Край твоего сознания

      В комнате стоит полная тишина, кроме редких скрипов половиц. Воздух в легких стремительно заканчивается, но снова вдыхать запахи крови и разлагающихся тел слишком не хочется. В голове все еще раздирающий изнутри крик собрата по несчастью, друга, которой решил не принять правила игры. Все слишком поздно осознали, что смерти тут куда более реальны, чем просто обычные фразы на листочке, который был в самом начале. Он — единственный кто поверил, так что до сих пор жив. И скорее всего ненадолго.       Полностью кислород из легких выбил звонящий телефон на проводе, что стоял на комоде в дальнем углу. Нужно ответить, иначе ОН разозлится. Дрожащие руки берут телефон.       — Да?       Молчание.       — Это Вы?       Трубка резко летит на пол. Дрожь в теле становится еще больше.       — ПЯТЬ. ПЯТНАДЦАТЬ. ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ. ОН БЕЖИТ ТЕБЯ ИСКАТЬ, — противный мерзкий голос кричит в трубке, словно каркает ворона.        — ТРИДЦАТЬ. ШЕСТЬ. СЕМНАДЦАТЬ. ДВА. СПРЯТАТЬСЯ ТЕБЕ НЕКУДА, — голос в тишине слишком громкий, слишком писклявый.       — ОН ИДЕТ ОН ИДЕТ ОН ИДЕТ. ТЫ НЕ СПРЯЧЕШЬСЯ. ОН ИДЕТ С НОЖОМ В РУКЕ. КАП-КАП-КАП. КРОВЬ КАПАЕТ С ЛЕЗВИЯ И ОСТАВЛЯЕТ БАГРОВЫЕ ПЯТНА. СЛЕДУЮЩЕЕ ПЯТНО НА БАРХАТНОМ КОВРЕ БУДЕТ ИДЕАЛЬНЫМ, РАДУЙСЯ, ТЫ ОСТАВИШЬ ВЕЛИКУЮ ПАМЯТЬ ПОСЛЕ СЕБЯ, — звонкий смех давит на барабанные перепонки. За что это случилось? В чем они были виноваты?       Голова идет кругом слишком быстро, не получается даже здраво мыслить. Все давит. Чертов скрип, чертова тишина. Какого это умирать? Насколько это больно? Почему-то сразу ощущается нож в горле, и от этого дергает еще больше. Приходится стиснуть челюсть и рвать волосы на голове, чтобы хоть попытаться что-то сделать. Но стоит ли оно того? От страха немеют конечности, а тело просто горит огнем. Он окутывает, напоминая едкую слизь, он патокой течет от головы до ног, да так, что хочется блевануть этим ебаным комом в горле и желудочным соком, ведь больше там ничего нет.       Снова тишина.       — Он позади, — раздается в телефоне, а парень за секунду успел прокрутить в голове картину своей смерти. Но за спиной все еще только бежевая стена. Слезы, в который раз, сами льются из глаз. Кажется, он перестает их чувствовать. Это как защитная реакция. Сердце давно бьется так, будто следующий удар будет последним. Оно было бы и к лучшему, но парень все еще жив, и все еще сидит на коленях, схватившись за свои платиновые волосы.       — Ты хочешь жить? — раздается в повисшей на проводе трубке, и всем известно, что это ЕГО голос. — Тогда беги.

Fall Out Boy — Centuries

      Он срывается с места, потому что это — как указание, которое обязательно надо выполнить. Но ОН любит издеваться, именно поэтому в колонках тут же включается музыка, заставляющая паниковать, хоть и кажется, что больше некуда, намного-намного больше. Это значит, что начались догонялки, но лабиринт коридоров усложнял задачу стократно. Лишний поворот и ты в тупике. ОН чувствует себя властителем чужих жизней, желает насладиться поведением людей в огромной, но закрытом пространстве, с давящий на мозг атмосферой. ЕМУ смешно от того, как еще прежде лучшие друзья готовы в прямом смысле кинуть нож в спину, соврать, даже если от этого зависело спасание всех, только бы никто не посчитал его конченной мразью. Ужасно. Ужасно прекрасно видеть, как люди ломаются под натиском собственных иллюзий разума, а ведь на деле все было и правда просто. Правда и следование правил, но они разозлили ЕГО, предпочтя считать, что это все шутка. Сами виноваты, их ведь предупредили.

Помни меня веками.

       ЕМУ нравится следить за твоей потерей надежды, за тем, как все друг от друга скрывают правду, ведь он сам знает абсолютно все. Любая мельчайшая деталь о всех, кто присутствовал в игре, да, ведь ОН лично выбирал участников.       «Предательство — тоже способ спасти свою шкуру. Разве тогда это может быть чем то ужасным? Мы все эгоисты с невероятным желанием жить», — сказал голос однажды в колонках. — «Конечно, если вы не предаете ради удовольствия. Тогда уже вы — грязь, от которой надо избавиться».

Ну же, ну же, впусти меня. Синяки на твоих бедрах — словно мои отпечатки.

      Блондин все еще бежит, не успевая тормозить на поворотах и врезаясь боком в стены. Глаза бегают, изучая двери и повороты. Все коридоры — как один, полностью идентичны. Надежда падает лишь на инстинкт самосохранения и свою интуицию, хотя на деле это все была лишь чистая удача. Ноги заплетаются, но падать себе он не позволяет. Нет времени подниматься. Хочешь жить — беги. Беги так, как не бегал никогда, и тут бы подошло «словно от этого зависит твоя жизнь», да вот ирония в том, что это будет правдой. Малейшее замедление — и ты уже кусок мяса с ножом в одной из частей тела, а может в добавок еще и с парочкой глубоких ран все от того же лезвия.

Помни меня веками.

      Из-за музыки не слышно чужих шагов. «Шутка» в том, что они спокойно могу встретиться в одном и том же коридоре, только с разных сторон. Все взаимосвязано. Даже многие комнаты имеют по две двери по обеим сторонам. Тело жжет и ломит после вчерашнего падения с лестницы.

Потому что я противоположен амнезии

      Кто нибудь, выключите эту чертову музыку. Наверное, будь это все действительно не по настоящему, они бы сказали, что такая песня не подойдет для беготни от убийцы. Но, к их сожалению, все иначе. ОН специально включил это. ОН снова смеется.

А ты мой вишневый цветок.

Ты скоро расцветешь, Ты так прекрасна, но ты так скоро исчезнешь…

      Он не чувствует собственного тела, бежит, потому что надо, но и без того слабая дыхательная система дает сбои, вместе с буквально вырывающимся сердцем. Приходится остановиться, чтобы не упасть в скором времени в обморок. Кислород кажется тяжелым, словно у человека с астмой начался бронхоспазм. Он прислоняется спиной к стене, наблюдая по сторонам. Критически не хватает воды. Критически не хватает смелости дать отпор, как это сделал Юнги, а не убегать. Он снова не чувствует капающих слез, зато видит, как перед глазами все плывет. Не время распускать сопли, но так тяжело. Он судорожно вздыхает, хватаясь и сжимая футболку в области груди.       Дверь напротив приоткрывается, а душа чуть не покидает тело прям там же. Но, когда из комнаты никто не выходит, он с опаской, но делает шаг.Руки, по прежнему дрожащие, слегка тянут ручку, дабы заглянуть немного в небольшой проем и убедиться, что никто с ножом оттуда не пригнет. Дверь противно скрипит, будь то даже миллиметр движения ее в одну из сторон, и сердце действительно уже готова остановиться, вот, еще чуть чуть и... Ничего. Комната пустая, залитая белым светом. В ней, как и в других, стены окрашены в бежевый, на полу черный паркет, в углу белый диван. А, еще висят пара картин. Впервые разы он, конечно, напрягался, увидев, что это те самые картины, которые рисовал сам в своей студии, но сейчас уже в принципе удивляться нечему. Занимая себя осмотром выученных наизусть стоящих предметов, он и не заметил, как музыка стихла. Не бьет в уши, но слова слышно. Что-то не так. Или ОН снова решил надавить. Парень наконец видит белый листок на диване.

Поздравляем! Вы стали претендентом на место победителя! Надеюсь Вы так же рады, как и мы, ведь теперь Вам предстоит завершить свое испытание. Но перед этим мы просим Вас пройти в столовую, дабы насладиться последней трапезой и набраться сил перед «последним прыжком». Ровно с боем курантов в 12 раз на полтора часа (с 12:00 до 13:30) вступают некие правила неприкосновенности. В это время игроки НЕ МОГУТ навредить друг другу. Дальнейшие указания по выполнению заданий будут известны Вам позже.

Спасибо за понимание и приятного аппетита.

Хочется расслабиться, но по неволе парень напрягается еще сильнее. Последнее испытание? После всего дурдома это звучит, как скорее шутка для крайне наивных. В голове давно произошел взрыв микроскопических планет, а ноги шагают по тонкому канату, балансируя между реальностью и безумием, но в итоге внизу все равно ждет чан с острейшими предметами на ощупь и вид. Только вариантов не много, приходится идти дальше, дабы не разгневать того, кто все время наблюдает за ними через многочисленные камеры.