Уметь жертвовать собой

*** Цукишима сидит в зале ожидания больницы. Он даже не помнит, сколько времени прошло с тех пор, как врач вышел из операционной и, ничего не сказав, покачал головой. Внутри всё мигом рухнуло. И ему кажется, что сил на то, чтобы встать и пойти продолжать жить, практически не осталось. Очередной вызов не предвещал никакой беды. Так, во всяком случае, думал каждый из них, когда они приехали на место. Всего лишь локальный пожар в жилом секторе. Всего лишь один дом. Вот только одну жизнь спасти так и не удалось. Цукишима сидит, сжимая что есть мочи свои перчатки. Как же так получилось? Попытаться найти себе какое-то оправдание? Не в его стиле. Обвинить кого-то? Разве только себя в чрезмерной медлительности. - Ууух, - знакомое движение сбоку, на которое Кей никоим образом не реагирует. - Ну и денёк, а?  Кей работает в команде Куроо уже почти полгода. И до сих пор не нашёл ответа на свой вопрос, почему их главный всегда встречает любое препятствие с довольной ухмылкой на лице. Хочется сказать, Куроо, черт побери, мы сегодня человека не спасли, а ты тут сидишь лыбишься. Но он молчит, продолжая рассматривать свои перчатки.  - Прекрати, - начинает Тетцуро, видя, что если не остановить Цукишиму сейчас, то он съест себя раньше, чем они дождутся остальных.  - Прекратить что? - сиплый голос еле-еле продирается сквозь пустыню в глотке.  - Заниматься самоедством, - Кей снова ничего не отвечает. - Твоей вины в этом нет. Ты слышал заключение врачей? У старушки была неоперабельная опухоль лёгких, - надеясь, что хоть это как-то вернёт Кея в строй. Но в ответ снова никакой реакции. - Твою мать, Кей, - Куроо даже злился с ухмылкой на лице, и от этого обычно становилось страшно. Обычно, но не сейчас. - Здоровый человек-то не факт, что выжил в этой ситуации, а тут проблемы с лёгкими. Бабулька уже была не жилец. Ты не виноват.  Вот так просто, думает Кей. Успей я к ней раньше, сколько бы она ещё прожила? День? Месяц? Год? Какое это имеет значение сейчас, она бы просто сколько-нибудь ещё прожила.  - А кто виноват? - он наконец-то поворачивается к Куроо лицом, и они видят друг в друге одну и ту же картину: чернющие от копоти лица, по которым тонкими линиями скатывалась влага из слезившихся от угарного газа глаз.  - Никто, - главный пожимает плечами. - Просто так сложились обстоятельства.  - Не знал, что ты уверовал в случай.  - Цукки, послушай, - Куроо вдруг резко наклоняется к нему, кладя руку на плечо, - такая у нас работа. Люди гибнут повсеместно, мы не всесильные и не в нашей власти спасти всех. Ты и так сегодня выложился по полной, - он отстраняется, но руку не убирает. - По-хорошему, мне бы тебе выговор высказать, что ты побежал туда, ослушавшись приказа, но... - он запинается и отвлекается на жужжащий в кармане телефон. - Пойдём, - хлопок по плечу, - Бокуто ждёт нас внизу.  Когда они уже собираются выходить из больницы, их окликает женский голос.  - Извините, - женщина с двумя детьми: мальчик, лет 5-6, держит маму за руку и девочка, чуть старше 2х лет, сидит у мамы на руках, сжимая её ладошками за шею. - Мне сказали, что это вы...Что это вы спасли маму.  "Спасли?! - Цукишиме хочется орать. - Да ведь я же..." - Спасибо Вам огромное, - продолжает женщина еле слабым от долгого рыдания голосом, - за то, что вернулись за... За ней.  - Мы всего лишь выполняли нашу работу, - на удивление тихо говорит Куроо за обоих, когда понимает, что Кей вряд ли в состоянии что-то ответить.  Мальчишка, как будто почувствовав, что это именно Цукишима вытащил его бабушку, подбегает к нему и обнимает.  - Дядя пожарный, когда я вырасту, я хочу стать таким же, как вы!  Кею хочется встать на колени и умолять, срывая глотку, этого маленького мальчика ни за что не вступать на эту кривую дорожку. Потому что она тебя покалечит. Если не физически, то морально.  Но Цукишима этого не делает. В конце концов, его никто не смог остановить, когда он слепо следовал своей мечте. Вместо этого он кладёт руку на голову мальчишки и треплет волосы своей ладонью, которая уже успела за столь короткий период работы пожарным покрыться многочисленными шрамами. Мальчик отходит к матери, а она вопреки всему улыбается. Дорожки на лице Цукишимы вновь блестят от влаги.  *** В часть они возвращаются в абсолютной тишине.  - Так, у каждого 20 минут на то, чтоб привести себя в порядок, потом собрание, - заявляет Куроо по приезде. И никто снова не говорит ни слова. Потому что все и так знают, что делать.  Собрание Куроо проводил мастерски - заваливаясь в бар по соседству. Такая своеобразная традиция их бригады. Причём Тетцуро никогда не настаивал на том, чтобы все сидели за одним столом. Потому что иногда каждому просто надо было обдумать пережитый день, зная, что рядом, в одних стенах с тобой, твоя команда. И это помогало.  Цукишиму Куроо находит за барной стойкой. Когда Дайчи чуть больше половины года назад позвонил и сказал, что к нему в бригаду переводится чуть ли не самый лучший ученик Савамуры, Куроо даже и не удивился. Всё прекрасно знали, что плохих учеников Дайчи не выпускает. А уж тем более не даёт рекомендации для вступления в центральное пожарное отделение Токио.   Цукишима в самую первую встречу напомнил Куроо самого себя пятилетней давности - такой же запал в глазах, покрытый показушным юношеским пофигизмом, Кей также сходу заявил, что он знает себе цену и может это доказать, собственно, что он и делал каждый выезд. А ещё Цукишима порой ослушивался приказы главного. И в этом он тоже напоминал Куроо самого себя.  - Расскажи мне, - сев на соседнее кресло, говорит Куроо.  - Что именно? - Кей даже не поворачивает голову в его сторону, проводя пальцами по кромке бокала перед собой.  - Чем ты руководствовался, когда бросался в огонь, ослушавшись приказа?  - Это выговор?  - Хех, - усмехается Куроо, вспоминая, что за последние полгода довольно часто выслушивал от своей команды, что слишком много вольностей позволяет временами этому новичку, - нормальные люди называют это "поговорить по душам", Цукки.  - Как будто мы похожи на нормальных, - фыркает Кей.  - Твоя правда, - признает Тецуро поражение в этом раунде, - нормальные на такое не пойдут. Так что же двигало тобой в тот момент, а?  - Не знаю, - отвечает Цукишима, пожимая плечами, - я просто... Я просто представил на месте этой старушки любого из своих близких. Родителей, брата, друзей. Что было бы, если за бы на ними никто не пришёл. Как бы я потом смог жить, осознавая это.  - Оя, Цукки, а мы похожи ещё больше, оказывается, - с задором восклицает Куроо. На сведенные в непонимании брови он продолжает, - Я поначалу тоже так несся, не слушая никого. Мечтал спасти всех и вся.  - А потом? - А потом случилось так, что мне не удалось спасти целую семью из-за моей же оплошности, хотя меня об этом предупреждали, - горько выдаёт Тетцуро. - Представляешь, первая потеря и сразу вся семья? - он замолкает на какое-то время. Цукишима смотрит на него во все глаза. - Почему... - он прокашливается. - Почему ты не рассказывал раньше?  - А какой в этом толк? Пока ты сам через это не прошёл, не понял бы.  - И то верно, - согласно кивает Цукишима.  - Так что, с боевым крещением, тебя - салютует ему Тетцуро. Кей молча чокается стаканом в ответ.  Два молодых человека, чья мечта спасать людей, оборвалась в тот самый момент, когда чужую жизнь спасти не удалось, продолжили сидеть в тишине. ***  - План такой: нас поднимают вот сюда, - Куроо указывает пальцем на плане здания, - двое из нас остаются на этом этаже, двое идут на этаж ниже, двое остаются в кабине подъёмника. Пока мы там будем прогуливаться, остальные будут пытаться потушить это снаружи. Наша основная задача, - он обводит четверых, Бокуто, Акааши, Цукишиму и самого себя пальцем, - вывести людей к Каю и Конохе, они тут сами будут разбираться. - А лестница? - спрашивает Бокуто. - Опасно, - отрезает Куроо, - конструкция старая, если огонь дойдёт туда, может рухнуть. Будем работать пока по этому плану, если вдруг какой-то форс-мажор, будем решать по ходу. Цукишима думает про себя, что сам пожар Куроо форс-мажором не считал. Обычное дело, подумаешь. Ну пожар, и?  Всё послушно кивают и принимаются за работу. - Чёрт, - пока они понимаются Куроо, задрав голову, анализирует ситуацию, - огонь перекинулся на крышу. - А там? - снова Бокуто. - А там газовые баллоны. - То есть ничего хорошего? - констатирует Акааши. - То есть нам надо вытащить всех, как можно быстрее, - Куроо кивает, но Кей сквозь маску видит, что сейчас от улыбки на лице ни следа. Когда они оказываются внутри, Куроо пальцами показывает: они с Цукки идут на этаж ниже, Бокуто с Акааши остаются на этом. На лестнице становится понятно, что огонь сюда уже всё-таки добрался и пробираться обратно будет не так легко.  - Кай, дуй на лестницу со шлангом, - говорит в рацию Куроо. - Понял. На этаже ниже оказывается чуть меньше огня, но больше гари. Нескольких женщин приходится тащить на себе, потому что они были без сознания. Вся проблема была в том, что на этаже, где работали Куроо и Цукишима, все окна были не предназначены для того, чтобы через них вытаскивали людей. Поэтому приходилось тащить всех в одно место – обратно к подъёмнику. Через какое-то время, когда они вчетвером снова оказываются рядом, Куроо спихивает какого-то мужика в руки Бокуто.  - Держи, я возвращаюсь.  - Ты же говорил, что это последний? - непонимающе смотрит Бокуто.  - Мне показалось, что там ещё кто-то кричал.  - Показалось или ты уверен, что там кто-то есть? - встревает уже Кей.  - Я уверен, что мне показалось, но проверить надо.  - Бро, - начинает Бокуто.  - Я иду. Это не обсуждается. Сообщу по рации обстановку.   - Коноха сказал, что огонь достаточно быстро распространяется, - говорит Акааши, - а это значит.... - Значит, что крыша может бомбануть в любой момент, - перебивая, заканчивает за него Цукишима.  - Именно поэтому я быстренько сбегаю туда ещё раз, если что, ты за главного, - кидает он Акааши. - Ждёте меня 5 минут, если не возвращаюсь, вы спускаетесь. Это понятно? - никто не кивает. - Я пойду с тобой, - выдаёт Кей, следуя какое-то время за Тетцуро, когда Бокуто с Акааши, не согласившись с приказом, но понимая, что другого пути у них нет, идут в сторону подъёмника.  - Ещё чего, - Куроо доходит до двери и разворачивается, - Цукишима, приказ был ждать меня там. С одним я и сам как-нибудь справлюсь.  - А если нет?  - Твою мать, Кей. Крыша вот-вот полетит на воздух. Шуруй наружу и жди там, - Кей не двигается с места, и этим Цукишима очень напоминал Куроо самого себя. Потому что однажды он также не слушал и следовал за главным, потому что видел рядом с ним самое безопасное место на планете. И тут он понимает, точнее вспоминает это чувство: Кею страшно. - Ну же, Цукки, не переживай ты так, я обязательно вернусь и, так уж и быть, свожу тебя на свидание, если ты так настаиваешь на совместной прогулке, - в надежде хоть как-то подстегнуть новичка.  - Что? - осознавая, что Куроо ему только что предложил, Цукишима приходит в себя. - Да иди ты, я ведь...  - Вот и славненько, - салютует ему Куроо, - я и пошёл.  Кей возмущенно спрыгивает в кабину, и в ожидании Куроо так они проводят 5 минут. Никто не возвращается.  - Он сказал, ждать 5 минут, - констатирует Акааши. - Спускаемся.  - Ты что, прикалываешься? Надо дождаться.  - Цукишима, - когда Куроо несколько месяцев назад объявил, что Акааши на крайний случай будет его замом, никто этому даже не удивился. Он единственный мог совладать с чувствами и руководствоваться разумом. - Как бы я ни дорожил Куроо, он сказал спускаться. Это приказ. Внутри себя Кей воспламенялся и сгорал до тла несколько раз, пока они спускались до первого этажа. На земле туда-сюда сновали пострадавшие, медики и пожарные из других бригад, на которых были первые три этажа.  Через несколько минут крыша все-таки рванула. Как и последние два этажа.  - Твою мать, Куроо! - орёт в рацию Бокуто, надеясь на лучшее. - Куроо, ответь.  В динамике раздается только молчаливое шипение.  - Это ты виноват! - когда спустя несколько минут ни Куроо, ни ответа не последовало, Кей налетает на Акааши, хватая того за грудки. Просто потому что когда теряешь кого-то, то проще обвинить другого, а не себя. Иначе в голове будет тотальный бардак и потеряются все ориентиры. - Если бы мы дождались...  - Остынь, эй! - с разных сторон одновременно подлетают Бокуто и Коноха, разнимая и удерживая Цукишиму и Акааши. - Чувак, никто не виноват в этом. Уж точно не Акааши.  Кей вырывается из захвата и оседает на асфальт, хватаясь за голову. Он не привык терять кого-то. Он даже не знает, можно ли к такому привыкнуть. А тут за последнюю неделю из-за него….уже второй? Бокуто, обняв себя руками, отходит от них подальше, чтобы никто не видел последствия той истерики, с которой он пытался совладать. Акааши же стоит, понурив голову и сжимая руки в кулаки.  - Слушайте, - к ним подходит кто-то из другой бригады. - Там наши ещё раз шерстили третий этаж, говорят, кто-то там застрял, но наши все на месте. У вас как?  Цукишима даже не помнит, как моментально встаёт с места и бежит внутрь, не услышав ни единого крика о том, что по лестнице опасно, что она в любой момент может обвалиться, что вообще там может быть и не Куроо. Жертвовать собой не так сложно, когда есть ради кого.  Тетцуро он находит в обломках на третьем этаже. Тот действительно держит под собой какого-то мужика. - Черт, Куроо! – кричит Кей, пытаясь посильнее встряхнуть главного. – Вставай, слышишь. Никакой реакции. Цукишима головой понимает, что ему, как пожарному, надо сначала вытащить и спасти мужика, потом уже вернуться за Куроо, но сердцем...Выбор – штука очень сложная, особенно если на обеих чашах весов человеческие жизни. Особенно, если одной жизнью ты дорожишь больше. - Бокуто, это Цукишима, - говорит он в рацио, - он здесь, повторяю, Куроо здесь. - Понял тебя, помощь нужна? - Да, тут ещё один. Они под завалами. - Черт, этот засранец всё-таки оказался прав, а? Выдвигаемся. *** Собрание в этот раз проводили в больничном кафетерии. Бокуто, Акааши, Кай и Коноха сидели за столом, Цукишима в стороне стоял возле окна. - Ребята, а чего у вас такие кислые лица? – медсестра вкатывает Куроо, который с переломанными рукой и несколькими ребрами, с растяжением в ноге, сам, к сожалению, дойти не сумел бы. – Кого хороните-то? - Свои нервные клетки, - язвит Акааши. Каждый знал, у него хоть порой и непроницаемое лицо, но внутри этот этого парня разъедали эмоции. - Ты всё сделал правильно, Кейджи, - Акааши только молча кивает. - Ну и напугал же ты нас, Тетцу, - Бокуто от усталости превратился в лужицу на столе. – Давай, ты так больше не будешь делать? - Я надеюсь, никто так больше не будет делать, - вставляет Коноха, осматривая каждого. – Не только на Куроо живого места не осталось. По правде сказать, так оно и было. Потому что у Кея на скуле красуются огромный синяк и ссадина, разодраны руки в кровь, где-то даже до мяса, и до сих пор слезятся глаза и саднит горло. У Бокуто из критичного обгорела правая сторона лица, Кейджи же сидит с перебинтованной головой, потому что ему прилетело какой-то балкой на лестнице. Порой, чтобы спасти чью-то жизнь, приходится платить частичкой своей. Ребята это прекрасно знали. - Медсестра дала мне это, - Куроо показывает на маркер в руке, - кто-нибудь хочет первым оставить автограф? Когда все сидящие за столом расписываются и Куроо, шипя, выгоняет их со словами, «идите все отдыхайте, у нас пока выходные на пару дней», он сам подъезжает к Цукишиме, управляя креслом одной рукой. Этому тоже быстро учишься, когда после вызовов приезжаешь вот в таком состоянии. - А ты мне оставишь что-нибудь на память? – Кей молчит, продолжая рассматривать что-то на улице. Тетцуро вздыхает. Да, с этим парнем легко никогда и не было. – Иди домой, Цукки. - Ты мог умереть, - хрипит тот. - Да, - согласно кивает Куроо. - Ты мог умереть, - снова как мантру повторяет Цукишима, закрывая глаза. - Цукки, ну ты чего? - Ты. Мог. Умереть, - Кей разворачивается к нему, и Куроо видит, что из глаз всё ещё скатываются слезы. - Теперь понимаешь, что чувствовал тогда я, когда ты побежал за этой старушенцией? – после недолгого молчания говорит Куроо. - Это ты меня так проучить решил? - Нет, просто у нас работа такая – уметь жертвовать собой. Несмотря ни на что, к сожалению. Цукишима медленно оседает по стене на пол. - Я никогда в жизни так не подрывался с места, - стеклянный взгляд в никуда. - Знаю. - Когда тебя нашел, единственное, о чем мог думать, только бы ты живой был. - Знаю. - Я даже поцапался с одним медиком, когда тебя укладывали в карету скорой помощи, - он пальцем показывает на синяк на лице. - Ну-ка? – Куроо цепляет его за подбородок, рассматривая это произведение искусства, и смеётся. Чтобы Цукишима и дрался? – Ты дурак, что ли? Медики то тебе чем не угодили? - Мне не понравилось, как они тебя укладывали на носилки…я думал, мало ли что с позвоночником… - А ты как всегда знаешь всё лучше всех, да? - Пф, - Кей убирает руку Куроо от своего лица и опускает голову. - Спасибо, - Тетцуро кладет свою руку на макушку Цукишимы и благодарно треплет по волосам. – За то, что верил и спас. Цукишиму трясёт то ли от рыданий, то ли от усталости. Но руку он не скидывает. Через какое-то время медсестра возвращается за Куроо, объявляя, что тому пора на процедуры. Блондин подходит к столу, берет маркер и оставляет на гипсе надпись, в которой Тетцуро разбирает адрес, название места и время. - Что это? – он переводит непонимающий взгляд с гипса на Цукишиму. - Ты задолжал мне свидание. Или тебе там память отшибло? - С огнём играешь, Цукки, - хмыкает Куроо. Последнее, что оставляет за собой Кей перед уходом, - нарисованное на гипсе сердечко.