Девять и Три

      Милес угадал со следующим поручением — их и правда отправили разобраться с логовом культистов, внаглую обосновавшихся в двух шагах от Альд Велоти. Честно говоря, Кассия только порадовалась этому: пепла и скал ей выше головы хватило в походе к святилищу Гордости, а охотники на пепельных монстров обычно устраивали свои рейды по окрестностям Маар Гана — в такой же унылой местности.       Она уже при дневном свете оглядела посёлок и прикинула, где тут можно построиться. Повыше бы, подальше от ароматов тухлой рыбы и гниющих водорослей, но работать наверняка придётся всё больше с рыбаками и моряками, а тащить сорвавшегося с мачты ещё и четверть лиги в горку, в дом к госпоже целительнице, совсем будет для него не полезно. С другой стороны, ближе к воде уже и места свободного не так много. Ладно, возможно, это и не ей решать. И вообще, первое время наверняка придётся жить и работать в башне аванпоста.       Глориозус вопросительно посмотрел на неё, но Кассия мотнула головой: не сейчас. Разберутся с даэдропоклонниками, вернутся в Альд’рун, попросит она Тульса Валена о разговоре, и тогда уже, — если он даст такое разрешение, конечно, — объявит, что из команды уходит. Не очень красиво это будет выглядеть, разумеется, но пусть думают, что лекарша просто не потянула наёмничий образ жизни. Сходила в пару мест, не особенно, по их меркам, и опасных, и поняла, что для неё это слишком тяжело. Хотя на самом деле каноник Ллетан был прав и ей просто не хотелось «навьючивать на гуара узелок в два-три фунта весом».       Они оставили всё лишнее у жрицы аванпоста, перекусили, отдохнули немного, переваривая обед, и вышли на дорогу, ведущую к Хуулу. Погода кисла, ветер таскал по небу серое одеяло низких туч, то и дело разрывая его, дождь трижды или четырежды порывался начаться, но всякий раз передумывал, хотя над морем тёмные космы, свисающие до самой воды, виднелись тут и там. Руины даэдрического храма смотрелись как-то особенно неприютно, не просто странно, как Кассии казалось, когда она глядела на них ясным вечером с холма Айданат.        — Кас, не одолжишь мне свой амулет? — спросил Ульф, тот самый мелкий нордлинг-стрелок. Ну, по меркам нордлингов, конечно, мелкий, а вообще-то очень крепкий мужичок, из тех, что как будто сплетены из жёстких верёвок.        — Хочешь вернуться в Гнисис? — удивилась она.        — Нет, хочу колдануть Хамелеона и подобраться к входу аккуратненько так, — объяснил он.        — А-а, ты об амулете Теней. Возьми, конечно.       Они пока что шли по дороге. Вернее, остановились в таком месте, где холм помешал бы дозорным увидеть их.        — Осторожнее там, — сказал Милес, глядя, как Ульф надевает на жилистую шею амулет Теней прямо поверх куртки из кожи нетча. — Они наверняка призвали какую-нибудь даэдрическую тварь, да и сами могут Обнаружение жизни наколдовать.        — Я прикрою сверху, — заверила его Анедель. — А ты, госпожа целительница, — Кассию она не то чтоб невзлюбила, но откровенно осталась недовольна, что лишилась положения единственной женщины в команде, — притворись пока, что вон Цветика нашего заставила портянки перематывать, что ли, чтоб не хромал. А то как мы зашли за холм — это с площадки у дверей точно видели, а вот что не вышли из-за него — это им точно не понравится. Как бы не послали кого-нибудь посмотреть.       Милес, подумав, кивнул, признавая справедливость её слов. Руфо Флориус, которого остроухая нахалка упорно дразнила Цветиком из-за его фамилии, фыркнул, но в самом деле сел на землю и стянул сапог. Он и правда немного прихрамывал, но портянки тут были ни при чём — какой-то коновал просто безобразно залечил ему рваную рану ниже колена. Кассия так Флориусу и сказала, предположив, что в рану попала грязь или даже слабый яд, а её поторопились зашить, не прочистив хорошенько.        — Милес, — сказал тот, покачивая головой, пока Кассия пыталась подобрать заклинание, хотя бы облегчающее боль и снимающее отёк, раз уж о полноценном лечении речи не шло, — свой целитель в команде — это здорово, конечно, но может, лучше пусть она в часовне у Лауравении больных и раненых принимает? Не дело ведь человека с такими талантами по пустошам таскать.        — Если Вален позволит, я только счастлив буду, — заверил его глава команды. — Ладно, вот с этим делом закончим, а в Альд’руне у нас разговор будет… серьёзный.        — Что за разговор?        — Вот в Альд’руне и поговорим. Здесь не время и не место.       Пока Кассия возилась с Руфо, вернулись Ульф и Анедель. Нордлинг выгреб из кармана горсть монет и каких-то колечек, протянул их Милесу, и тот вытащил из-за пазухи замшевый кошелёк. Под общую добычу, очевидно.        — Двое, — сказала Анедель. — И призванный скамп. Слабаки.        — Да ладно, Ушки, можешь не хвастать, — усмехнулся Клод. — Мы и так знаем, что яйца у тебя мифриловые, где уж нам до тебя.       Она презрительно фыркнула, мужчины коротко посмеялись, и Милес скомандовал:        — Кассия, остаёшься здесь. Если что, от крыс и никс-гончих сама наверняка отобьёшься, а в Ашалмавию не суйся. Остальные пошли.       Кассия кивнула, не имея ни малейшего желания звенеть мифриловыми яйцами. Свою половину доли она наверняка отработает после возвращения команды — не может быть, чтобы в драке с культистами никто не пострадал. Собственно, она очень надеялась, что никого из наёмников не убьют в этой стычке. Поладила она с ними легко, даже с Анедель: для босмерки она была обывательницей, в подмётки великолепной лучнице не годившейся, и заслуживала максимум снисходительного презрения, но никак не вражды; для остальных — женщиной их командира со всеми вытекающими. Кассии вдруг подумалось, что никто из глориозовской команды и не ждёт, что она всерьёз присоединится к ним. Так, взял её Милес с собой, чтобы познакомить со своими парнями, а дальше, по их мнению, она будет «рядом», но не «вместе». По крайней мере, так она поняла все эти переглядки и улыбочки. Не сказать, чтоб такое положение вещей льстило самолюбию, но жизнь определённо делало гораздо проще и спокойнее.       Наёмники ушли к руинам. Кассия осталась ждать. Время тянулось бесконечно, и не происходило ничего, вообще ничего, зря только она свиток вызова грозового атронаха держала под рукой. Даже никс-гончие не пробегали, только очередной скриб прополз. Дождь так и не пошёл, потому что ветер усилился, и разрывы в тучах случались всё чаще, пронзительно синея на фоне серой хмари. Сидеть и ждать было невмоготу, но и лезть в старый храм Кассия не собиралась: сколько историй её пациентов начиналось словами: «Ему/ей было велено сидеть и не высовываться, а он (а)…» Она немного прошлась по дороге туда-сюда, но смотреть особо было не на что: холмы, холмы, холмы… спасибо, хоть зелёные в голубых цветочках. Впору напевать то самое «За следующим холмом».       А на вершине ближайшего, закрывавшего дорогу от Ашалмавии, появился Ульф и помахал Кассии рукой с таким видом, что у неё сердце упало: кто?        — Баба какая-то была в плену у этих уродов, — озабоченно пояснил он. — Посмотри её, ладно? Она молчит, только трясётся вся. Сдаётся мне, что её готовились в жертву принести, а перед тем сами проверили, сгодится ли она для Молаг Бала. Может, ещё и не по разу.        — Понятно, — коротко сказала Кассия. Не очень она любила связываться с жертвами насилия, если честно. По её части там были всё больше синяки и ссадины, в крайнем случае разрывы, а для исцеления душевных ран куда лучше сгодился бы жрец любой веры. Но разумеется, это был не повод отказывать в помощи женщине, похищенной культистами. — А наши как? Все целы?        — По мелочи, понятно, всем перепало, — ответил Ульф, потирая ухо, — а так — да, все живы. Клод только опять потратился здорово, жаба его одолела: как так? Наверху два сундука, в которые без Левитации не залезть, а мы их не обшарим.        — А Левитация — это школа Изменения, а не Мистицизма, — понятливо закончила за него Кассия. — Стоило хоть лезть в эти сундуки, или зря выложился?        — Да до хрена всего там оказалось, — с воодушевлением отозвался Ульф. — И деньги, и цацки зачарованные, и оружие. Булава даэдрическая, не кот начхал, а?        — Клод был счастлив, полагаю, — пробормотала Кассия, задирая голову к площадке каменной лестницы: там кто-то мелькнул, но раньше чем Кассия потянулась к ножу на поясе, она узнала Руфо. — Поменять стальную булаву на даэдрическую.        — Ага. А ещё пара дротиков нашлась, тоже даэдрических. Ушки взяла, я с ними не очень. Вот подойти со спины и глотку перерезать — другое дело. — Он ухмыльнулся с самым разбойничьим видом и, кажется, был слегка разочарован тем, как спокойно, почти равнодушно баба его командира кивнула на такие слова.       Они поднялись по лестнице, но вход оказался вовсе не на верхней площадке. Руфо поманил её за собой, и они оба с Ульфом помогли перебраться через завалы. А вообще, Кассия пожалела, что у неё нет зелья левитации — с ним попасть внутрь было бы гораздо проще. Коридор, уходя вниз от дверей, привёл в просторный зал со статуей Молаг Бала в центре. Кассия повертела головой, наткнулась взглядом на два трупа, но Ульф деликатно ухватил её за локоток и потянул влево. Там оказалось что-то вроде жилой комнаты: спальники на полу, здоровенный каменный блок, приспособленный под стол, ящики и бочки в углу…       За этим как бы столом, зябко кутаясь в одеяло, сидела пленница-редгардка. Анедель совала ей лепёшку, отламывая по кусочку, и та то ли механически, то ли не смея ослушаться, съедала кусок за куском, хотя Кассии казалось, что её вот-вот стошнит. Осмотреть её можно было бы только на столе или на одном из спальников, и Кассия решила пока воздержаться от осмотра, который наверняка напомнил бы пленнице о насилии, если оно имело место. Никаких смертельно опасных повреждений, судя по всему, даэдропоклонники своей жертве не нанесли, и самым разумным было бы просто поскорее увести её отсюда.        — Как вас зовут? — спросила Кассия. Она нашла взглядом на столе вроде бы чистую кружку, налила в неё воды из стоявшего тут же кувшина (посуда и еда на столе вообще не пострадали во время стычки), плеснула туда успокоительного и укрепляющего зелья и подала кружку редгардке.        — Малекса это, — сообщила Анедель, пристально следя за тем, как та послушно глотает до тошноты горькую отраву. — Они с мужем в Хууле живут. Надо, кстати, Сасону сообщить, что жена нашлась, а то бедняга, наверное, места себе не находит.        — Старосте здешнему сказать, чтобы послал кого-нибудь в Хуул, — согласилась Кассия. — А госпожу Малексу отвести пока в башню аванпоста, чтобы помылась, переоделась и выспалась в нормальной постели. В таком виде тащить её в Хуул точно не стоит.       Из зала вдруг раздался оглушительный рёв, затем лязг оружия. Кассия вскочила было, но Анедель рявкнула на неё: «Сиди где сидишь!» — одним прыжком перемахнула каменный блок и, схватив лук, метнулась к алтарю, вопя на ходу:        — Какой даэдров рукожопый придурок схватил про́клятый изумруд?!       Кассия неловко замерла, борясь между дурацким желанием бежать на помощь «рукожопым придуркам» и пониманием того, что будет только мешать.        — Они справятся, — тихо сказала вдруг Малекса. — Это же парни Глориозуса, они и не с таким справляются.        — Вы знакомы?       Редгардка слабо, бледно улыбнулась.        — Да кто же в Доме Редоран не знает про охотников на пепельных тварей? — ответила она. — А может, и не только в Редоране. Вы не тратьте на меня время, госпожа, я просто испугалась очень сильно. Я же всё ждала, что меня принесут в жертву Молаг Балу. Мне в самом деле надо только помыться, поесть и выспаться.       Вернувшаяся Анедель, перебивая её, нетерпеливо махнула Кассии рукой:        — Идём, эта рогатая образина успела Ульфа пырнуть копьём.       Ну, пырнуть — это было сильно сказано. Копьё пропороло куртку из нетчевой шкуры и одежду под нею, скользнуло по рёбрам, разодрало кожу и рассекло мышцы. Всё-таки Ульф был вёрткий и шустрый тип, наколоть его на копьё, словно бабочку на булавку, не всякий смог бы. Дремора, явившийся, когда Ульф схватил про́клятый изумруд, не смог — сам теперь валялся у подножия статуи своего принца.       Кассия убедилась, что рёбра целы, проверила рану на яды и проклятия, ничего не обнаружила и взялась сращивать края. Нордлинг, до этого только шипевший и ругавшийся под нос, пока его раздевали и обмывали ему бок, придушенно взвыл.        — Это тебе за жадность и за глупость, — мрачно сказала Анедель. — Вот на хрена надо было хватать эту каменюку? Столько всякого барахла внизу нашлось, так нет! Ему ни жить ни быть понадобилось подношение с даэдрического алтаря.        — Ой, да не зуди, Ушки, — отмахнулся Руфо вместо шипящего Ульфа. — Рана ерундовая…        — Ага, вроде твоей.       Откуда-то вернулся Милес, тащивший стопку книг и потёртую сумку, звенящую стеклом. За ним Клод, похожий на вампира, голодавшего недельку-другую, нёс мешок с чем-то полегче, хоть и гораздо объёмнее.        — Да в Обливион бы вас, на минутку отойти нельзя! — возмутился Глориозус при виде раненого стрелка. — Что у вас стряслось? — Тут он заметил дохлого дремору и буркнул: — А, вижу. Ульф, ты о про́клятых подношениях даэдрическим принцам никогда не слышал?        — А тебе изумруд ценой в верных полторы-две сотни дрейков тоже лишний?        — А не было бы с нами целителя, ты бы столько же потом на лечение потратил.        — Так ведь целитель-то у нас есть, — возразил Ульф. — Надо пользоваться.        — В смысле, совать башку в каждую дыру? — поинтересовалась Кассия, аккуратно, хотя так руки и чесались затянуть бинт потуже, накладывая повязку. — Я ведь говорила уже, некромантом меня объявила одна безмозглая курица. На самом деле поднимать мертвецов я не умею.        — Мы собрали зелья в Затопленных сводах, — перебил её Клод. — Как освободишься, посмотри, что там к чему. Что себе оставить, что продать. И это… У тебя восстанавливающее есть?       Она хмуро глянула на него.        — Тебе не поможет, пожалей печёнку.        — Да я не про магию. Что-нибудь укрепляющее бы.       Кассия указала на сумку, брошенную на пол:        — Посмотри сам. Дозировку знаешь?       Клод кивнул. Милес тем временем сгрузил книги и зелья на постамент статуи и подобрал с пола копьё. Тёмный наконечник зловеще светил красными прожилками, и вообще выглядело оружие очень опасным. И очень дорогим.        — Даже не уверен, что у Белетов найдётся столько денег, чтобы все наши трофеи выкупить, — сказал Глориозус. — Клод, ты точно не хочешь булаву себе оставить?       Тот рылся в зельях Кассии и ответил не сразу.        — Не хочу, пожалуй, — проворчал он. — Сперва схватил от жадности, а сейчас думаю, что слишком уж она тяжёлая, зараза. Да ещё меня за неё захочет прирезать каждый недоумок, который полагает, что ему она нужнее. Продадим тоже. Ну, или обменяем на что-нибудь. — Он зубами вытащил пробку из флакона, понюхал содержимое, скривился, резко выдохнул и, зажмурившись, сделал два глотка. — Ф-фу, из чего это готовят?        — Ты правда хочешь это знать?       Он помотал головой и заткнул флакон, возвращая его на место.        — Никогда не увлекался алхимией, — сказал он.       Кассия закончила перевязку, вытерла руки мокрым полотенцем и оглядела собравшихся у подножия статуи наёмников. Малекса, оказывается, тоже набралась храбрости и вышла из жилой комнаты, хоть и держалась за спиной у Анедель. Вроде бы больше никто в неотложной помощи не нуждался.       Милес также окинул взглядом свою команду. Наверное, счёл, что поход получился удачным: один легко раненый стрелок, один надорвавшийся маг — а взамен несколько убитых культистов, освобождённая пленница и неплохие трофеи. Наверное, даже выгоднее, чем охота на отродий Дагот Ура.        — Ну что, — сказал он, — возвращаемся, что ли.

***

      Мешок с одеждой, набранной по сундукам, они оставили в Альд Велоти, поручив Тельдину Вириту раздать её нуждающимся. Кое-что из колец и амулетов оставили себе, остатки продали, как и оружие. Деньги поделили на одиннадцать частей, и Кассия получила свою половину доли. Никто не возражал, потому что пока остальные отдыхали в городском доме Морвейнов, она лечила и Руфо, и Ульфа. Жить она тоже перебралась в особняк, чтобы не тратиться на комнату в «Альд Скаре». В первый же день она обошла весь дом, решив, что жить в таком она бы всё-таки не хотела: просторно, удобно, но это ощущение подземелья… Да ещё и ночевали они с Милесом в комнате, которая раньше была хозяйской спальней. Невозможно было отделаться от чувства, что они занимают чужие места, поэтому особенно остро хотелось свой дом. Хотя бы дощатую хибарку с видом на причалы.       В общем, она сходила в городской храм и попыталась поговорить с его настоятелем, но Тульс Вален попросил её подождать немного. Какие-то у него имелись неотложные дела, хотя он обещал написать в Вивек и побольше узнать о том, чему и как Кассия училась у Дансо Индулес. Милес, кстати, тоже частенько пропадал в Скаре, потому что Советник Морвейн то и дело посылала за свежеиспечённым Кровником Дома Редоран. Так что в очередной рейд на пепельных монстров команда не выходила не только из-за раненых.       В общем, время шло. Биваль Тенеран сшила заказанные вещи. Ллетер Вари зачаровал кольцо на сопротивление магии. У Кодуса Каллонуса Кассия прочитала, кажется, всё, что имелось в его лавке. Впору было проситься хотя бы помощницей целителя в альд’рунский храм, потому что заняться было решительно нечем, а покидать город Милес не разрешал никому. Вернее, уйти мог кто угодно когда угодно, но о возвращении в команду в таком случае и речи быть не могло. Наёмники, основательно — и отчасти принудительно — подлеченные, хорошо отдохнувшие и успевшие спустить немалые деньги на подарочки подружкам (ну, кроме Анедель, понятно), начинали понемногу ворчать, но Милес твердил как заведённый: «Нет, никуда не идём» и «Отдыхайте, пока можете». Хорошо, хоть жили они в особняке Морвейнов бесплатно, и даже готовили, стирали, убирались для них то ли слуги, то ли вовсе рабы Советника, причём за её счёт. Наёмникам оставалось только выдавать им деньги на покупку продуктов и всяких хозяйственных мелочей.       Словом, когда дошло наконец до того самого, давно обещанного главой команды «серьёзного разговора», все восприняли его с таким облегчением, будто их освобождали из-под домашнего ареста (да, в сущности, так оно и было).