fireworks

Новый год должен был пройти хорошо. Главное слово — должен. Тсукишима планировал поехать домой, но мама сказала, что пойдёт в гости в этот день и убедительно попросила сына повеселиться. Повеселиться получалось с трудом. Сначала все было готово для типичного вечера один на один с ноутбуком на диване, собой и пивом. А потом появились Бокуто, Куроо и Акааши, все припорошенные снегом, как будто валялись в нем несколько часов подряд. Их миссия была выполнена как-то слишком быстро — Кей оказался на улице вместе с ними. Отморозить себе задницу в Новый год совершенно точно не могло считаться за веселье. Тсукишима был готов даже пустить их в собственную квартиру, лишь бы не шататься по улицам до самого Нового года, ведь встретить праздник с отмороженными ногами это потрясающая идея. Заслуживает награды «херня года». Потом им вдруг приспичило начать следующий год с фейерверка. Тсукишима ненавидит фейерверки. Они слишком дорогие и слишком громкие. Это пустая трата денег на несколько быстрых выстрелов, которые отправятся в пустоту, рассыпаясь цветными искорками. Акааши против этой затеи ничего не сказал, так что со счётом один-два Тсукишима проиграл, и они пошли искать магазин, где можно купить фейерверк. В новогоднюю ночь идти искать сраный фейерверк, ну что за глупость. Хотя скорее это напоминало серию какого-то детского мультфильма, где главные герои отправляются куда-то на поиски чего-то. Или игру с новогодним квестом, в котором надо найти фейерверк, пока шкала обморожения не заполнилась. Под ногами хрустел снег, падая хлопьями и красивыми снежинками, которые оставались на пальто и запутывались в волосах. Несколько даже упали ему на очки. У остальных все ресницы были в белых крошечных снежинках, опадая вниз, оставаясь на раскрасневшихся щеках и носах. Перчаток не было — приходилось греть руки в карманах, надеясь, что телефон не разрядится из-за холода. Он мог. Тсукишима знал, что его телефон может все. Ничего не работало. Вообще. Только фонари освещали полупустые улицы, по которым они гуляли, пропуская все веселье в центре. Там, наверное, и рынок весь горит, и ещё какие-то развлечения. А в храмах столько народу, даже представлять не хочется. Не то, чтобы Кей очень хотел поехать в храм или в центр, просто его удивило то, что они пошли просто гулять, а не отправились на какой-нибудь праздник жизни. Единственный признак жизни подала горящая витрина круглосуточного 7-eleven в который пришлось зайти не ради еды, а чтобы просто немного погреться. Все снежинки тут же растаяли, оставаясь мокрыми пятнами. — Тебе бы стоило купить зимнюю куртку, — говорит Кейджи, из его рта вырывается бледный пар. Он потирает руки, запихивая их глубже в карманы дутой чёрной куртки. Тсукишима знает, что это не его куртка, а Бокуто, потому что сам Акааши тоже предпочитает красивые пальто. К его классическому стилю они подходят. Кей фыркает, зарываясь в тёплый клетчатый шарф, который не даёт его носу замёрзнуть. Жаль только от дыхания каждые несколько секунд потеют очки. Собирается уже что-то сказать в ответ, съязвив по поводу чужой куртки, но его прерывает выкриком Бокуто. — Смотрите! — он тыкает в магазин, из которого льётся бледный свет, заставляя сугробы рядом блестеть. Над ним разноцветно моргает вывеска — «фейерверки». Либо это новогоднее чудо, либо просто удачное стечение обстоятельств. Магазинчик сиротливо приткнут к другому магазину, ничем особо не выделяясь, кроме того, что он работает. Может, решили остаться открытыми специально для таких людей, как они — идиотов, которые в праздничную ночь пойдут за увеселением. Тсукишима видел много таких магазинов — они открываются по всему городу с приходом праздников и закрываются после окончания этих самых праздников. Сквозь витрину можно увидеть сидящего продавца, который держит телефон и несколько пустые витрины. Видимо многое уже раскупили. Они вваливаются в маленькое помещение всей кучей, шумя и отряхиваясь от снега. Внутри неожиданно тепло, играет какая-то тихая музыка. На небольшом телевизоре справа, который не видно с улицы, показываются видео со взрывами фейерверков. Какое-то очень плохо склеенное слайд-шоу. Очки запотевают. Тсукишима с заметным раздражением ожидает, пока он снова сможет видеть. — Здравствуйте! — громко произносит Куроо, топнув по полу. Тсукишима вглядывается в серую плитку с небольшими грязными лужами от растаявшего снега. — С Новым годом! Котаро повторяет поздравление и Кею кажется, что они должны были сделать это как в детском саду. Встать в шеренгу и на раз-два-три прокричать это уставшему продавцу. Задремавший продавец от неожиданности чуть не роняет телефон, успевая подхватить его и вздрагивает. — Добро пожаловать! — он вскакивает, запихивая мобильник в карман джинсов и натягивает на лицо дежурную улыбку. — И вас с Новым годом! Что-то подсказать? — Нет, спасибо. Мы просто посмотрим, — отвечает за них Акааши, вежливо улыбаясь. Бокуто и Куроо тут же прилипают к прозрачным витринам, разглядывая коробки и упаковки с фейерверками. Уйдут они, вероятно, ещё не скоро. Потому что сто лет будут выбирать и ещё сто пытаться наскрести денег. Будут скидываться всей компанией, к чему Кей был готов. Он вскинул бровь, поглядывая на продавца, который вернул усталое выражение и вновь сел за стул. Только телефон не доставал для приличия, сверля взглядом покупателей. Видимо сил что-то говорить у него совсем не было. Да и это понятно — кто будет работать в новогоднюю ночь. Парень кажется его возраста — вероятно тоже студент, которому просто нужны деньги, и он готов отработать лишние праздничные часы, за которые ещё и доплатят. Если бы работа Кея была не связана с фрилансом, он бы тоже был готов поработать в праздник. Не только для того, чтобы избежать глупых празднований. У него каштановые волосы, забранные в неряшливый хвост со спадающими на глаза прядками и серая толстовка с капюшоном. А также веснушки. Если бы они были разноцветные, Тсукишима бы сравнил их с брызгами фейерверков, чтобы было символично. Но так, с натуральным цветом, веснушки скорее возвращали в осеннюю атмосферу в таких нежных коричневых тонах. Похоже на крошки от вкусного шоколадного кекса. Не то, чтобы Тсукишима очень любил шоколадные кексы. Кей отворачивается, перестав так внимательно разглядывать продавца и ловит на себе глаза Акааши, который просто стоит рядом с ребятами, смотря прямо на него. Тсукишима закатывает глаза. — А вы почему в праздник работаете? — вдруг интересуется Кейджи, который хоть и работал в редакции, но не был главным интервьюером года. Он разгибается, оставляя Бокуто и Куроо вдвоём спорить о фейерверках. — Я бедный студент, а за праздничные ночи доплачивают, — неопределённо махает рукой продавец. Значит, Кей угадал. Он здесь из-за денег, которые можно выручить в новогоднюю ночь. — Да и меня дома кроме Кимико больше никто не ждёт. В голосе сквозит нежной любовью к какой-то там Кимико, но в тоже время отчетливой грустью или чем-то похожим на одиночество. Кимико это же вроде женское имя, разве нет? — Кимико? — влезает в разговор Тсукишима, все это время просто стоящий рядом с прилавком и ловящий внимательные взгляды Акааши. — Это моя игуана! — улыбается продавец, тут же взбодрившись, когда дело дошло до любимого питомца. Тсукишима не очень хорошо разбирался в домашних животных потому что не планировал заводить их. Даже в будущем. Это были лишние проблемы, лишние траты. Хотя рептилия это вам не кошечка и не собачка. Очень даже необычно для студента иметь такую живность. Тсукишима мог бы сказать, что ему нравятся рептилии. Они красивые и есть в них что-то такое необычное. Это точно не потому что они похожи на динозавров! Совершенно точно! — Показать? Продавец светится, растягивая губы в улыбке и Кею очень хочется сменить свои очки на солнцезащитные, чтобы не ослепнуть. За их спинами Тецуро пытается уговорить друга в необходимости купить ещё и бенгальские огни, потому что они красивые. — Конечно, — недолго думая отвечает Акааши, приближаясь к прилавку. Продавец достаёт телефон, что-то тыкая на экране и демонстрирует им первую фотографию зелёной игуаны. Оно видимо сделано через стекло террариума — игуана сидит на ветке, смотря своими чёрными точками глаз прямо в камеру. Следом оказывается ещё несколько фото, где ящерица ест, делает что-то другое или сидит на ковре. Есть даже фото, где сам продавец с игуаной на руках, смотрит вниз, на неё, как на своего ребёнка. Есть что-то в Кимико от её хозяина. Тоже красивая. Тсукишима совершенно не пялился на продавца и не вглядывался в его лицо на фото. Может, взять номер? Ему все же не пять лет, чтобы стесняться такой глупости. В этом и была проблема — ему не пять лет, чтобы просто подходить и знакомиться. Он больше не в том возрасте, когда можно встретить кого-то на площадке, заговорить и после этого никогда не встречаться. С определенного возраста Кей не мог делать даже этого. Друзья, которые у него были сейчас появились сами. Навязались тоже сами. А Тсукишима не смог найти в себе силы оттолкнуть, устав от одиночества. — Вы закончили болтать про ящериц? — поинтересовался Куроо, возникнув из-за плеча Акааши. Продавец тут же замолчал, заблокировав телефон и поднял взгляд. — Сколько максимальное количество залпов? — У нас есть только на девяносто, но они достаточно дорогие, — предупредил парень, видимо волнуясь за их бюджет. Тсукишима тоже волновался за их бюджет. — Без разницы, можно посмотреть? — за прилавком кивнули, и каштановая макушка исчезла за витринами, чем-то там шурша. — Мы не настолько богатые, Куроо, — фыркнул Кейджи, — И только не говори, что попросишь у Кенмы. Тецуро хихикнул, загадочно ухмыляясь. Действительно, загадка. У кого же кроме Козуме Куроо может попросить денег на какую-то глупость? Учитывая, что Бокуто рядом с ними и с первого взгляда не скажешь о наличии у него денег. Ещё есть вариант Льва, но Лев сам бедный и вероятно празднует где-нибудь. Может с семьей. В тепле. Кей поёжился, несмотря на то, что сам запарился в шарфе и пальто. — Раз остался дома, пусть хоть за фейерверк заплатит, — Куроо видимо писал Кенме сообщение, выпрашивая деньги. Только у него они и водились. Остальные, если можно так сказать, были почти на мели. Ютуб оказался благосклонен только к одному из них, поэтому остальные перебивались своей работой с учебой. Вот Козуме они не вытащили, оставили сидеть дома. А Тсукишиму надо было потащить с собой. — Почему Кенма остался дома в то время как меня заставили пойти? — поинтересовался Тсукишима, не надеясь на адекватный ответ. Бокуто рядом слишком громко хихикнул, прочесывая волосы. — Ты вроде умный, а вопросы такие глупые задаёшь. Продавец подозвал их к витрине, вытащив несколько коробок с фейерверками. На каждом значилось девяносто залпов. Все коробки были разноцветные, красивые. С кучей информации по поводу использования. Высота, время работы. — Не многовато ли? Всю округу перебудим, — фыркнул Кей, разглядывая коробки. — Перерыв между залпами не очень длинный так что это будет быстро, — ответил продавец, похлопав по одной из коробок. Они принялись за рассматривание и ознакомление с упаковками, на которых были нарисованы цвета фейерверков. — Давайте возьмём эту! — Котаро хлопнул по красной коробке с белыми узорами снежинок по всему периметру. Посередине было какое-то вычурное название. Бокуто повернул коробку, взяв её в руки и тыкая в лицо Кейджи, стуча пальцами по кружкам с фотографиями фейерверков. — Как тебе Акааши? Тут не один цвет, а градиент. — Очень красивые, я согласен, — кивнул Кейджи, наклонившись, чтобы посмотреть на картинки. Куроо так же приблизился, разглядывая фотографии. Кажется, их всех это устроило. — Напротив магазина поле, пойдём туда, — распорядился Тецуро. — Сколько там до Нового года? Ну слава богу. Тсукишима уже весь вспотел в пальто стоять. Хотя со всем этим Кей и забыл, что сейчас Новый год, на улице ужасно холодно и им надо уходить, потому что они в магазин не праздновать пришли. Или, все же, праздновать. — Семь минут, — вскидывается продавец. Тсукишима поднимает глаза на левую стену. Рядом со шкафом висят белые часы, под ними таблички — Нью-Йорк, Москва, Токио. И каждая показывает своё время. Какое интересное дизайнерское решение. Кей находит глазами часы с временем в Токио — и правда осталось всего семь минут до Нового года. Тсукишима не верит в это «как встретишь, так и проведёшь», но в глубине души радуется, что встретит новый год с друзьями. — О чёрт! — Куроо чертыхается, зарабатывая пронзительный взгляд от Акааши и тянется к Бокуто, открывая его рюкзак. Все время там что-то звенело, у Кея были предположения. Они оправдались. Это была бутылка шампанского — причём достаточно дорогая. Такая, какую покупают на особенные праздники, чтобы пить из красивых бокалов и смаковать вкус. Красивых бокалов под рукой нет — только набор пластиковых прозрачных стаканчиков из супермаркета. Простите черепашки, но им очень надо воспользоваться пластиком. — Можно? — спрашивает Кейджи продавца, вытаскивая стаканчики. — Да, конечно. Все равно никто не придёт, — парень махнул рукой, забирая волосы за ухо. — Но только с условием, что мне нальёте. Куроо смеётся, стаскивая упаковку с пробки. Акааши отвечает улыбкой на улыбку, поставив пять стаканчиков на витрину. — Как, кстати, тебя зовут? — спрашивает Котаро, ставя руки на прилавок рядом и подпрыгивая. — Чтобы я знал, чьё имя набить на груди. Продавец смеётся, прикрывая лицо рукой. Тсукишима видит, что у него немного краснеют щеки и собирается предупредить, что Бокуто очевидно шутит. Хотя кто его знает. Может и не шутит. Но он скорее набьёт имя Акааши где только возможно. Только сейчас до него доходит, что они не знают имени продавца и в голове Тсукишима звал его вот так. Продавец. Как будто это его имя. Хотя на парне не было бейджика с именем или каким-то опознавательным знаком, который мог сказать о его имени. — Ямагучи Тадаши, — хихикает Ямагучи, оборачиваясь к часам. Все замирают, внимательно пялясь на часы и ожидая. Только в тишине получается уловить их тихий, едва слышимый стук. Кей мысленно считает. Десять, девять, восемь. Голос Бокуто, предлагающий загадать желание, слышится как будто под толщей воды, но Тсукишима загадывает. Желание жжёт язык, оставаясь приятной горечью. Он поднимает голову и смотрит на Тадаши, который смотрит в ответ и робко улыбается. — С Новым годом! — кричит Куроо. Тишина разбивается, оглушая на несколько долгих секунд. Тецуро вытаскивает пробку и разливает шампанское по стаканчикам. Алкоголь шипит. — Тост за нас и счастье в этом году! — кричит в ответ Бокуто, как будто они все глухие и сейчас не отмечают Новый год в магазине фейерверков, а стоят на шумящей улице или громко слушают музыку на вечеринку. Пытаются перекричать тишину и свистящий за дверями ветер, который покрывает стекло снегом, заметая лестницу. Котаро прижимает к себе Кейджи, хватая стаканчик и чуть не выливает половину содержимого на пол. Акааши рядом смеётся, держа свой напиток. Все чокаются, как получается, делая глоток. Тсукишима сглатывает шампанское. Оно проходит куда-то вниз, оседая в животе теплом и пузырится. — Счастье бы не помешало, — смеётся Ямагучи, делая мелкие глотки из собственного стакана, будто боясь, что ему в эту ночь больше не нальют. — Пока могу порадовать только тем, что мы покупаем фейерверк. Ямагучи настраивает кассу и Куроо оплачивает коробку по карте через телефон. Он допивает шампанское, наливая ещё. Потом отдаёт Бокуто команду взять коробку. Тецуро застегивается, выходя из магазинчика. Следом за ним Акааши вытаскивает Котаро, который держит в одной руке свой стакан, а в другой коробку. Напоследок Кейджи стреляет в него взглядом. И именно в этот момент Тсукишима понимает намёк. Он допивает шампанское, смотря на растянувшегося по прилавку Тадаши. — Не хочешь пойти посмотреть с нами? Не уверен, что в ближайшее время кто-то придёт, — голос срывается. Кей прокашливается, разглядывая дно стакана. Ямагучи впивается в него внимательным взглядом, болтая шампанское. Потом делает глоток. — Хочу. — Отлично, — у него светлым румянцем жжёт щеки. Тсукишима фыркает, собираясь выйти, но его хватают за запястье. У Ямагучи холодная ладонь с такими же холодными пальцами, которые застывают на его пульсе. — Ещё я хочу узнать твой номер телефона, — Тадаши улыбается. В его карих глазах поблёскивает свет от ламп, делая их ещё более большими и затягивающими. — И твоё имя. — Тсукишима Кей, — он моргает, доставая телефон, чтобы они могли забить номера друг друга, но его встречает чёрный экран вместе с обозначением отсутствующей зарядки. Разрядился. Так и знал. Ямагучи улыбается, протягивая ему свой мобильник. Пока Тсукишима забивает в чужие контакты свой номер, Тадаши надевает парку и берет их стаканчики. Он хихикает, смотря на улицу. Кей поднимает взгляд от экрана телефона, наблюдая, как Куроо очень эмоционально просит его выйти, наконец, из магазина, а Акааши говорит что-то, что Кей не в силах разобрать. Из всех слов Тецуро, которые приходится читать по губам, Тсукишима мало что разобрал, но основной посыл понятен. — Вот, — он протягивает Ямагучи телефон. — Спасибо, Тсукки! — Тадаши вновь смеётся, огибая его и вылетает из магазина. У Кея кажется горят не только щеки, но и уши. Потрясающий Новый год, что сказать. Повеселился. И собирается веселиться дальше, пока у этих идиотов не кончатся залпы фейерверка. Ради которого они сюда шли. В итоге Тсукишима посмотрел на игуану, встретил симпатичного парня, которому забил свой номер и выпил шампанского, отметив праздник в магазине. А теперь пойдёт смотреть фейерверки. Почему бы и нет? Он выходит из магазина последним, закрывая дверь. В лицо тут же ударяет ветер. Холодно. Блестит снег со следами там, где стояли Акааши и Куроо. Они прямо перед ним — уже перешли пустую припорошенную дорогу. Тсукишима видит, как спина Ямагучи отдаляется от него, тоже пересекая проезжую часть и догоняя других, оставаясь серым пятном. Небо темное и нельзя распознать горизонт — все до самой земли чёрное-чёрное. А дальше белый снег, уходящее куда-то вперёд бескрайнее поле, у которого нет ни конца, ни края. Моргают маленькие звёзды, загораясь и потухая. Кей выдыхает, оставляя шарф висеть на плечах. Застёгивает верхние пуговицы пальто, пытаясь спрятаться в воротнике. На улице никого — пустая трасса уходит вперёд. Тсукишима переходит дорогу, скрипя снегом. Под светом от фонаря видно цепочки следов. Сугробы небольшие, но судя по всему приличные. Он выбирает самые большие следы, наступая на них и продвигается по полю. Спасибо тёплым ботинкам и джинсам, они не дают ногам замерзнуть, иначе Кей бы откинулся. В худшем случае. В лучшем ему пришлось бы ампутировать ноги. Чем ближе подходит — тем четче становятся фигуры, расплывающиеся на чёрном фоне. Акааши совсем не выделяется — его волосы и куртка сливаются с задним планом. Больше всех видно Бокуто, белые волосы и такая же белая куртка, как будто звезда, упавшая с неба. Такая мультяшная, со странной причёской, ручками и ножками. — Обязательно было настолько далеко заходить? — фыркнул Тсукишима, подминая снег и стряхивая его с плеч. Чтобы не задеть провода было хорошей идеей отойти, но не настолько далеко. — Не жалуйся, иначе окажешься в снегу, — хмыкнул Куроо, подходя к уже открытому фейерверку и приседая. Бокуто рядом с Тсукишимой наливает ему ещё шампанского в стаканчик, улыбаясь. — Нужна причина, чтобы столкнуть его в снег? — поинтересовался Ямагучи с ухмылкой, держа уже наполненный стакан и делая несколько глотков. — И ты туда же? — Кей закатил глаза, делая вид, что он очень разочарован в Ямагучи и в том, что он хочет повалить его в снег. Тсукишима был не против оказаться поваленным Тадаши. Но не в снег. В темноте щёлкнула зажигалка, освещая небольшое пространство, когда Тецуро поднёс пламя к фитилю, тут же отбегая назад. Куроо улыбнулся, хватая свой стакан. Спустя несколько секунд в небо устремились заряды, оглушающе взрываясь в черноте, рассыпаясь мелкими цветными огоньками. Тсукишима улыбается, выпивая все шампанское за раз и чувствуя себя даже не так плохо, как в начале вечера. Он поворачивает голову, позволяя себе больше не смотреть на красивые огоньки. Куроо снимает на телефон, держа его в одной руке и улыбается. Акааши и Бокуто просто стоят рядом, прижавшись плечами, чтобы сохранить больше тепла. У Ямагучи в глазах отражаются взрывы фейерверков, тени выделяют черты его лица. Может быть, все-таки Кей был не прав. Может быть, веснушки — это как раз фейерверк, оставленный на чужой коже. Только потухший, запечатлённый аккуратными точками. Интересно, у него веснушки только на лице? Тадаши отводит взгляд от фейерверков, улыбаясь Кею. Когда его толкают в сугроб, осыпая снегом, Тсукишима хочет лишь, чтобы Кэти Пэрри в его голове перестала петь.