Девять и Три

      Таверна «Шесть рыб» оказалась вполне приличным заведением. Не роскошным вроде столичного «Тайбера Септима», но опрятным и спокойным (скорее всего, потому что была не по карману морякам, рядовым легионерам и грузчикам Восточной Имперской компании). Разве что рыбный дух был слишком силён для уроженки Коррола, но похоже, у моря вообще некуда было деваться от подобных ароматов. Так что Кассия, смирившись с запахами рыбы, приготовленной всеми мыслимыми способами, сняла комнату до завтрашнего утра, чтобы успокоиться после небольшого скандала с несостоявшимся начальством, отдохнуть с дороги и выспаться наконец. Если получится выспаться, конечно, потому что невесёлые мысли наверняка опять не дадут заснуть. Теперь, когда она сама отрезала себе пути к возвращению под крыло Имперского культа, вариантов, как быть и что делать, у неё оставалось немного. Хотя кое-какие имелись, несмотря ни на что, разумеется.       Во-первых, можно бежать на пристань и нанимать там лодку до Сейда Нин, чтобы успеть вернуться на тюремный корабль, пока он не направился обратно в Лейавиин, а потом вверх по Нибену. Что будет после в Сиродииле, сказать сложно, но для начала неплохо бы просто убраться из этой жопы мира. (А ещё шевелились у Кассии подозрения, что примерно на такой исход её переговоров с местной храмовой верхушкой капитан и рассчитывал, потому и не слишком старался её уговорить.)       Во-вторых, можно попробовать как-то попасть в селение Дагон Фел, в котором, по словам Коллолиуса, живут почти сплошь нордлинги; а раз там живут нордлинги, кто-нибудь из них не может не ходить время от времени в Виндхельм или Винтерхолд. Наверняка он согласится доставить состоятельную путешественницу, да ещё и целительницу — бесплатную на время плавания! — в один из этих портов, чтобы оттуда она могла уехать в Маркарт. Конечно, в двадцать пять пора бы уже отцепиться от матушкиной юбки, но у Лидии Альбы наверняка хватит влияния в маркартской часовне, чтобы туда взяли и её дочь. Даже с подпорченной репутацией. И Олаф — хороший дядька. Он ведь совершенно искренне звал Кассию ехать с ними вместе, это она решила, что не стоит мешать матери привыкать к семейной жизни, да ещё и в незнакомом городе.       Ещё можно вернуться в часовню, извиниться перед Кайе и согласиться собирать подаяния и бегать за тростником по окрестным фермам, пока не заработаешь репутацию «надёжного, ответственного и законопослушного человека». Правда, год-другой такого зарабатывания репутации — и можно хоронить себя как целителя: даже если не растеряешь квалификацию, никто тебе не доверит ни жировик удалить, ни подлечить больную с похмелья голову, потому что… ну, с чего-то же господин старший целитель не подпускал тебя к больным этот год-другой? А возможные пациенты такого напридумывают, почему именно не подпускал, что родительница сопливого героя-любовника сдохнет от зависти: её-то фантазии только на некромантию и хватило.       А ещё можно встать, одеться, причесаться, спуститься в зал и заказать там бренди. Того самого, настоящего коловианского ценой в сотню дрейков за бутылку. Здесь же расположены контора и склад Восточной Имперской компании, так что у трактирщика не может не быть приличной выпивки. Напиться до полного изумления, ночь пролежать бесчувственным телом, а половину завтрашнего дня мечтать о том, чтобы в окно залез вор и прирезал тебя как совершенно ему не нужного свидетеля — тогда уж точно в голову не полезут мысли о том, что любящая бабуля решила, видимо, раз и навсегда отучить единственную внучку обращаться к ней с просьбами.       Идти никуда не хотелось, хотелось сидеть и страдать от тоски и безнадёжности, но Кассия пнула себя хорошенько, надела свои обновки, соорудила причёску не такую унылую и практичную, как коса, свёрнутая узлом на затылке, и отправилась вниз.       А там, в обеденном зале, нашлись, как и обещали, супруги Саблезубы: Эстирдалин что-то невоспитанно читала, в то время как её муж беседовал с аргонианином в роскошной жёлто-красной мантии (слишком яркой для ящера, на взгляд Кассии).        — Добрый вечер, — сказала она, подходя к столу. — Не помешаю?        — Нет-нет, — Эстирдалин, одетая уже не по-дорожному, но всё равно гораздо скромнее аргонианина, оторвалась от книги и махнула рукой на свободный стул. — Присаживайтесь, поужинайте с нами. Кстати, прекрасно выглядите, дорогая. Кайе не пытался заставить вас переодеться в соответствии с его представлениями о том, как должен выглядеть адепт Имперского культа? У меня такое чувство, будто он ненавидит всё красивое, дорогое и удобное. Даже если это глухая мантия коричневого цвета, но при этом слишком хорошо сидящая по фигуре.       Кассия кивнула, заслышав подтверждение своим подозрениям.        — Благодарю, — сказала она. — Что-то в этом роде я и подумала. А поскольку настоящий целитель должен, видимо, одеваться чуть лучше попрошайки, мне в качестве испытания поручено отнести лекарство какому-то фермеру, а взамен притащить пять связок тростника. На большее я, видимо, не гожусь. А! Нет же, я могу ещё походить по миссиям и поклянчить пожертвования.        — А зачем куда-то ходить? — удивился Саблезуб, оказывается, слышавший их разговор, хотя сам вроде бы беседовал с ящером. — Знакомьтесь, сударыня, сударь Им-Килайя, консул аргонианской миссии.        — Рада знакомству, господин консул, — вежливо отозвалась Кассия. Тем более что знакомство действительно могло оказаться полезным.        — Я мог бы внес-сти небольшую с-сумму, — заметил ящер с обычным для них шипением и присвистыванием. Мимика у аргониан… э-э… не особенно богатая, и немигающий взгляд тоже не особо выразителен, но у Кассии почему-то сложилось впечатление, будто ящер пытается подмазаться к Саблезубу. Что уж у них были за дела, Мара знает, но аргонианин вытащил откуда-то из складок мантии кошелёк и собрался вручить его Кассии.        — Нет-нет, — она помотала головой, выставив перед собой раскрытые ладони, словно щит. — Я, видите ли, отказалась от карьеры сборщика пожертвований. Если вас не затруднит, не могли бы вы послать с этими деньгами кого-нибудь из ваших служащих к господину Труптору? А я всё же целитель и работу хотела бы найти соответствующую моему образованию и опыту.        — Что ж, — сказал Им-Килайя, вставая из-за стола и пряча деньги обратно, — так и с-сделаем. Не буду вам мешать. Надеюс-сь, мы с-с вами договорилис-сь, гос-сподин С-саблезуб?        — Ничего не могу обещать, — с откровенной неохотой ответил тот, — но сделаю что смогу.        — Этого вполне дос-статочно, — заверил его ящер и удалился, шурша своей мантией.       А Саблезуб, не дожидаясь, пока освободится кто-нибудь из прислуги, сам отошёл к стойке и вернулся с полным подносом, где над теснившимися мисками горделиво возвышалась бутылка того самого сиродиильского бренди. Да уж, одеваться супруги могли как угодно просто, но денежки у них точно водились.        — Давайте за знакомство, что ли, — сказал он, разливая бренди по бокалам (аргонианин, видимо, ни к еде, ни к выпивке не притрагивался, потому что и третий бокал, и третья тарелка, стоящие на столе, были непорочно чисты).        — Давайте, — сказала Кассия. — Одна просьба, господин Саблезуб. Если я напьюсь и начну приставать к мужчинам, заприте меня в моей комнате, пожалуйста. — Она повернулась к Эстирдалин и прибавила: — Вы, разумеется, можете проверить и убедиться, что меня просто затолкали в мой номер и заперли снаружи.       Та снисходительно улыбнулась. Ну конечно, кто же может сравниться с нею, великолепной чистокровной эльфийкой, сильным магом, надёжным боевым товарищем и просто красавицей? Не хватало ей ещё опуститься до ревности к какой-то недке.        — Сомневаюсь, что в этом возникнет необходимость, — ответила она. — Вы выглядите человеком, который даже слишком привык себя контролировать. А если не секрет, почему Тунифус не пожелал взять вас именно целителем? Пусть не сюда, в главную часовню, так хотя бы в форт в каком-нибудь Гнисисе?        — Потому что дома, в Корроле, меня обвинили в занятиях некромантией.        — Это паршиво, — заметил Саблезуб и поставил перед Кассией миску красивого персикового стекла, в которой курились лёгким парко́м какие-то волокна. — Это солёный рис, не пугайтесь, вполне съедобная вещь. Впрочем, как побродишь по пепельным пустошам, так и мясо никс-гончих покажется съедобным, — хмыкнул он и, повернувшись к жене, спросил, — помнишь Ташли Ашибаэль? Её ведь тоже обвинили в некромантии, хотя тётка хотела всего-навсего лечить шахтёров в своей деревушке, не вступая ни в какие гильдии.        — Как это? — поразилась Кассия. — Целитель, не состоящий ни в Гильдии магов, ни в Храме? А у кого она училась, что умеет и кто выдал ей разрешение заниматься подобной деятельностью? Кто её контролирует? Лечить — это ведь вообще-то не брюкву выращивать. Дело даже не во взносах, а в том, чего может наворотить лекарь-неумеха. Мне самой случалось спасать тех, кто пожалел денег на лечение в храме и обратился за помощью к какому-нибудь коновалу.        — Вот, — наставительно проговорила Эстирдалин, обращаясь к мужу, — речь настоящего целителя. А ты Атрис обвинил в чрезмерной кровожадности, когда она послала кого-то устранить самозваную лекаршу. Хотя, если ты помнишь, именно глава нашего отделения выцарапала меня у Ордена Инквизиции. Всё-таки Ранис Атрис сколько угодно может быть старой стервозной сукой, но как руководитель она ни в какое сравнение не идёт с милейшей Эдвинной Эльберт. Которая легко и непринуждённо подводит подчинённых под каторжные работы, требуя с них двемерские артефакты.        — Зато Эльберт, если ты к ней переведёшься, не будет портить тебе карьеру в гильдии. — Кажется, этот разговор начинался уже не в первый и даже не в десятый раз.        — Портить карьеру? — не утерпела Кассия. — Госпожа Атрис настроена категорически против смешанных браков?        — Руководство проимперской гильдии против любых близких отношений с членами Дома Редоран, — фыркнула эльфийка. — Хуже, чем к редоранцам, они относятся только к Храму Трибунала и к Дому Телванни. Особенно моя непосредственная начальница.        — А вы член Великого Дома Редоран? — Ну да, кое-что о политическом устройстве Вварденфелла Кассия попыталась выяснить ещё по дороге.        — Я — нет. А вот мой супруг — Кузен* Дома Редоран. — Кассия наморщила лоб, пытаясь вспомнить, кто есть кто в иерархии Великих Домов. — Доверенное лицо Советника Сарети, — пояснила Эстирдалин.       Она помолчала, пока Кассия сосредоточенно наматывала на вилку волокна солёного риса. Действительно, кстати, вполне съедобные.        — Вам бы с Милесом Глориозусом познакомиться, — сказала эльфийка вдруг. И тут же рявкнула на скептически скривившегося супруга: — Я не сводничаю! Я хочу познакомить госпожу Альбу с тем, кто точно так же начал новую жизнь в новом месте даже не с нуля, а скорее с отрицательной величины.        — Как и я, — Саблезуб пожал завидной ширины плечами. — Нордлинг, сосланный к тёмным эльфам за пьяную драку — охренеть репутация у меня была вначале. Я однако остался верен своим богам.        — А этот Глориозус нет? — Кассии вспомнились рассказы Коллолиуса об охотниках на каких-то пепельных монстров, глава которых (охотников, понятно, не тварей) променял Девятерых на трёх местных богов.        — Он пока что, сколько я знаю, серьёзно изучает богословские книги Храма Трибунала, но поговаривал уже о паломничестве Семи добродетелей.        — Вот-вот, — буркнул Саблезуб. — И я про это.        — А если он действительно разочаровался в прежней вере? — Кассия не то чтобы защищала этого Глориозуса, просто служители Девятерых, что ни говори, частенько подавали пастве поводы для сомнений и даже для злых сплетен.        — А в чём ещё он, чуть что, разочаруется? — возразил человек, про которого она в жизни бы не подумала, будто ему вообще есть какое-то дело до богов. Ей казалось, что Свен Саблезуб вовсе не нуждается в чьём бы то ни было покровительстве и руководстве.        — Возможно, Девятеро просто оказались последними, от кого он ждал, но так и не получил поддержки, — пробормотала Кассия, которой умудрилась подгадить родная бабка. А ещё сама она ни защиты, ни помощи от своего примаса не ждала, однако кто-то ведь мог всерьёз надеяться на родное начальство — и совершенно напрасно надеяться.        — Или он просто выслуживается перед госпожой Морвейн, — буркнул Саблезуб. — Это владетельница Маар Гана, Глориозус со своей командой охраняют его от пепельных тварей и разбойников-эшлендеров, — объяснил он Кассии. — Они пока что просто наёмники, но Советник Брара Морвейн довольно влиятельная дама и легко может добиться для Глориозуса ранга Присягнувшего, а то и Законника.        — И как почти любой член Дома Редоран, она набожна и очень ценит не только храбрость и верность, но и твёрдость в вере, — вставила Эстирдалин.        — Ага, — саркастически перебил её муж, — и какая уж тут твёрдость в вере, если человек веру эту готов сменить на ту, которая удобнее и выгоднее?        — Признай, что ты просто ревнуешь, — усмехнулась она, с якобы рассеянным видом выбирая из тарелки с каким-то бело-розовым мясом самые аппетитные кусочки. — Милес и привлекательнее тебя, и образованнее, и язык у него подвешен куда лучше. Чистокровный имперец всё же.        — Нет, — хмыкнул он. — Что там было до меня и без меня, то меня не касается. Не знал, правда, что тебе нравятся типы, которые макушкой тебе едва до подбородка достают, — ехидно прибавил он, но Эстирдалин только посмеялась. Кажется, разговоры о ревности были их маленьким семейным развлечением.        — И что вы собираетесь делать? — спросила она Кассию. — Простите конечно, что вмешиваюсь в ваши дела, но возможно, я могу что-нибудь посоветовать?        — Как это ни печально для моего самолюбия, — вздохнула Кассия, — видимо, придётся ехать к матери в Маркарт. Мне говорили про городок Дагон Фел на самом севере Вварденфелла. Оттуда ведь можно добраться до Виндхельма, скажем?       Саблезуб заговорил про какой-то Хуул, но жена перебила его:        — Зачем? В Вивеке платишь десять-двенадцать дрейков проводнику Гильдии магов — и ты в Волверин Холле. Из Садрит Моры до Дагон Фела плыть, конечно, дальше, зато сравни дорогу до Хуула с путешествием посредством телепорта.       Её супруг откровенно поморщился, и Кассия его вполне понимала: телепорты в Университете Таинств тоже были не лучшим её воспоминанием. С другой стороны, если они переносят не с этажа на этаж, а разом через половину острова, можно и потерпеть мгновение дезориентации, а потом несколько минут головокружения и тошноты. Всё равно это не на спине блохи-переростка трястись. Она попыталась вспомнить, где это — Хуул. Вроде бы на северо-западе где-то? Словом, на силт страйдере туда явно не два-три часа добираться.        — В общем, — сказала Эстирдалин, — я завтра собираюсь в храмовую библиотеку. Мы можем отправиться в Вивек вместе, и я покажу вам, где там найти отделение Гильдии магов. А пока не могли бы вы рассказать, что новенького на материке. Про гонения на некромантов я уже слышала, а граф Умбранокс так и не нашёлся?       Полночи Кассия проворочалась без сна, думая о том, что её ущемлённое самолюбие — это ерунда. А вот что точно не ерунда — она же притащит за собой в Маркарт целый хвост грязных сплетен и дурацких слухов, щедро поделившись этой грязью с матерью и отчимом. Так и слышался ей ехидный шепоток: «Слыхали, а дочку-то целительницы… ну да, той, что с Олафом из Сиродиила припёрлась… так её из часовни выгнали, точно вам говорю! Вроде с каким-то мальчишкой путалась, совсем ещё сопливым, даже усишки ещё не выросли, а самой-то уже двадцать пять, совсем стыда у бабы нет! Да какое там некромансерство! Кого ей там поднимать, в часовне-то? Шлюха она, за то и выгнали…» Ну или что-то в этом роде. И плевать бы на эти шепотки с балкона Подкаменной крепости, да только Олаф такого точно не заслужил. Он и без того, считай, подвиг терпимости совершил, женившись на целительнице, которая будет днями пропадать в храме, а домой приползать чуть живая от усталости. Не хватало ему ещё выслушивать весь этот бред. Нет, следовало как-то устраиваться на Вварденфелле. Ну, хотя бы на ближайшие несколько лет.       Так что в Вивек она поехала вместе с Саблезубами, но совсем не для того, чтобы отправиться телепортом в какой-то Волверин Холл в какой-то Садрит Море. Эстирдалин предложила ей побывать в библиотеке Высокого Собора, куда, оказывается, впускали всех желающих, даже откровенных иноверцев — и как же можно было от такого предложения отказаться?       Лодочник, правда, доставил их не к храму, а в поселение Дома Редоран, такую же, как Квартал Чужеземцев, унылую пирамиду без окон, где Саблезуб потащил обеих женщин в таверну с удивительным для суровых вояк названием «Золотые цветы». Она была бы точной копией «Чёрного шалка», но её глухие каменные стены приятно оживлялись стоящими тут и там в изобилии букетами золотого канета — по словам Эстирдалин, пышные жёлтые цветы назывались именно так. А начали они свой поход с таверны, чтобы во-первых, оставить там вещи и не таскаться с ними по городу. Во-вторых, Саблезуб вознамерился принудительно накормить обеих своих спутниц: «Да мне плевать, успели вы проголодаться или нет. Вы же обе из библиотеки вылезете не раньше, чем служители оттуда читателей выгонять начнут». Кажется, он очень хорошо знал и свою супругу, и магов вообще. Сам он, кстати, есть не стал и вообще бросил жену с Кассией, подсев к какому-то данмеру, который, судя по его виду, пил уже не первый день, хотя пить совершенно точно не умел.        — Ко всем бочкам затычка, — вздохнула Эстирдалин и нехотя подцепила вилкой кусочек крабового мяса (кажется, она очень его любила, если и вчера, и сегодня муж взял для неё именно эти розовато-белые нежные кусочки, не глядя на их цену). — Фарал Ретеран ещё вчера просила Свена как-то заставить Ротиса Нетана выйти на дуэль с кем-то из Хлаалу, — пояснила она, — а Свен же не умеет говорить нет. Мы разве что решили сперва вернуть Имперскому культу его неудавшегося миссионера, чтобы не путался под ногами. А то будет с одной стороны нытьё: «Я учёный, а не воин. Почему я должен рисковать своей жизнью, участвуя в этом глупом поединке?» А с другой причитания проповедника, что братья по вере его-де и так потеряли, а он тут тратит время понапрасну.        — Понятно, — пробормотала Кассия. Вот почему данмер пил — он просто-напросто отчаянно трусил. — А как заставить драться на дуэли того, кто боится и поэтому напивается до поросячьего визга?        — Очевидно, Свен возьмёт его за шиворот и потащит на Арену, — фыркнула Эстирдалин. — Или закинет на плечо и понесёт. По крайней мере пригрозит этим точно. Каким бы трусишкой ни был Ротис Нетан, такого позора он не стерпит.       Она оказалась права: Свен Саблезуб выставил на стол несколько флаконов из своей поясной сумки, Ротис Нетак или Нетам, или как уж там его, сгрёб их дрожащими руками и с видом идущего на казнь поплёлся за нордлингом.        — Он же проиграет, — вздохнула Кассия, проводив взглядом обоих, — с таким-то боевым настроем.        — А это уже не важно, — неожиданно жёстко отозвалась Эстирдалин. Ну да, магесса Разрушения же, которая в своей гильдии наверняка числится исключительно ради какого-никакого статуса, а вместо исследований в рамках своей Школы сопровождает мужа в его самоубийственных походах по каким-то местным пустошам. — Он выйдет на дуэль и перестанет позорить свой Дом.        — О, Саблезуб уже успел раньше, — сказал, подходя к их столу, плотный и довольно рослый для нибенейца тип. Тоже, что ли, мать или бабка у него были неравнодушны к нордлингам… хотя, если судить по цвету кожи, то скорее уж к редгардам. — Добрый день, дамы. Эстирдалин, не представите меня?        — Добрый день, Милес, — кивнула та. — Вот вчера только говорила госпоже Альбе о вас. Дорогая, это тот самый Милес Глориозус, охотник на пепельных монстров. А это Кассия Альба, целительница.        — Рад знакомству, — Глориозус против ожидания аккуратно, но крепко пожал Кассии руку, хотя она не удивилась бы, если б он изобразил приветственный поцелуй. Не прост был наёмник, ой не прост. Вообще, приятный мужчина, признала про себя Кассия. Явно не дурак и при этом так же явно знает, как обращаться с мечом, висящим на щегольской, хотя уже порядком потрёпанной перевязи. — А ваш супруг, я смотрю, уже уволок Нетана на Арену? — обратился он к Эстирдалин. — Я думал, придётся мне этим заняться, а мне и без того хватит на сегодня беготни.        — Вы в храм?        — Да, а ещё в Канал Загадок, поэтому для начала зайду к Саварду, он мне обещал серебряный меч. Так что простите великодушно, дамы, но я вынужден вас покинуть.       Эстирдалин с Кассией враз кивнули, и Глориозус в самом деле быстро ушёл наверх, к выходу из таверны.        — Савард — это ведь нордское имя? — озадаченно спросила Кассия.        — Вы не поверите, — хмыкнула Эстирдалин, — но в Молаг Маре, крупном паломническом центре и вообще крепости Вечных Стражей, кузнец тоже нордлинг. Что бы там ни говорили о вражде данмеров и нордлингов, но как раз-таки северяне легче всего вписываются в редоранское общество. Видимо, слишком много у них общего. — Она ещё поковырялась в своей тарелке, потом решительно отодвинула её и встала. — Вы ведь тоже не голодны? — спросила она. — Пойдёмте, не будем притворяться, будто нам нужен этот второй завтрак. До храмового района ещё добираться через половину города, и по мне, лучше бы нанять гондолу, чем толкаться в кантоне Святого Делина.