Ultima Volta

- Ты перережешь ей горло, а глаза принесешь мне. Я не хочу больше слышать о чудесных спасениях. Все ясно? - острые, холодные глаза пожилого убийцы впиваются в меня из-под своей карнавальной маски. - Поскольку никто еще не справился с этим, я посылаю тебя. Мне надоело, что предательница Ордена никак не расстанется со своей жалкой жизнью. Ненавижу людей в масках. От них априори исходит опасность. Поэтому, наверное, сама ношу ее везде и всегда. И мое лицо видели только три человека за всю мою жизнь. Может ,странно, но мне совершенно не хочется видеть лица моего собеседника. И дело здесь не только в шрамах, оставленных на нем клинком ассасина. Я давно научилась не обращать внимания ни на внешние недостатки, ни на внутреннее уродство души. Так легче в этом мире крови, лжи и фальши. - А если не справишься ты, этим делом займутся другие. Но ты уже не сможешь на это посмотреть, - с намеком произнес этот отзывчивый и сострадательный человек. Я устало закрываю глаза. Наверное, где-то есть место, в котором люди спокойно наслаждаются жизнью - любят, едят, пьют, спят. Радуются рождению себе подобных и тихо скорбят по их смерти. Прекрасный, недостижимый мир... Но, черт побери, я ведь не смогу реализовать там свою жажду мести, кровопролития, свою любовь к заляпанным кровью дорогим цирковым костюмам, к последним конвульсиям беспомощных жертв, которые еще чувствуют сталь моего кинжала в своих глазницах! Нет, я не зверь. Не исчадие ада, коим меня именуют благопристойные граждане Рима - простые труженики, трясущиеся за свое маленькое благополучие в вонючем углу больше ,чем за судьбу своего города ,который когда то назывался Вечным. Кардиналы, спящие со шлюхами. Торгаши, нагло обворовывающие своих соседей и сограждан. В общем, все те ,которых на войне принято называть "мирными жителями". А война идет. Причем уже давно. Я на ней с рождения. В этом все и дело. - Каха, ты что, уснула? - одергивает меня Иларо Ломбарди, руководитель нашей небольшой ячейки - опоры огромного и могущественного Ордена в городе слез, нужды и крови. Я поднимаю на него взгляд. На меня сверху вниз смотрит мой непосредственный начальник - плотный мужчина лет сорока в дорогом кафтане, в мехах и золоте. Голова гордо вскинута, руки на изысканном поясе. Взгляд такой, словно перед ним собачонка, а не девушка. Чертов аристократ. Всех бы вас одним ножом, bastardi. Никто не будет распоряжаться моей судьбой. Никогда. Но вместо того, чтобы молниеносным движением всадить в его глотку короткий нож и полюбоваться ужасом и отчаянием на этой спесивой роже, я молча улыбаюсь. Быстро, но легко и мягко, словно молодая кошка, я встаю со скамьи. - Я готова. Хитрые серые глаза прищуриваются, оглядывают меня с ног до головы. - Тогда зачем ждать? Улыбка. Его улыбка всегда меня пугала. А если меня что-то пугает, то это серьезно. Я покидаю дом Ломбарди с одной мыслью: больше я сюда не вернусь. - Фиора, открой. Это я, - произношу я вполголоса, когда начинаю слышать твое напряженное дыхание по ту сторону двери. - Никогда не знаешь, кто сегодня станет твоим гостем, верно? - роняю я вместо приветствия. А ты молча обнимаешь меня. - Прости. Тебя могли убить, - шепчешь ты мне на ухо. - Я тоже могла. Но не стала. Внезапно на пороге комнаты показывается мужская фигура в капюшоне. - Здравствуй, Каха. Скольких сегодня отправила к праотцам? - насмешливо бросает серый хищник, глядя на меня из-под капюшона. - Сколько есть, все там, - парирую я. - Осторожно, Фиора. Вдруг у нее сейчас в кармане пара чьих-нибудь глаз? - Волк улыбается. Так, словно увидел меня мертвой. Рано радуешься, cazzo donnaiolo. Я наизусть знаю все твои паршивые приемы. Регулярно пользуюсь ими сама. - Думаю, мне пора начинать коллекционировать языки, - в моем голосе едва слышна издевка. Ты смущен? Удивлен? Ошарашен? Нет. Скорее, тебя просто окатили ледяной водой из ковша. - Думаю, мне тоже пора. Уходить. До встречи, Фиора, - серый плащ стремительно скрывается в вечерней мгле. Я проводила взглядом его высокую фигуру - и с удовольствием закрыла дверь. - И зачем он приходил? - спросила я как можно миролюбивей, медленно приближаясь к Фиоре. Та смутилась. Я заметила, как в ее глазах мелькнула тревога, а горлышко, нервно сглатывая, предательски дрогнуло. Я вплотную подошла к ней. Моя правая рука легла на ее талию. - Что здесь делал Иль Люпо, Фиора? Говори. Голубые глаза куртизанки смотрели настороженно - если не сказать испуганно. Как я люблю видеть в них это… Ты боишься, это правда. Ты знаешь - ради тебя я убью. Плевать, кого - Чезаре, Аудиторе, Ломбарди, Люпо. Но если предашь - убью сначала тебя, а потом себя. Ведь во всем этом тогда вообще не будет никакого смысла. Левой рукой я медленно достаю из-за пояса изящный французский кинжал - подарок Кахина, кстати. Его лезвие слегка касается твоей щеки - и вот по ней уже бежит тонкая алая струйка. А в твоих глазах, глубоких, синих, как тибрская влага ,светится легкий укор. "Как ты могла в это поверить?" Но вскоре его заменяет безграничная, душераздирающая жалость. Жалость к стройной девушке в костюме цирковой актрисы ,которая так и не увидела в своей жизни настоящей любви и ласки. Ко мне. И я побеждена. Одним взглядом этих жалеющих, любящих глаз. Безжалостная, сумасшедшая Адская Танцовщица - склонила голову на плечо простой римской проститутке. И беззвучно плачет, пока ласковая рука куртизанки нежно гладит ее спрятанные под капюшоном волосы. - Сними с меня ее, - тихим шепотом прошу я. Твои руки робко, словно в первый раз, освобождают мое лицо от маски. И ты так же, как в тот самый первый раз, смотришь на меня. С трепетом и надеждой. Я решаю вознаградить твои ожидания. Мои руки скользят по твоей спине все ниже и ниже, пока не добираются до тесемок платья. Немного усилий - и оно падает к нашим ногам. Ты слегка вздрагиваешь. Ты всегда такая. Ждешь моего решения, моего первого шага. А я всегда начинаю первой. Таковы правила. Горячими губами я припадаю к твоей шее. Еще немного - и я потеряю над собой контроль. Закрыв глаза, ты запрокидываешь голову. Твои дивные темные локоны струятся по гладкой, словно бархат, спине. Я поспешно срываю с себя одежду - словно у нас осталось мало времени. Словно нам не хватит этой долгой октябрьской ночи. Но вот ты стонешь сквозь наш жаркий поцелуй - мои пальцы великолепно делают свою работу. Я знаю, как заставить тебя гореть, пылать, взрываться огнем страсти, моя синеглазая шлюха. Моя любимая шлюха. Я знаю, как поднять тебя до небес - и как низвергнуть в ад. В моей постели ты переживаешь и то, и другое. Я становлюсь все настойчивее, все решительнее. Я толкаю тебя на нашу просторную кровать - и бросаюсь на тебя, словно голодная львица. Я слышу твое прерывистое дыхание, твои приглушенные стоны - и это окончательно сводит меня с ума. Я терзаю тебя своими жаркими, ненасытными поцелуями, наслаждаюсь каждым сантиметром твоего дивного тела. Мои губы горячо ласкают твои плечи, шею, грудь, впиваются поцелуем в нежную разгоряченную плоть.. Голова кружится, мозг затуманен, мир вокруг пропал для меня. Ты - мой мир, ты и есть причина моего безумия - и единственное лекарство. Я бы и недели не смогла прожить без наших встреч. Я в плену у тебя, Фиора - и ты, похоже, не собираешься меня отпускать... Cazzo, как сладко чувствовать, как твои губы спускаются от моей шеи к груди, оставляя после себя влажную дорожку - все ниже и ниже, по животу, касаются моей талии, бедер... О, Фиора, Фиора! Ты заставляешь меня биться в сладостных конвульсиях, ты заставляешь меня забыть обо всем на свете - орденах, кровавых поручениях, убийцах, жертвах… Какая же все это ерунда… …Вот и все. Обессилевшая, но счастливая, я распласталась на твоем шелковом покрывале. Разбросанные по уголкам сознания, разодранные в клочья мысли с трудом возвращаются к привычному ходу. Нет, Фиора, я не могу так больше. Это было в последний раз. Медленно погружаясь в объятия легкого, но глубокого сна, я чувствую прохладное прикосновение твоих нежных губ. В последний раз. …Когда ты завтра проснешься и сладко потянешься, а затем повернешь голову туда, где всю ночь была я, там уже никого не будет. Обернись - в стене над постелью будет торчать мой кинжал. Оставь его себе в память о цирковой артистке, которая бы отдала тебе все, что у нее есть, если бы у нее хоть что-нибудь было. Кроме тебя. В записке, которая будет приколота кинжалом к стене, есть адреса всех тайных нор и убежищ тамплиеров в Риме и окрестностях. Передай её Волку, когда он еще раз придет. Пусть отнесет сеньору Аудиторе - да, Фиора, я знаю, что вы теперь с ним. Может, оно и к лучшему - ведь всем уже ясно, за кем победа в этой долгой кровавой войне плащей и кинжалов. Второй кинжал можешь не искать. Надеюсь, к тому времени он уже будет по самую рукоять воткнут в глотку уважаемого сеньора Ломбарди. А пока - просто усни на моей груди. В последний раз.