Наши желания

До отведенных Кальдмееру покоев они дошли в полном молчании. В молчании с минуту постояли на пороге, словно впервые оказались в этой комнате. В молчании подошли к камину — Олаф опустился в кресло, а Вальдес остался стоять, чуть повернувшись к огню и протянув к нему руки, как будто ему внезапно стало холодно. После устроенной Вальдесом в кабинете регента сцены — подобрать другое определение не получалось при всем желании — Олаф не знал, что сказать. Слова разбегались испуганными зверьками, и снова вернулась Хексбергская неловкость, неловкость их самой первой, такой странной встречи. И, как и тогда, в Хексберг, Олаф произнес первое, что пришло в голову — единственный вопрос, который только и имел значение. — Зачем? Во имя Создателя, Ротгер, зачем вы это сделали? — Сделал что? — усмехнулся Вальдес, не открываясь от изучения игры своенравного пламени. Олаф чуть поморщился: игра в непонимание казалась неуместной. — Ротгер… Ворвавшийся в кабинет регента с требованием не отпускать пленников адмирал заложил руки за спину и четко развернулся лицом к собеседнику: — Я еще ничего не сделал. Вальдес выделял голосом каждое слово, и с каждым новым ударением Олафа все сильнее пробирал озноб. — Ротгер, не сходите с ума. — Предположение, что Вальдес в этой ситуации и в самом деле способен сделать что-то наперекор воле регента Талига, казалось безумным — но не зря же его называют «Бешеным». — Вы уверены, что мне есть с чего сходить? — отшутился тот, но Олаф, вопреки обыкновению, даже не улыбнулся. — Сегодня я и правда в этом сомневаюсь. Зачем?.. Вальдес невесело усмехнулся и запрокинул голову: — Скажем так: у меня есть свои причины, чтобы вас не отпускать. — Ротгер! Олаф давно привык к игривым намекам Вальдеса, привык игнорировать и их, и стук собственного сердца, в такие моменты на несколько долгих секунд убыстряющего бег, но сегодня это почему-то казалось особенно сложным. — Я серьезно. Вам не следует уезжать, Кальдмеер, слышите! — Слышу. Он и в самом деле это уже слышал — меньше часа назад Вальдес прокричал те же самые слова в присутствии герцога Ноймаринена. Олаф ненадолго опустил веки, прощаясь с тихими вечерами, проведенными в разговорах ни о чем, а когда снова открыл глаза, ровным голосом спросил: — Вы подозреваете регента Талига в нечестной игре? Они долго делали вид, что войны — этой разделяющей их пропасти — не существует, но она догнала их огромной приливной волной. Догнала — и накрыла с головой, неизбежно и безысходно. Олаф неосознанно приподнял голову, будто и в самом деле тонул, захлебываясь ледяной соленой водой. Но Вальдес неожиданно рассмеялся. — Нет. Оставьте нашу политику в покое, господин адмирал цур зее. Сосредоточьтесь лучше на своей. Смех Олафа отразился от стен горьким эхо. — На чем вы мне предлагаете сосредоточиться? На замке Печальных лебедей, куда я вполне могу попасть по возвращении? Спасибо, я в курсе. Но это не имеет значения. — Кошки с две не имеет! — взорвался Вальдес и подскочил к креслу вплотную. Черные глаза горели огнем — Олаф читал в них летопись всех прошлых и будущих сражений Талига и Дриксен. Вернувшаяся война не желала уходить, но Вальдес — ей наперекор — был рядом. И дрожал — от ярости и того, что принято называть страхом, хотя это слово не достойно описывать подобное горько-сладкое чувство. — А вы бы остались? В глазах Вальдеса моментально потух пожар. Он витиевато выругался по-кэналлийски и, опустившись на корточки, осторожно накрыл руку Олафа своей: — Я не хочу, чтобы вас убили, — через минуту — через вечность — произнес он странным, почти умоляющим тоном. — Я знаю, — кивнул Олаф, впервые за все время их знакомства не делая ни малейшей попытки отодвинуться. — Но наши желания не имеют значения. — Наши желания не имеют значения… — эхом повторил Вальдес и резко поднялся на ноги. — Вы так часто это повторяете, господин адмирал цур зее, что я скоро начну в это верить. Он дернулся, собираясь уйти, но Олаф перехватил его руку: — Останьтесь. — Зачем? Олаф быстро поднялся с кресла, одновременно притягивая Вальдеса ближе, и прижал горячие пальцы к его губам: — Скажем так: у меня есть свои причины, чтобы вас не отпускать.

Конец