Травка, как начало интересного вечера

США всегда был садистом. Многих воспитывают рукоприкладством, заставляют сломаться и подчиниться. Этот же, каждый раз получая плетью или тростью отца, по любой из попавшихся строгому мужчине под руку частей тела, становился все более агрессивным. Он желал отомстить, заставить почувствовать эту боль. Но самое главное, почувствовать удовольствие от его страданий. С появлением в жизни мачехи, Франции, а после и младшего брата, Канады, он стал только опаснее. Ревность брала верх. "Почему они никогда не страдают за свои оплошности? Почему только я должен испытывать боль?" Злые мысли о жестоких убийствах роем заполняли голову, не давая ночами спать. Пару раз он заходил в комнату брата с ножом, желая хоть как-то насладиться кровопролитием, но каждый раз останавливал себя. Мнение окружающих и желание быть частью общества давили на него. Подросток не хотел становиться тем монстром, которым его считали. Аме ни разу не пожалел, что не тронул брата. Тот смог сделать его мягче и смягчить отца. Садизм ушёл на задний план, осталась цель: забота о младшем. Но, несмотря на все мольбы Франции, несмотря на мольбы Канады, отец смягчился лишь на время. Избиения и наказания плетью не прекратились. Старший получал вдвойне, не давая своё чудо в обиду. Со временем, из-за частых побоев, из-за подавления агрессии в себе, развилась не то привычка, не то потребность получать эту дозу боли. Почувствовать себя живым, не становясь угрозой другим, подавляя свой гнев и воспитывая в себе удовольствие от боли не в её нанесении кому-либо, а в её получении. Старший сын снова упал (куда уж ниже?) в глазах отца. – Сим ты заявляешь, что стал мужеложцем! – кричал Великобритания, в который раз ударяя плетью США по спине. – Ты отринулся от церкви, пошел против природы, непокорное дитя! – Он с презрением смотрел на парня, стоящего на коленях и скрывающего эрекцию возбужденного от боли тела. – Дорогой! Молю помилуй. Сим ты только боле навредишь, – едва ли не на коленях просила мачеха, стараясь хоть как-то помочь приемному сыну. – Плетью не решить совершенных грехов. Помилуй, муж, помилуй дитя. Греховные деяния творят то все вокруг, будь благоразумен! – До сих пор жалею, что не слушал тебя все те годы, – Великобритания снова вздохнул, получая письмо на электронную почту о "достижениях" своего старшего сына. У мужчины были знакомые в полиции, откуда недавно досрочно отпустили США, пойманного с некоторым количеством запрещенных веществ. Казалось, что старший завязал, но похоже, что нет. Англия перевел на счет друга пару сотен долларов за его помощь и тихо, но обреченно вздохнул. Франция подошла к нему со спины, обнимая мужа за плечи и прижимая его к себе. Англия устало потер переносицу, пока она успокаивающе гладила его по плечам. – Ооо да! – Раздался веселый полупьяный крик мужчины средних лет. Он, шатаясь покуривал наркотическую самокрутку из марихуаны. Нидерланды закинулся мухомором и догнался коксом, пока США открывал бутылку шампанского. Никто не хотел чего покрепче, наслаждаясь дешёвым игристым вином. Раздался характерный громкий «чпок», когда пробка вылетела из горла бутылки подобно ракете. Небольшая часть вылилась на пол, остальное поймал ртом Ямайка, не давая алкоголю вылиться – Соси её, детка, – протянул Нидерланды. Триколор снюхнул новую дорожку, наблюдая одним глазом, как "детка" заткнул горло бутылки своим ртом и имитировал минет. – Да, глотай, малыш США державший бутылку в руке усмехнулся, делая однозначный намек на способности Ямайки. Он выпрямил другую руку, снимая с неё напряжение и, снова согнув, поднял к себе, держа самокрутку в трёх пальцах, и сделал затяжку. Закончивший сдерживать игристое вино, Ямайка потянулся вверх к высокому и худому США и завлек его в поцелуй, забирая часть от затяжки в свои лёгкие. Мужчины отпустили губы друг друга, выдыхая едкий дым и снова пьяного улыбнулись, присасываясь обратно. Руки США легли на талию невысокого собутыльника и притянули к себе, пока руки самого Ямайки во всю лапали хорошенький зад мужчины в очках. Языки сплелись, пытаясь установить господство одного над вторым. Мужчины стукались зубами, иногда кусались, жарко и страстно поглощая друг друга. Голова Ямайки опустилась ниже, а зубы оставили след на худой шее США, от чего тот протяжно простонал. Руки наркомана уже во всю гуляли под кофтой и штанами США — Что тут происходит?! — Наркоманское веселье прервал чуть хриплый и строгий бас. Россия посмотрел на небольшую тусовку нариков в подвале своего дома. Он стоял на лестнице и оглядывал их сверху вниз злым взглядом и заметив положение США и Ямайки немного рыкнул: — Все вон отсюда! — И вышвырнул из дома непрошенных гостей — Что за притон ты тут устроил? — Едва не кричал русский на лыбящегося Америку. — Хотел повеселиться с друзьями. Выпить, курнуть, — объяснил он, смотря укуреным взглядом куда-то вверх. — Повеселиться он хотел. С друзьями, — все окна в доме были открыты, но дурманящий дым самокрутки все еще летал в воздухе. Одурманенный этим дымом, Россия не мог ясно думать и из-за общей злости замахнулся огромным кулаком по лицу мужчины напротив. США, от неожиданности, вскрикнул, падая назад на диван за спиной. Он взялся за левую сторону лица обеими руками, но не от боли, а от забытого мазохизма. Губа была немного разбита, на щеке наливался синяк, а мужчина снова почувствовал себя подростком, который научился получать удовольствие от такого. Расслабленный травкой организм сделал своё дело. Оставалось лишь стыдливо прикрывать свое возбуждение от России. Русский был отличным бойцом. С самого детства часто дрался, и дед научил его рукопашному бою, поставив удар. Парень всегда был холоден. Не умел выражать эмоций и завидовал тем, кто легко это делает. Нет, он чувствовал, но не знал, как это показать и что с этим делать. Украина всегда не любил его за это, как и отец. Веселье драки или беготни по крышам сменялось страхом наказания. СССР не боялся использовать силу против детей, что были раз в пять меньше него самого. Каждый раз после хорошей прогулки с друзьями или небольшой драки во дворе, Росс ходил в синяках по всему телу. Иногда его заставляли стоять коленями на гречке или соли, что тоже было не очень то приятно. Особенно горестно было смотреть на то, как наказывали Казахстан. Птенчик часто брал вину на себя за множество проделок младших или старших, даже вину России брал на себя. Сам он был послушный и редко получал, но не мог смотреть на то, как отец бьет уже побитых братьев и сестёр, решая брать вину на себя. Россия часто стоял в стороне смотря на то, как казах плакал, раздирая в кровь колени на этой поганой соли, как плакал он закрывшись в комнате после избиения. Россия обещал себе никогда не поступать так с теми, кого любит. Он больше не хотел слёз. И вот, сейчас он смотрел на мужчину, едва ли не вдвое меньше него самого, тот вжимался в диван, прижимая колени к себе. Рука вытирала кровь с губы, а голова опущена вниз. Он немного дрожал, но не было видно из-за чего. То ли от наркоты, то ли от страха, то ли от слез. Дыхание перехватило, а рука потянулась ближе к Аме. – про... – только собирался извиниться он, как увидел взгляд из-под очков. Взгляд, показывающий желание. Глаза опустились ниже, замечая возбуждение мужчины. – черт, прости. – он извинился, отходя на пару шагов. США ещё больше покраснел от этой ситуации, но опьяненный всеми ощущениями, желал большего. – сделай так еще раз, – тихая просьба, взгляд полный желания и страсти пробирались под кожу России и скреблись виной – что? С ума сошел!? Не буду! Не буду я тебе делать больно. – воскликнул Росс, хоть и начал понимать мазохистические наклонности своего парня. – тогда... Это сделаю я, – безумная ухмылка озарила его лицо и резко вскочив, США накинулся на Россию. Русский, шокированный ситуацией, чуть не упал, но смог перехватить руки США. Парень в ушанке прижал нарика к стене, придавливая всем весом. – сразу бы так, – послышался ухмыляющийся голос Америки, получивший своё. – да что с тобой не так? – воскликнул Россия, отпуская руки Аме. Он стоял у стены еще пару мгновений и только после развернулся. – мне нравится боль и твое доминирование, – тихо и чуть сжато признался он, прислоняясь к стене спиной. – прости, что накинулся так. – он грустно поправил ворот футболки, натягивая её на нос и пытаясь спрятаться от прожигающего взгляда русского. Россия тихо вздохнул и взял мужчину за ворот этой самой футболки и чуть приподнял к себе – потом не жалуйся, – хриплый бас и немного нерешительные глаза. Парень пристально наблюдал за реакцией Аме – ты о... – он не успел спросить, как его с силой вжали к стене завлекая в мокрый поцелуй. Россия с силой кусал губы любимого, заставляя стонать и дрожать от мелкой боли. Тут же развернув его к себе спиной, Россия связал руки Америке своим галстуком, который всегда находился в кармане, лишь бы отстали. И закрепил их около шеи мужчины, для большего неудобства США. Мужчина прогибал спину, подставляя задницу к паху России, что уже сам возбуждался от ситуации. Зубы Росса искусали шею Америки, оставляя красные яркие следы. Одной рукой он держал белые волосы прижатого к стене мужчины, пока вторая залезла под футболку и сжимала его соски. США вскрикнул от боли в тот момент, когда пальцы сжались действительно сильно, а зубы на плече ближе к шее сомкнулись, прокусывая тонкую кожу. Мелкая дрожь пробила тело Америки, он слабо всхлипнул. Россия остановился, не зная стоит ли продолжать. Тело прижатое им начало выказывать явное недовольство остановкой этих действий. – Роооосс, – протянул Аме его имя, – прошу, не останавливайся. Он потерся задом о пах Росса, намекая на сильное желание. Русский немного успокоился, понимая, что любимого все устраивает и продолжил. Из-за связанных рук футболку снять не получалось, так что она была поднята вверх, а её край перекинут через голову, обнажая худой торс. Холод стены был неприятен, бетон обжигал собой голое тело, пронизывая его как иглами там, где касался кожи. Спина, лопатки, позвоночник, загривок, все было усыпано следами укусов, синяками от сильных рук, а кое-где кровью. Россия оглядел спину США, какое-то удовольствие появилось в его глазах, наслаждение видом. Погладив тонкую талию и проведя теплыми руками по замерзшему телу, он спустился к уже давно болевшему, от возбуждения, члену. Плотные джинсы не облегчали эту боль, наоборот, вызывали дополнительные страдания. Только учащенное дыхание США прерывало тишину. Послышался небольшой шелест плотной ткани, пока Россия оглаживал ягодицы Америки, трогая все, до чего дотягивались пальцы. Тихий и медленный лязг пряжки ремня, небольшой звук молнии и пуговицы брюк сменился протяжным стоном, когда на эрекцию мужчины наконец обратили внимание. Сразу сжимая твёрдый член, сочащийся смазкой, Россия прижал спину Аме к себе. – тебе ведь это нравится, да? Сучка~ – Тихий шепот в самое ухо заставил поджать пальцы на ногах, задрожать, заставил почувствовать себя жертвой, маленьким кроликом, попавшимся в ловушку к огромному хищнику. Резкое и сильное движение. США с силой полетел к столу, ударяясь всем телом об него при падении. Стол был ещё холоднее слегка согретой стены. Высокий парень подошёл и приподняв за волосы США развязал ему руки. – держи их на столе, – тихо и уверенно приказал он. Россия взял США за бедро, прижимая его зад к себе. Аме почувствовал эрекцию русского даже через двое плотных джинс. От нетерпения он оглянулся посмотреть в холодное лицо парня, пока с него снимали штаны. Джинсы были опущены до щиколоток. Холод подвала окутал не только торс, а все тело Америки, заставляя мурашки пробежать по коже. Грубо сжав одну ягодицу в руках, Россия раздвинул две половинки, открывая слегка сжимающуюся от предвкушения дырочку. Парень опустился на колени, кусая сначала бедро, а потом и ягодицу США. А заметив на столе маркер, парень не спеша открыл его, что-то написав на теле перед собой. Руки США сжимали края стола, стараясь держать все тело ровно, получалось вполне сносно, но тут он почувствовал влажный язык на своей дырочке и, громко ахнув, не выдержал, опуская торс лежать на столе. Мокрый язык проник в узкое отверстие, хозяйничая там по полной несколько секунд. Язык сменился на два пальца, но терпение было на пределе. Русский действовал неаккуратно, быстро. Парень вытащил пальцы. США пытался отдышаться, не протестуя пустоте внутри. Быстрый звук расстегнутой молнии брюк заполнил помещение, заставляя задержать дыхание. Резкое и грубое движение заставило оставшийся в легких воздух покинуть их. Горячий член ворвался в тело США, заставляя мужчину кричать без голоса. Немой крик превратился в стон. Спина выгнулась мостиком, а крепкие руки на бедрах не давали отпрянуть. Тонкие американские пальцы сжимали край стола до скрипа, а тяжелое дыхание не давало установить былую тишину. Дав буквально несколько секунд привыкнуть, Россия начал двигаться. Стол под ними протестующе поскрипывал. Сильные толчки каждый раз выбивали у Америки дыхание, заставляя громко стонать то ли от боли, то ли от удовольствия. Россия пожалел об отсутствии смазки, но поблизости он бы не нашел даже альтернативы. Двигаться было приятно, пусть и тяжеловато. Движения ускорились, а стоны становились громче, но и явно болезненней. Шлепки кожи о кожу разносились эхом по уютному подвалу, вместе с болезненными шлепками русской руки об уже красный американский зад. Чуть шмыгнув носом, США откинул голову вниз, бессильно оставляя болтаться от быстрых движений, пару слезинок все же потекли из глаз, беззвучно капая на стол. Тут все остановилось. Русский взял одну ногу Америки в руку и перевернул его на спину, желая смотреть в лицо парня. Белые волосы растрепались от частого таскания за них, резинка сползла, освобождая от пут и отпуская на волю светлые пряди. Слегка красные от слез глаза и совершенно чистая от следов укусов, в отличие от спины, кожа на животе и груди, яркие глаза. Россия любовался всем. Устроив поудобнее на столе любимого, русский за бедра притянул его ближе и закинул одну ногу себе на плечо. Снова входя в уже растянутый по размеру проход, он начал ритмично и быстро двигаться в податливом теле, желающем разрядки. Завлекая США в очередной поцелуй и ловя каждый его стон, Россия положил руку на член Америки и надрачивал ему в такт движениям, сильно сжимая свою руку. Отстав от губ США, он прильнул к его груди, не желая оставлять кожу идеально белой и чистой. Он снова кусал каждый сантиметр кожи, иногда прокусывая ее из-за своих же толчков. Движения ускорились, точки становились глубже, а США уже потерял голос, когда рука на члене сжала головку и смягчил давление, ускоряя руку. Америка не сдержался, наконец заканчивая себе на живот. Руки русского поднялись к горлу мужчины под ним и сильно сжались. Тонкие руки США пытались освободить свою шею от тисков, но не получалось. Глаза закатились, он начал задыхаться, едва не теряя сознание, когда русский обильно закончил в него. Руки на шее разжались, Америка залился кашлем, пока восстанавливал дыхание. – Что вы хоть праздновали? – Спросил Россия, сидя в ванной с уже пришедшим в себя США. Тот только шипел на воду из-за боли в местах укусов. На шее, плечах, ребрах и бедрах красовались знатные синяки. Один из них, тот, что был прямо на заднице, имел форму руки. Да и на щеке красовался один огромный синяк. – То, что меня от ментов отпустили, – ответил Аме вставая, чтобы посмотреть на себя в зеркало. – Ей богу. Выгляжу так, будто меня изнасиловали. – Он приложил руки к синякам на шее, вспоминая тот страх и ту боль. – Прости, – Россия залез с головой под воду, носом пуская пузыри. – Давай повторим так как-нибудь еще? Я давно такого не испытывал, – он ухмыльнулся, смотря на росса боковым зрением, – только без излишних полетов на стол и удушений. – Аме вернулся к русскому в воду. Россия ничего не ответил, но тот знал, что обоим понравилось. – Почему вы укурились, отмечая то, что тебя выпустили с дела о наркоте? – Спросил он, кусая за шею, – Не ты ли говорил, что бросил? – Они притащили наркоту. Я не устоял, – он стыдливо отвел взгляд. – Но и ты тоже! Просто посмотри сколько на мне синяков! – Тебе же нравится, – больше пытался в этом убедить себя Россия, чем предъявить любимому – Ага, – он ухмыльнулся, завлекая их в поцелуй. Руки России снова легли на ягодицы США, который тут же их перехватил. – Не сейчас. Я не выдержу. Россия только ухмыльнулся и уткнулся носом в шею США. Они повторят, только вот доберутся до кровати, чтобы узнать друг друга еще ближе.