Госпожа Цзинь

Тонкие плечи укрыты накидкой, обшитой нитями чистого золота, будто сами солнечные лучи спасали её от вечерних холодов. Исчезли за горизонтом вместе с небесным светилом от всех любопытных глаз — и возродились вокруг шеи ночным пристанищем. Хуайсан кутается глубже в тёплую ткань и утыкается носом, чтобы вдохнуть приятный, ставшим родным запах. Она не может определить, что это за благовония, но ощущала их вокруг себя так часто, что не спутает ни с одними другими. Такой аромат разносился по покоям Верховного Заклинателя Цзинь. Такой аромат можно ощутить, прижавшись объятиями к Гуанъяо, пощекотать дыханием близкую к поцелуям шею. Хуайсан улыбалась, зная, что это запах её супруга. Она хихикнула, сравнивая себя с любящим щенком, который разыскивает хозяина, разнюхивая следы в земле. И с кошачьей осторожностью прокралась сквозь приоткрытую дверь. Госпожой Цзинь Хуайсан стала совсем недавно, не прошло и месяца. Веселье церемонии разносилось по всей Поднебесной, а поздравления не смолкают до сих пор. Жизнь в Башне Кои оказалась более праздной, чем в родном дому девушки. Долгое время ей пришлось привыкать, что под золотой фамилией она имела возможность валяться в постели до самого обеда, пробовать сладости самых разных видов, заниматься любимым искусством сколько душа желала,— но тоска по краям, в которых она росла, всё ещё царапала душу изнутри. Но то было в моменты меланхолии, на протяжении редких унылых вечеров, когда письмо от брата задерживалось более чем на пару дней. В кабинете пылала одна единственная свеча, спасающая стопку свитков от тьмы, а в особенности тот, что оставался раскрытым под изучающим взглядом Главы Цзинь. Гуанъяо услышал шаги и глянул вверх, выдавая нахмуренным изгибом бровей свою усталость. Но стоило ему увидеть в непрошенном госте свою супругу, как небольшие ямочки появились на щеках от образовавшейся улыбки. Тяготы дня сошли с плеч. Хуайсан скользнула вдоль стены, волоча следом шорох непомерно длинного ханьфу и утонула в объятиях чужих рук. Гуанъяо сразу отложил работу — на некоторое время — и уделил всё внимание девушке, которая так нуждалась в этом, как нежный росток нуждался в капле солнечных лучей. — Мой дорогой супруг, ты слишком часто оставляешь меня засыпать одной в холодной и широкой постели,— Хуайсан нагло, совсем без смущения, забирается на колени главы, обвивает тонкими руками его шею и прижимается щекой к груди, на которой расцветал пышный пион. Чувствует ладони на своей спине и талии; как ласкающе-успокаивающе гладили её. Обиженный вид долго сохранять не удалось. — Ты же знаешь,— несколько устало выдыхает Гуанъяо. Только сейчас он ощущает себя полноценно любимым, искренне желанным и ценным. Ощущает себя своим ,— под руководство нашего ордена перешло несколько небольших кланов. Мне необходимо закончить документацию по этой части, и желательно до следующего рассвета. Со стороны Хуайсан раздаётся недовольное бурчание. У Гуанъяо в груди теплеет. — Непривычно слышать от тебя столь официальное обращение. Даже на людях ты так редко называешь меня,— мужчина оставляет лёгкий поцелуй на макушке, недалеко от блестящей заколки в виде незнакомых цветов. Хуайсан тут же поднимает лицо и алая точка меж её тонких бровей кажется каплей ягодного сока. Поцеловать ли? — Да ну,— беспечно усмехается Хуайсан и её пальцы пробегают по позвоночнику сквозь золотистую ткань,— а как мне обращаться к тебе? Господин Верховный Заклинатель? Глава Цзинь? Яо не нравятся такие обращения со стороны своей любимой и он хочет выразить неодобрение, но что-то задумавшая Хуайсан приподнимается, оказываясь губами ближе к уху. — Муженёк? Возлюбленный? А-Яо? Гэгэ? Цзинь Гуанъяо поворачивается к лицу девушки, еле ощутимо соприкасается губами, но всё ещё недостаточно. — Называй меня как угодно, но только чтобы в этих обращениях звучала твоя любовь. От удивления Хуайсан раскрывает губы, издавая невнятное "о", чем пользуется Гуанъяо и заключает поцелуй. Неторопливый, тянущийся как сладкий мёд. — А я и не знала, что в твоей голове скрываются такие романтические мысли,— наконец произносит Хуайсан, утыкаясь кончиком носа в щёку.