Smile for me

      Смотреть на то, как погибает твой любимый, чертовски больно, но ещё больнее от того, что ты понимаешь, как облажался, ведь мог спасти, мог помочь, защитить, но не успел. Враги были быстрее, шустрее, они знали, куда бить, и, не медля ни секунды, ударили. И, к несчастью для Тони, ударили они не по городу и не по нему самому, а по Локи, который не вовремя решил сыграть в героя, чем поплатился сейчас, истекая кровью и еле шевеля губами, в попытках хоть что-то из себя выдавить. Локи тяжело дышал, хрипел, из его горла то и дело стекала густая кровь, пачкая как его любимую одежду, так и Тони, что прижимал его к себе, отчаянно крича и моля Джарвиса вызвать скорую. Но тот молчал, все вокруг молчали, знали, что это всё, знали, что Локи умирает, и ему осталось всего ничего, а Мстители ничего не могли сделать, только с сочувствием смотреть на то, как Тони плачет, как маленький и беззащитный ребёнок, потерявший свою мать, отчаянно не понимая, что происходит, и почему абсолютно никто не хочет помочь его Локи. Его Северному Оленю, который умирал буквально на его дрожащих руках.       — Тони... — начал было осторожно Стив, пытаясь хоть чем-то помочь, возможно, оправдаться, как был перебит яростным и полным ненависти криком Тони, заставившим тут же потерять былую уверенность и замолчать. А ведь он так сильно не злился даже на Баки, когда узнал о его причастности к убийству своих родителей.       — Ты виноват! — зашипел изобретатель, удобнее укладывая мужа в своих руках, подставляя под чужую голову свой пиджак, — Вы все виноваты! Из-за вас он пошёл на это! Из-за вас, чёрт возьми! Вы все виноваты в том, что он сейчас лежит и, буквально, захлёбывается кровью!       — Старк, прошу, пойми, без него ничего не получилось бы. Ты ведь сам знаешь, что нам нужна была его помощь...       — Нет! Если бы он не пришёл, если бы вы не просили, он бы сейчас не истекал кровью! Вы не верили в него, в то, что он, чёрт возьми, может любить! В то... Что он изменился, стал тем, кем вы сами хотели его видеть... Но вы всё так же считаете его монстром... Монстром, который спас вас всех, и из-за вас же сейчас в таком состоянии. Это не он монстр, а вы!       Старку было правда всё равно на то, сожалеют ли они о своей ошибке или нет. Он прекрасно понимал, почему молчал Джарвис, почему друзья даже не пытались помочь или сделать хоть что-то, но его это не интересовало. Его сейчас интересовал только тот, кто, несмотря на кашель и кровь изо рта и окровавленного бока, смотрел на него, и ... Улыбался. Несмотря ни на что, он был счастлив.       — Почему ты улыбаешься? Почему?! Тебе больно! Тебе плохо! Зачем ты вообще пришёл? Зачем решил помочь? Ты ведь знал, что этот урод ищет тебя! Мы бы сами смогли всё... Локс... Идиот! Ты такой идиот! — слёзы всё катились и катились по его щекам, и ему даже не было стыдно за то, что другие могут о нём подумать. Да и зачем, когда ты можешь сосредоточиться на одном наглом боге, который ради тебя, ради этого города сейчас лежит и умирает, — Локс... — тихий шепот, а за ним сдавленные рыдания. Тони прижал окровавленное тело бога к себе, не заботясь о том, что и его одежда полностью в чужой крови. Было ли противно? Разве что только от самого себя, который предал его. Обещал быть с ним, но не сдержал обещание. Самая большая ошибка в его жизни.       — Я... Люблю... — сдавленно прохрипел трикстер, начиная опять кашлять тёмной, густой кровью.       — Прошу, молчи. Молчи! Тебе нельзя! Нельзя говорить... Ты весь в крови... Весь!       Локи хрипло рассмеялся, сказав, что знает, и, схватив своего мужа за майку, потянул вниз на себя, впиваясь в губы поцелуем, тем самым желая показать всю ту любовь, что он испытывает к этому смертному, к которому, казалось, совсем недавно он не испытывал ничего. А сейчас он готов буквально кричать о том, что любит, что хочет быть с ним, и что всё это он сделал не ради города, не ради людей, и даже не ради этих жалких Мстителей, которые стояли за спиной Тони, как какие-то идиоты, не зная куда себя деть, чувствуя огромную вину. Нет, он это сделал ради него и своего ребёнка. Все смотрели вниз, и только один Паркер смотрел на них и плакал, не желая верить в то, что это вообще может быть правдой.       «Чего ты плачешь? В этом нет твоей вины, глупый мальчик. Сынок... я люблю тебя, прости, что вот так вот ухожу, оставив тебя одного с Тони. Поверь, я не мог по-другому...»       — Локс, ты обещал не рисковать, ты клялся, что до самого конца будешь со мной. Ты обещал мне это... Обещал... Помнишь, тогда, когда мы обсуждали с тобой усыновление Пита?... Ты сказал, что мы вырастим из него настоящего героя и хорошего человека. Так, неужели... Ты сейчас оставляешь всё на одного меня? Жизнь моя, прошу, не уходи...       — Старк, — шёпот на ухо, заставляющий тело покрыться мурашками, — Не забудь... Ждёт, он ждёт.       — Помню, любимый, я помню нашу мечту, обещаю, что как только мы все вместе поправимся, так сразу же подпишем нужные документы. Но не думаешь ли ты, что без тебя это будет уже не то? Прошу, вылечи себя, прошу.       — Магия, немного... Питер, — Локи перевёл тёплый взгляд на Паучка, который не медля и не смея ослушаться бога, который воспитывал его как своего сына, подошёл к ним, медленно осел на колени, хватая того за холодные руки, желая хоть напоследок быть с ним. — спасибо.       — Лоло... — всхлип. Ребёнок прижался к чужой груди, вырывая из чужих губ тихое и болезненное шипение, но он не отстранился, всё сильнее прижимая к себе, тем самым пытаясь запомнить напоследок его запах, его тепло, и тёплые, но леденеющие руки, что, к счастью, принялись гладить кудрявые волосы. Парень рассмеялся, срываясь на плач и всхлипы. Если не сейчас, то никогда, да? — Не умирай. Не умирай, я тебя прошу. Папа... Умоляю, сделай что-нибудь! Тони, ты можешь! Ты же можешь!       — Это то, что я так долго хотел услышать... Папа... Скажи. Скажи ещё... — счастливо засмеялся Локи, не обращая ни малейшего внимания на боль и желание поскорее уснуть. Так бывает, когда смерть близка, да? Он скоро умрёт, но умрёт безумно счастливым.       — Папа! Папа! Папа! Слышишь?! Слышишь?! Я выполнил твоё желание, так и ты выполни моё! Не умирай! Пожалуйста! Ты обещал, обещал забрать меня к себе с Тони! Обещал...       — Ты забываешь, что я бог лжи? — смешок. Постепенно, шаг за шагом, его накрывала усталость. Он понимал, что ещё немного... Ещё немного... — Пит, я люблю тебя. — рука легла на питеровское плечо, несильно сжав, — Отпусти меня. Меня уже считай что нет.       — Идиот! Что ты несёшь?! — опять не выдержал Старк, переходя на крик, он схватил того за грудки, притягивая к себе и прижимая к своей груди, всеми силами цепляясь за хорошее. Не мог же он уйти, после всего того, что между ними было?       Питер, не выдержав больше этого, отвернулся и, быстро шагнув обратно, оказался в капкане тёплых и надёжных рук Романовой, которая обняла его и, прижав к своей груди, принялась что-то успокаивающе шептать на ухо, поглаживая подрагивающую спину в надежде успокоить, поддержать. Но они оба знали, что ничем хорошим это не закончится. Из тяжёлых раздумий их вывел полный отчаянья крик некогда счастливого человека — Тони Старка, который орал и бил обеими руками в грудь своего мужа, тем самым, кажется, пытаясь вернуть его к жизни.       Локи умер. Умер, защищая своих родных, свою семью, возможно, и не только их, но и весь город в целом. Он умер достойно, ему было за что умирать, и именно поэтому перед тем, как умереть, тот положил руку на лоб своего смертного, тихо шепча последнее заклинание, которое и забрало с собой его последний вздох. Его смертный был ему верен, он будет воспитывать их сына, и он же заслуживает счастливой жизни. Такова последняя воля умершего.

~*~*~*

      Старку перестали сниться кошмары, Локи хорошо постарался, и теперь тот либо ничего не видит, либо видит исключительно хорошее. Изобретатель знал, что если бы не этот дар, то, возможно, Локи удалось бы спасти, и поэтому всем сердцем ненавидел каждый хороший сон, похуже всех ужасов, что обычно ему снились. Что касается Питера, то с ним дела обстояли намного лучше, его, уже официально, сын хорошо закончил школу и сейчас проходил практику в его фирме, и Тони гордился им, ведь тот добился всего сам. Отношения Питера и Тони стали намного ближе, чем раньше, и теперь у двух мужчин не было секретов друг от друга. Каждый день проходил по-разному, но одно не менялось никогда, даже спустя года, — они ходили на могилу к Локи, который стал героем города, и ставили в его честь любимые цветы трикстера — подснежники. Подснежники, которые лежали рядом с горой других цветов и мягких игрушек, что приносили люди в честь уважения и любви к этому некогда плохому богу.