнул и рефлекторно напряг мышцы пресса. Брайан хмыкнул, он бы конечно предпочел привязать мелкого к кровати покрепче, и желательно наручниками, но выбирать не приходилось. Они довольно часто играли с ним в такие игры, поэтому мужчина прекрасно знал, что делает. Кроме того, Джастин, кажется, перестал дергаться и только беззвучно вздрагивал, когда Кинни порывистыми движениями стаскивал с него джинсы и боксеры. – А ну-ка, приподнимись, Солнышко, – с этими словами Брайан подсунул руку под бедра блондина и, подняв вверх, согнул его ноги в коленях. Так как руки последнего были стянуты за спиной, то Джастину пришлось выгнуть спину, вставая в нужную Брайану позицию, – замечательно… а теперь последний штрих! Кинни отвинтил крышку флакона со смазкой вместе с дозатором и сразу вылил половину содержимого. Холодный жидкий гель коснулся кожи Джастина выше ануса, а затем начал медленно стекать вниз по промежности, по ногам и с другой стороны по пояснице, тонкой струйкой по впадине посередине спины. – Зачем так много, сволочь? – хрипло простонал Тейлор, в очередной раз беспомощно дернувшись. Унизительная поза, резкие и грубые слова Брайана и собственная беспомощность заставляли юного художника практически ненавидеть мужчину рядом с собой. Но привычное, тягуче-сладостное возбуждение предательски закололо чувствительную кожу, сворачиваясь внизу живота комком болезненного, тянущего жара. – Ну, я же не хочу сделать тебе больно, Солнышко! – прошипел Брайан, провокационно наклоняясь и проводя языком по обнаженной спине любовника. – Заботливый какой, мать твою… – говорить Джастину было ужасно неудобно, и шея начала затекать в таком положении, он немного поворочал ей и принял решение, что, чтобы ее не сломать окончательно, разумнее упереться в кровать лбом. Он подвигал скрученными руками, они не онемели, но распутать их или хотя бы ослабить узел ему не удалось. Тем временем Брайан деловито размазал лосьон, вылив немного себе на руку, грубо запихал в Тейлора сразу два пальца, и довольно причмокнул, когда тот сдавленно ругнулся в простыни и дернулся вперед. Однако, по мере наращивания темпа, протестующие стоны все больше стали напоминать стоны удовольствия. Джастин почувствовал, что из него вынули пальцы, но рассчитывать, что на этом Кинни и остановиться, было бы слишком оптимистично. Да и, если честно, блондину совсем не хотелось, чтобы Брайан останавливался. Слишком уж он был хорош в этом. Джастин знал, что если будет правильно вести себя, то оглушительный, лишающий разума оргазм ему будет обеспечен. Пусть он и виноват перед любовником, но и тот виноват не меньше. Так что Джастин не был намерен уступать ни на йоту. Для начала он кончит, а потом уже заставит понять чертового эгоиста, что все действия Джастина последствия поступков самого мистера Кинни. Кровать прогнулась, и послышалось шуршание одежды, звук разрываемого пакетика с презервативом и тихий смешок Брайана: – Я думаю, что дополнительная подготовка тебе не нужна? Ты же только что от своего скрипача! Значит, не буду утруждать себя ненужными лишними движениями… И с этими словами тут же Брайан проник своим членом в тело Джастина резко, сразу до основания и немедленно начал двигаться в бешеном темпе. Тейлор сначала вскрикнул от внезапной боли проникновения, а потом, яростно сцепив зубы, подался назад, насаживаясь до упора на член любовника, отказываясь просто плыть по течению ярости Брайана. Черта с два! Болезненная спираль внизу живота постепенно раскручивалась, поддаваясь напору неистовых толчков, которые посылали по всему телу волны возбуждения. От неудобной позы ломило каждую косточку, но Джастин ни на мгновение не отставал от Кинни, встречая на полпути каждое движение, подаваясь назад, максимально прогибаясь в спине. Брайан, зарычав, протянул руку и сдавил член блондина, яростно двигая рукой в такт фрикциям, забирая у Джастина каждую связную мысль, остатки желания сопротивляться. Хотелось буквально умолять любовника… только о чем? Освободить его и дать возможность коснуться невероятно желанного и сильного тела? Продолжать жестко и яростно врываться в него, позволяя полностью испить восторг и стыд подчинения? Тем временем Брайан наклонился вперед и лизнул край уха своей жертвы. – Ну что, – он злобно оскалился, тяжело дыша в затылок блондина, – вспомнил меня, Солнышко? Йен, наверное, по лесбийски нежен с твоей задницей. Но я же знаю, что ты любишь, когда пожестче… Джастин невнятно замычал и всхлипнул, когда член Брайана в очередной раз ударил по простате. Это было одновременно и восторгом и унижением. Сладкой пыткой и слепящей яростью уязвленной гордости и скрытой боли…. Глаза блондина защипало от слез бессилия перед этим мужчиной, который раз за разом рвал ему душу, рушил мир… но только он мог подарить Джастину ощущение полного счастья и слепящей радости просто быть рядом…. Нападение на выпускном, танцы на барной стойке, страх, кошмары, крушение иллюзий и привычного мира, даже Итан казались Джастину ничем, в присутствии Брайана. Он был личной константой Тейлора. Истиной, с которой он просто устал бороться. Он любил Брайана и одновременно ненавидел. А Кинни поднялся и, отклонившись немного назад, вылил на место их соприкосновения остатки смазки. Послышалось эротичное хлюпанье. – У… блю… док… – в такт толчкам выдохнул Джастин, с остервенением вгрызаясь зубами в злополучные синие простыни и мечтая, чтобы на месте ткани оказалась кожа Брайана. Сделать ему больно… прикусить до крови… заставить вскрикнуть… почувствовать на языке металлический привкус… пустить его внутрь каждой клеточки и запереть там навеки… а вместе с тем и с позором изгнать из души искажающие реальность чувства… – И тебе об этом говорили все и каждый, – парировал Брайан, сильнее вцепляясь пальцами в бедра Тейлора и с силой насаживая его на себя, – но ты, пизденыш, не верил…. – Черт, Брайан! – практически умолял Джастин, задыхаясь от напора любовника, – отпусти руки… Очередной толчок и влажный шлепок плоти о плоть… – И зачем мне это нужно? Джастин чувствовал, что вопреки всей злости, беспомощности и унизительного положения, сил сопротивляться напору Брайана у него не осталось. Их никогда и не было. Член предательски пульсировал, внизу живота все скручивало вязким, привычным удовольствием. Запах разъярённого Брайана будил каждый скрытый первобытный инстинкт в груди. – Потому что мне больно! – выкрикнул он, еще сильнее прогибаясь в спине и чувствуя, как член Кинни раз за разом долбит его простату. Возбуждение накатывало волнами, невозможность пошевелиться, остановить Брайана, помешать ему буквально вынимать из себя душу, заставляла чувствовать острее. Казалось, что еще секунда, и мышцы лопнут от напряжения. Заведенные за спину руки скрутило спазмом, челюсть ныла от того, что Тейлор слишком сильно стискивал зубы…. И, кажется, он чувствовал на языке привкус собственной крови. Но когда Брайан немного изменил угол проникновения, свободной рукой надавив Джастину на поясницу, Тейлор буквально взвыл от ослепляющего чувства болезненного экстаза. – Брайан, черт тебя дери! Тяжелое дыхание Кинни опалило ухо, а вибрирующий от гнева и животного желания голос произнес: – Нет, солнышко. Дерут тут явно не меня. Неистовый по своей силе толчок, и Джастин почувствовал, как рука Кинни вцепляется ему в волосы и тянет назад, запрокидывая голову так, что мышцы шеи предельно натянулись. Парень застонал от острой боли, но в этот момент Брайан иррационально нежно, в противовес жестким толчкам внутри, провел по шее языком, прикусывая мочку, вылизывая трогательно бьющуюся жилку под кожей. – Брайан! – всхлипнул Тейлор, наслаждаясь кратким моментом нежности, – Брайан, пожалуйста…. Боже, он так любил его!.. Он так его ненавидел! А Кинни лишь ускорил толчки, все ближе и ближе подводя любовника к той самой черте. Тейлор в этот момент презирал свое тело, свои чувства к этому эгоистичному, самовлюбленному мужчине, который сейчас поступал с ним, как с последней шлюхой. Но одновременно Джастин видел за фасадом ярости то, что Брайан пытался скрыть. Кинни больно. Больно настолько, что сейчас он позволил себе то, чего не позволял никогда и ни с кем. Лишить права выбора. Утвердить власть. Физически наказать. Обнажить душу настолько, чтобы стала видна каждая грань его страха, скрытого за стеной ярости и уязвлённого самолюбия. Джастин слишком хорошо знал этого мужчину. Его возможности и неуверенность… и, как ни парадоксально это звучало, любил его именно за слабости, скрытые за множеством бетонных стен… Возбуждение нарастало, словно снежный ком. В глазах плясали разноцветные искры, воздух попадал в легкие рывками, в такт ритму Брайана. Блондину хотелось не просто кричать, а выть от распирающего его желания. От того, что творил с его телом Брайан. Казалось, что Кинни все делает на автомате. Размеренные движения, чуть учащенное дыхание, жесткая, но не болезненная хватка на бедрах… И его невероятный член, скользящий внутри… Еще минута сумасшедшей гонки, и Джастин, наконец, кончил с каким-то рычащим полустоном-полувздохом. В глазах потемнело, каждая клеточка тела напряглась, а потом резко расслабилась в конвульсии совершенного по своей силе и яркости экстаза. Того самого, которого можно было достичь лишь с этим мужчиной. А Брайан даже не сбавил темпа, отрешенно насаживая на себя задницу Тейлора, как будто пытался проникнуть в каждую клеточку его тела, заполнить собой, пометить…. И только тяжелое дыхание и все более дерганые движения свидетельствовали о том, что он тоже находится на грани. Для того чтобы кончить Брайану понадобилось еще всего полминуты. Он как-то отчаянно дернулся и протяжно застонал, еще сильнее стискивая бедра Джастина и изливаясь в презерватив где-то глубоко в его заднице. Последнее движение, и Кинни завалился на бок, увлекая за собой Джастина. Его руки разжались, наконец, давая свободу Тейлору. Блондин негнущимися пальцами распутал узел ткани вокруг своих запястий и отшвырнул импровизированные путы прочь. Пара минут прошла в абсолютной тишине, нарушаемой лишь частым дыханием обоих, первым заговорил Джастин: – Брайан, я понимаю почему ты…. – Нихуя ты не понимаешь! – перебил любовника Кинни, прикрывая глаза, словно от боли, - и никогда не поймешь. – Ты, черт тебя дери, мог бы сказать мне все то, что сейчас продемонстрировал! – закричал Тейлор, поворачиваясь и нависая над любовником…– просто сказать, Брайан! – Сказать что? – Кинни фыркнул и привычным движением, стряхивая Джастина с себя, и потянулся за сигаретой, – слова чушь, пизденыш. Я думал мы это уже давно прошли. Джастин буквально задохнулся от ярости. – Ах, чушь?! А что же ты пытался мне сказать, втрахивая в эту кровать, словно портовую шлюху?! Что я тебе не нужен? Что тебе похуй, если сейчас я просто выйду из лофта и из твоей ебанной жизни? – Именно так! – спокойно заявил Брайан, укладываясь на спину и делая очередную затяжку, – мне похуй. Это твой выбор. Твои проблемы. Твои ошибки и твоя лесбийская склонность к сантиментам. Меня это не касается. Тейлору казалось, что кожа на его руке сейчас просто задымится от желания хорошенько врезать этому упрямому, самовлюбленному, но такому любимому человеку. До каких пор он будет отрицать очевидное? – Значит только трах, Брайан? – спокойно поинтересовался Джастин, укладываясь рядом с любовником и неотрывно глядя на его лицо, – и тебя не волнует ни Итан, ни то, что он значит для меня? На мгновение в глазах Брайана мелькнула какая-то отчаянная злость, но потом привычная маска вновь оказалась на своем месте и саркастичный, сочащийся ядом голос произнес: – Это твой выбор, Джастин. – Он любит меня! – в последней отчаянной попытке докричаться до сердца Брайана закричал Джастин! – Твой школьник с прекрасными глазами? – в голосе Кинни была плохо скрываемая желчь. – Он говорит, что я – все, что ему нужно! – Тейлор все еще хотел услышать заветные слова. Просто, чтобы Брайан сказал о том, что ему он тоже нужен… это же такая малость… просто знать, что кто-то в тебе нуждается… – Они все еще так говорят? – с сарказмом протянул Кинни, и Джастин понял, что все его ожидания не стоят даже выеденного яйца. Брайан никогда не изменит самому себе. Несмотря на то, что блондин знал, насколько ему больно, он останется верен своим принципам. Глубоко вздохнув и сдерживая бессильные слезы ярости, Тейлор стал подниматься с кровати, чтобы сделать, наконец, то, что нужно было сделать давно. Забрать вещи и покинуть лофт. Просто уйти и оставить Брайана упиваться собственным величием и гордиться тем, что он чертово бесчувственное дерьмо. – Знаешь! – с презрением выдохнул Тейлор, оглядываясь на все еще обнаженного Брайана, который развалился на кровати и неспешно докуривал вторую сигарету, – если бы ты просто сказал мне «останься», я бы остался. Мне не нужны твои блядские заверения в любви и признания в верности. Я просто должен знать, что моя чертова жизнь тоже чего-то стоит. Что мои ебанные чувства чего-то стоят! Что моя трижды проклятая любовь к самому эгоистичному хрену в мире тоже чего-то стоит. Все, что я, блядь, делаю чего-то, черт возьми, стоит! Брайан лишь мимолетно бросил на него взгляд, кривя губы в презрительной усмешке. И это стало последней каплей для Джастина. Последним гвоздем в гроб юношеских иллюзий относительно «долго и счастливо» с тем, кто просто не пронимает значения этих слов. – А пошел ты к черту! – в отчаянье выпалил блондин, в сердцах хватая свои вещи и торопливо натягивая их на себя, – пошел ты к черту, Брайан! Слов больше не осталось, как и аргументов. Несгибаемость Кинни была легендарной. Признать слабость – значит дать другим оружие против себя. Брайан никогда не станет так рисковать. Ни ради него, ни ради кого-либо еще. Пора было смириться. Ощущая опустошение и отчаянное желание заплакать, словно маленький сопливый педик, Джастин еще раз посмотрел на того, кого безумно любил, но отказывался понимать, и развернулся к двери. – Прощай, Брайан! Тихо проговорил он, отчаянно сдерживая себя, чтобы не сорваться. Расстояние от спальни до двери лофта казалось огромным, когда при каждом шаге вперед хотелось сделать десять назад. Просто вернуться, забраться в кровать и прижаться к такому любимому и желанному телу. Взять то, что он может дать, не требуя большего, смиряясь. Просто наслаждаться ощущением, что Брайан рядом. Но так не могло больше продолжаться. Джастин устал жить иллюзией. Он устал представлять любовь, вместо того, чтобы наслаждаться ею. Блондин согласен был мириться со всем дерьмом Кинни, только если бы знал, что он нужен ему. Нужен не как симпатичная задница, а как человек. Как тот, кого он будет считать равным. Но Брайан не мог дать ему этого. А Итан мог. Итан… добрый, понимающий, ласковый… он каждый день говорил Джастину о любви… делал все эти романтичные и милые жесты. Итану он был нужен… Тейлор распрямил плечи и решительно взялся за ручку двери. Нужно было, наконец, отпустить эту жизнь и начать новую. С тем, кто этого действительно хочет. Решено! – Джастин! – вдруг как гром среди ясного неба раздался знакомый напряженный голос. Блондин замер, боясь вдохнуть. Сердце колотилось, как бешенное. Он спиной чувствовал взгляд Брайана, наблюдавшего за ним, не отрываясь. Его напряжение. То, как он боролся с чем-то внутри себя. – Останься! – еле слышный шепот. Словно вырванный из самых отдаленных глубин души. Выстраданный. Отчаянный. Болезненный, но такой твердый и решительный, что в глазах Джастина все же заблестели с таким трудом сдерживаемые слезы. – Что? – хрипло переспросил он, отчаянно желая услышать это снова. Убедиться, что это не плод его воспаленного воображения и Брайан действительно произнес слова, которые так хотел слышать блондин. – Останься! – снова проговорил Брайан уже где-то совсем рядом с Джастином. – Останься, блядь! – практически прорычал он, железным обручем стискивая плечи Тейлора и разворачивая его лицом к себе, чтобы посмотреть в широко распахнутые голубые глаза. – Останься, пизденыш! – тихим отчаянным шепотом прямо в губы перед тем как втянуть Джастина в неистовый, полный огня поцелуй. Джастин судорожно выдохнул и обхватил голову Брайана руками, страстно отвечая на этот порыв. Боже, он так любит его! Он так благодарен ему за эти слова… так горд за него. За себя. За них обоих. – И останусь! – выдавил он на ухо Брайану, который спрятал лицо у него на плече, – и заставлю тебя помнить то, что ты только что сказал до конца твоих блядских дней! Джастин кожей почувствовал улыбку Брайана. Тело в его объятиях расслабилось. И пока этого было более, чем достаточно.