Ночное небо

Белая шерсть не дает Юнги уснуть. Она везде. На темно-синей подушке, большими пучками, на темно-синей простыне, на одеяле, везде. Даже у него в носу. Странно однако, но Нори не может по-другому. Юнги, ну очень любит лето, но его любимый белый кролик линяет в этот период года. Мин поднимает тяжелые веки, шумно выдыхает и едва встает с кровати. Его темные, немного кудрявые волосы смешно развиваются из-за ветра, попадающего в открытое окно с улицы, а сам Юнги мило хмурит брови к переносице и немного надувает щеки. Нори лежит под подоконником и сопит, улегшись на бок. Мин понимает что сейчас три часа ночи и только ненормальный в такое время пойдет гулять с кроликом, но Нори необходимо расчесать, иначе омега не уснет. На самом деле ночь для Юнги лучшее время суток. Только ночью он чувствует себя обычным. А расчесать зверька можно только на улице, если же хозяин не хочет убирать квартиру днями. — Нори, мой любимый, пойдем? Как хорошо, что сейчас ночь... — Юнги берет его на руки и чихает несколько раз. Улыбается после, берет тканьевую сумку на плечо, где носит расческу для белого зверя, небольшой пакет для свежих трав (для того самого Нори) и телефон с кошельком. Идет на их любимое место. Каменный берег у реки. Нори выглядит счастливым.

***

Звезды всегда казались ему самым прекрасным в этом мире. Самым чистым и необъяснимо красивым. Ничего в этом мире не привлекало взор альфы настолько сильно. Настолько, что по звездам можно сходить с ума. То самое одиночество, руководящее Хосоком с самого детства он делит с ночным небом. Даже в сильный дождь он лежит на каменном берегу и прикрывает веки, чувствуя холодные капли катящиеся по телу. Ведь знает, что за теми большими тучами его звезды. Потому что красивее звезд Хосок в своей жизни икогда не видал. Каждый раз, каждую ночь он пересчитывает и пересчитывает, ведь... как только он заканчивает, без ведома Чона, на красивом небе их появляются только больше. И все они невероятны. Для всех людей на этой планете, кто знает о его страстном увлечении — Хосок необычайно странный. Все считают его дураком, говорят: «Ты врешь. Никто не в силе пересчитать звезды». Только вот, Хосок никогда не врал, тем более, никогда не прекращал делать это из-за кого-то. Он никому не отдаст свою страсть. Ведь это все, что у него есть. Ну и ещё бутылка коньяка. Незаменимая вещь ночью для альфы. * * * * * — Тринадцать тысяч девятьсот одиннадцать. На семьдесят больше чем вчера. — Чон делает ещё один глоток с бутылки и переводит взгляд на луну. Она сегодня полная. В такие ночи альфа улыбается. Только один раз, когда луна полная тот может себе это позволить... только один раз. Один. И никто не увидит самую прекрасную улыбку в этом мире. — Нори... мне страшно. А вдруг тот альфа маньяк какой-то? — смешно хмурясь, разговаривает с зверьком омежка. Нори только жалобно на него глазки большие поднимает и смотрит, умоляя уже почесать его. Мин стоит на берегу и вглядывается в альфу лежащего на камнях, — ладно, — прикусывая губу проговаривает Мин, пиля взглядом альфу, осушающего бутылку коньяка, — сяду с другой стороны. Мин осторожно переступает через большие камни, и присаживается на большой булыжник, там где почти каждую ночь сидит. Он где-то в десяти метров от парня. Поглядывает на того странного альфу, а тот на луну взгляд поднимает и... улыбается? Странно, но Юнги до боли красиво. До дрожи в ногах. Эта улыбка — невероятная. И омежка залипает, взгляда оторвать не в силах. «Он не похож на маньяка... скорее на сумасшедшего» Хосок не сразу замечает присутствие омежки. Только когда чувствует запах ромашек и земляники. Улыбка с лица спадает сразу же, когда альфа видит пялившегося на него омежку. А тот сразу взгляд отводит и губу прикусывает, вспоминая тот недолгий момент когда на лице Хосока была улыбка. «Невероятно красивая» Мин вытягивает расческу и улыбаясь кролику уголком губ, принимается расчесывать его шерсть. Юнги время от времени поглядывает на альфу, который все так же смотрит в небо. И почему-то глупая улыбка сама просится на уста. — Простите... — Юнги с закрытыми глазами подходит к альфе и нависая сверху открывает их. Хосок цепенеет, но не теряется. Он, блять в прямом смысле выпадает с реальности. — Простите... — повторяет Мин держа на руках своего любимого кролика который забавно хрюкает. После полу часа расчесывания пушистого зверька, омежке стало скучновато и даже немного страшно, ведь как никак ночь, и увидев, что тот альфа до сих пор лежит, Юнги решил рискнуть (он ненавидит риск). — Можно мне полежать с вами? Я немного боюсь одиночества, — чуточку тише добавляет. Потому что и вправду боится. И надеется, очень сильно, что его глаза сейчас не видно. А Хосок заглядывая в эти невероятные омуты, тонет хуже, чем в звездах. Его запах успокаивает лучше травяного, настоянного чая, а приятный и чуть хриплый голос очаровывает. Но его глаза, завораживают больше всей Вселенной, целых галактик и планет. Нежные руки держат белого кролика, который большими глазками разглядывает Хосока смотря сверху, а темные, немного кудрявые волосы Юна разлетаются в самые разные стороны. Чон пока что не знает, что Юнги для него станет красивее и любимее даже звезд. «Я немного боюсь одиночества» — вертится в мыслях и не дает сосредоточиться. Потому что Чон тоже боится, боится хуже чем потерять страсть. Но страх этот притупленный, он сидит глубоко в душе и гложет, когтями острыми скребет. А Хосок, он просто поддается терзаниям. Если бы Чон мог, назвал бы созвездия в честь этих глаз. Правый — разделяется на половину, по диагонали. Сверху светло голубой, с резким переходом к коричневому, а левый зелено-серый. Гетерохромия. — Имя? — тихо спрашивает. Чтобы удостоверится, что и имя у этого милого чудика красивое. Чудик потому что, ну кто если не чудик пойдет спрашивать у незнакомца: «Можно я полежу с вами?». И почему-то альфе теперь все равно, что из-за омеги тот сбился считать. А милый потому что... потому что Юнги просто самое милое создание в мире. Даже милее пушистого зверька на его руках. Мин на несколько секунд впадает в ступор от неожиданного вопроса, и заикаясь отвечает: — Юнги. Мин Юнги... а вас тогда как? — хлопая ресницами спрашивает омежка и поднимает уголок губ. Ложиться рядом, между ними где-то пол метра. — Юнги... — тянет тихо, как будто имя на вкус пробует. Ему определённо нравится. — Чон Хосок, — называет свое, начиная считать сначала. — Красивое имя, можно я буду называть тебя Хоби? Ты такой милый, тебе идет, — Чон не на шутку ахуевает от этой безобидной прямолинейности. Но не показывает. «Хоби?!». Он в жизни такое прозвище не примет. А Юнги улыбается уже шире и поднимает взгляд на небо. Ирландский виски, от этого аромата у омежки голова кругом идет. Потому что ему до одури нравится. Хочется легкие до предела заполнить. — Нет, — отрезает альфа, но в душе, какое-то чувство теплое поселяется. — Хорошо, Хоби, — Мин усмехается и поворачивает голову к Хосоку, наблюдая как тот тяжело вздыхает. — Что ты делаешь? — интересуется и заглядывает Чону в глаза, но сразу вспоминая о болезни, закрывает их и отворачивается обратно. Нори мило сопит в большой сумке и не нуждается в дополнительных процедурах. — Не отворачивайся, — слышит Юнги и приоткрывает глаза. — Они прекраснее всех звезд на небе. Мин Юнги ещё никогда не думал, что будет так краснеть и негодовать из-за одной фразы. — Неправда, — получается тихо и как-то жалобно. — Я сразу понял что ты глупый, — Чон хмыкает и закончив, прикрывает глаза. — Тринадцать тысяч девятьсот двадцать одна. Уже четыре утра... тебе не нужно домой? А вообщем? Какого Хосок вообще спрашивает? Ему не плевать? — Нужно... но я немного полежу с тобой. Дома мне одиноко. «А он боится одиночества...» — проносится в мыслях альфы. — Так стоп, — Юнги приподнимается и поднимает голову, вглядываясь в небо. — еЕли это то о чем я думаю... — а омежка поверить не может. «Неужели Хоби считает... звезды?» — Звезды — моя страсть. Можешь считать меня дураком, но я... — уже хочет продолжить Хосок, но омежка незаметно для Чона садится на его бедра, ставя ноги по обе стороны, упираясь в грудь ладонями и заслоняя альфе вид на небо. — Это же невероятно! — восклицает омежка, ярко улыбаясь. — Никогда не подумал бы, что такое возможно, научишь меня? Нет! Лучше всегда бери меня с собой! — этот Юнги точно заведет Хосока в могилу. — Что ты делаешь? — потирая переносицу, спрашивает Чон, оценивая всю сложность ситуации. — Официально прошу всегда брать меня с собой! — Юнги мило хмурится и поднимает вверх указательный палец. Хосок начинает улыбаться. Юнги первый кто не осудил Хосока. Хосок первый кто сказал Юнги, что его глаза красивые. *** — Ты уже здесь?! — омежка бежит по каменному берегу прямо к альфе, стоящему к нему спиной. На Чоне темная толстовка, серые джинсы и потрепанные белые Найки. Альфа улыбается, слыша знакомый голос и вдыхает аромат Мина. Поворачивается к нему, а Юнги падает к нему в объятия, а тот обнимает в ответ. Проходит несколько секунд, а Хосок только больше не хочет отстраняться от своего источника тепла. Но Юнги делает это первым, подняв на него излюбленные Хосоком глаза и ослабив хватку на шее альфы. — Мы будем считать звезды? — спрашивает Мин с мягкой улыбкой и блеском в глазах. Теплый ветер растрепывает мягкие, пушистые волосы омежки, а реснички мило подрагивают. На щечках обоих появился легкий румянец от ветра, ну и не только ветра... а на носу альфы так и блестят веснушки от которых Юнги без ума. — Твои глаза красивее всех звёзд и созвездий вместе взятых... — Юнги ещё больше краснеет. Мин знает, что Хосок любит звезды больше всего в этом мире, и то что он говорит такое, означает, что его глаза и правда... необыкновенные. Опускает взгляд вниз, но Чон перехватывает пальцами его подбородок и заставляет посмотреть на себя, — запомни, я люблю их. Сердце бешено колотиться, а потом и вовсе в пятки уходит. Невыносимо близко, невозможно откровенно. Юнги сам поддаётся и врезается носом в грудь альфы, прижимаясь всем телом к нему и обнимает только сильнее. Хосок отвечает тем же. Обнимает омежку за талию, буквально вжимая в себя и утыкаясь носом в его темную и немного кудрявую макушку. — Твоя улыбка невероятная, я хочу, чтобы ты улыбался чаще. Хочу, чтобы ты знал, что я очень люблю её, — поднимая глаза, Юнги четко говорит, не давая усомниться в своих словах. В том, что с ними он отдал ему свое сердце. — Я буду улыбаться только для тебя Юнни, — обещает. Юнги для Хосока заменяет воздух. А без воздуха невозможно жить. Вот и Хосок не сможет жить без Юнги. — О такой вечности я буду мечтать каждую секунду своей жизни, — шепчет Юн и роняет маленькую слезинку, улыбаясь счастливо. — Я подарю её тебе, — Хосок отстраняется немного и когда Юнги сам к нему тянется и запускает пальцы в его русые волосы, Чон наклоняется к нему, ставя свою ладонь на его щеку и касается его губ. Целует. Медленно, так, чтобы этот первый поцелуй Юнги навсегда запомнил. Трепет в сердцах обоих все больше разгорается, а по коже бегут мурашки. Хосок сминает сладкие губы бережно и предельно нежно. Юнги мечтал об этом все время, все их шесть встреч под звездным небом. — Спасибо что забрал мой первый поцелуй... — тихо шепчет прямо в губы Хосока и улыбается. — Я боюсь дышать когда прикасаюсь к тебе, — Хосок кратко целует медовые губы напротив ещё раз и отстраняясь от них с большой неохотой, прижимает Юнги к себе ещё сильнее. — Спасибо, что отдал мне свой первый поцелуй. — Так мы будем считать звезды? — спрашивает, чтобы ещё раз с улыбкой услышать: — Твои глаза прекраснее всех звёзд и созвездий на ночном небе. Я люблю их. Я люблю тебя.