Прощание

      Когда Гаррус покидал «Нормандию», он ощущал светлую грусть, похожую на ту, что ощущает ребенок, только что закончивший праздновать свой День рождения. И как тот ребенок, он старался оттянуть момент до последнего – благо, Шепард пока оставалась на Цитадели, пополняя запасы и приводя корабль, которому-таки досталось во время битвы с гетами, в надлежащий вид – но время текло неумолимо, и вот однажды коммандер сообщила изрядно поредевшему экипажу, что завтра они отправляются в путь, а Гаррус понял, что пришла пора прощаться.        – Ну, и чего такой мрачный, Вакариан? – улыбнулась Шепард, пока турианец мялся на пороге каюты, куда пришел доложить о своем грядущем дезертирстве на берег. – Давно в гетов не стрелял?        – Не отказался бы еще разок проверить свои навыки, коммандер, – он привычно усмехнулся в ответ, пусть даже в субгармониках отчетливо звучало не хочу, чтобы это заканчивалось. – Да и потом, кто теперь будет прикрывать вам спину, если полезете на рожон?        – На этот раз я постараюсь не обниматься с хасками, – онa хитро прищурилась, и Гаррус, не выдержав, коротко засмеялся – история о том, как бравая коммандер, в очередной раз добела раскалившая свой любимый дробовик, со злости задушила труп Сарена в биотических объятиях, уже стала на корабле чем-то вроде местной хохмы. – Так что все будет в порядке, Гаррус. Главное, сам там не утони в бумажках…        – Знаете, удивлен, что вообще это говорю, но ближайшие пару месяцев СБЦ будет точно не до отчетов, – а вот на этот раз он фыркнул с отчетливо уловимым злорадством, ибо сейчас в Академии творился полный бардак: штат заметно недоукомплектован, все линии снабжения оказались в глубокой за… занимательной ситуации, а фронт работ по габаритам уже был сопоставим с Жнецом и не переставал глумливо расширяться.       В такой ситуации добровольная помощь ценилась на вес нулевого элемента, и Паллин был бы дураком, если бы поставил личные обиды выше долга. В результате заявление Гарруса о восстановлении на прежнем месте службы приняли без проволочек, а уже с завтрашнего дня ему предстояло заняться восстановлением порядка на двадцать четвертом уровне района Закера.       И быть ему ворка, если работенка предстояла не менее занудная, чем выслеживание гетов в Духами забытых уголках космоса!        – Тогда на месте преступников я бы уже оставила свои грязные делишки и ровным строем отправилась в заключение, – Шепард улыбнулась, после чего подняла руку и похлопала своего долговязого подчиненного – бывшего подчиненного – по плечу. – Береги себя, Гаррус. И не забывай, что «Мако» будет скучать.        – А может, вы его все-таки забудете на какой-нибудь планете? – он не хотел, но голос его прозвучал почти жалобно. – Устроите бедному старичку заслуженный отпуск? Коммандер, я настаиваю! После поездки по Илу он это точно заслужил!        – Гаррус! – и она все-таки засмеялась. – Все еще не разобрался со своим слабеньким желудком?        – Все еще не обрел вашего… гхм, аномального чувства равновесия, коммандер. Да, кстати, если кто-нибудь займется ремонтом вашего вездехода вместо меня – я заранее ему сочувствую.        – Боюсь, на эту важную должность я смогу поставить разве что Кайдена, и тогда бедняге «Мако» уж точно никогда не покинуть трюм… – пробормотала Шепард, на всякий случай оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что любвеобильного лейтенанта все еще нет поблизости. – Кстати, Гаррус, мы же достаточно близки?        – Эм-м… Мы спасали друг другу жизни?        – Я тебе раз десять, ты мне… даже подсчитать не берусь.        – А еще мы вместе напились в «Логове Коры».        – Я танцевала вместе с одной из азари, а ты аккомпанировал мне на бутылках.        – И вы предложили отмазать нас перед СБЦ…        – А ты предпочел вообще с ними не сталкиваться и провел нас обратно в доки по одному из своих «запасных» путей!        – В таком случае, коммандер, надо признать, что мы очень близки.        – Тогда прекращай уже вести себя так официально, – она улыбнулась настолько тепло, что можно было не сомневаться: они близки. – Строго говоря, ты не состоишь в войсках Альянса, поэтому я не являюсь твоим командующим офицером, и ты совершенно не обязан обращаться ко мне по званию. В конце концов, у меня же имя есть…        – Шепард?        – …Да, – и явно собиравшаяся сказать что-то другое женщина засмеялась, прикрыв ладонью глаза. – Определенно. Зови меня просто «Шепард», здоровяк…

* * * * *

       – Шепард.       Она улыбается, оглядываясь через плечо: «Ну что ты там завис, Вакариан? Геты ждать не будут!».        – Шепард.       Она с извиняющимся видом косится на него, сидя на корточках у очередного замка, не поддавшегося ее напору: «Э-э, никогда не ладила с тонкой электроникой. Могу я доверить это дело профессионалу?».        – Шепард. Шепард. Шепард.       В своей извечной броне, обожженной, исцарапанной и кое-где треснувшей… нет, уже в форменной рубашке и брюках… нет – в гражданской куртке безо всяких нашивок, в которой она выбиралась на Цитадель во время их непродолжительных передышек…       «Эй, Гаррус! – она смеется, склонившись над ним, оглушенным – и в закатных лучах солнца на какой-то всеми забытой планетке ее волосы горят огнем, окружая голову сияющим ореолом. – Ты там еще не уснул?..»        – Нет, Шепард, – а сидящий во тьме своей разгромленной квартиры турианец, вокруг которого теснятся пустые бутылки, медленно моргает, словно вырываясь из липкого болота. – Пока еще нет.

Конец.