Урания

Часть четырнадцатая. Время несется как подстегнутое, если есть чем всерьез и с удовольствием заняться. Собственно, именно так у меня и было. С самого утра и поздней ночи. И слава богу, что целых два адмирала под боком. Ибо опыта командования у меня не то, что соединением кораблей, а даже собственным парнем пока нет. Не, так то пара парней была ( я мило краснею, так сказать), но вот командовать ими… короче, не вышло толком ничего из этого, и решение мое было отложить общение с парнями до более взрослого возраста. Вот типа как в институт поступлю, а там разберусь. Да уж, поступила, разобралась… впрочем, я не жалуюсь. И смысла нет, и желания. Короче, меня взяли в оборот адмиралы, всерьез учат именно командованию. Очень похвалили за назначение зама по учебной части, но раскидали мне примерный список должностей, и помогли подобрать исполнителей. Так что сейчас у меня зам по строевой части Света Мазуревич, зам по политической «Яков Свердлов», Аня Волкова моя адъютант. Обе плавбазы тоже замы, по технической части и по хозяйственной. Эсминцы УРО разбиты на две бригады, «Запад» и «Восток», «Новики» на дивизионы ближнего прикрытия. Адмиралы помогли составит примерные схемы походных ордеров, боевых ордеров. И самое главное – помогли со схемами модернизации. Не только мне – всем. Единственное, «девятьсот полста шестые» пока не стали менять, уж очень неплохо корабли вооружены в исходном варианте, пока у противника, ну, у Глубинных, ничего подобного не выявлено. Тридцать два «Москита», почти двести «Ураганов», восемь универсальных автоматических спаренных стотридцаток, восемь батарей из пары АК-630, реактивные бомбеметы, управляемые торпеды, системы постановщиков помех… короче, эскорт мне достался чрезвычайно зубастый. Лично мне тоже зубки заточили. Шестьдесят «Цирконов», два «Кинжала», два «Кортика». Плюс хорошая ГАС и пара двуствольных торпедных аппаратов для борьбы с подводными целями. Ну и мои пушки, они тоже остались. Вкупе с моими мощностями РЭРиБ я цельный линкор теперь. Так меня и обозвали – атомный линкор разведки, борьбы и целеуказания. Оказывается, именно потому меня так скушать и старались, я ж перекрывала весь американский континент своими системами, могла любую управляемую боеголовку уложить точнехонько туда, куда следовало. Ну, и крылатые ракеты вести. «Коминтерну» и «Червоной» сняли все стотридцатки старых моделей, и установили по паре башен с двуствольными итальянскими сто девяносто миллиметровками. Девки охренели, но обрадовались. Так же в качестве универсалок поставили американские трехдюймовые полуавтоматы, по три штуки с каждого борта, и как малокалиберки по десять спарок пулеметов Владимирова. Ну и бомбометов по паре, пусть старых, и возможность нести по сотне мин. Короче, использовали возможности корпусов на сто процентов, без перегруза, и даже с небольшим запасом. Плюс новая система управления огнем, и хороший радар, как у сторожевиков пятидесятого проекта. В результате вместо пары старых легких крейсеров у меня теперь пара неплохих и весьма полутяжей. Красивые корабли получились, и Боевая Форма тоже очень ничего вышла. Ну, пока не вышла, ее еще изготовить надо для девчонок. Но сделают. «Новики» особо не модернизируешь, но спарки Владимировых по восемь штук установили. Плюс две польские модификации двадцать третьих ЗУшек. И по новому радару, вроде как девочки его освоят с гарантией. Мой адъютант получил две универсальные сотки, две американские трехдюймовки-полуавтоматы, четыре спарки Владимировых. И пару комплексов хороших радиостанций станций. Ей теперь всегда подле меня быть, будет репетовать, если потребуется. Плавбазы трогать не стали, на них и артиллерия с умом установлена, и системы связи вполне себе на уровне. Плюс по полусотне торпед для «Новиков», коль в дальний рейд оправимся, лишними точно не будут. Если вы думаете, что этим занимались только я и адмиралы, то ха-ха три раза. Не считая кураторов девчонок, на Полигоне оказался целый десант разных спецов. Только психологов на нашем этаже пятеро оказалось. И помогли они мне здорово, в первую же ночь. Когда во сне кричит девочка, это страшно. А таких хватило. Мазуревич не кричала, но смотреть в помертвевшие Светкины глаза было тяжко. Четыре ночи, я чуть с ума не сошла. Хорошо, что мне на удивление здорово «девятьсот полста шестые» помогли. Потому как людям к психованным канмусу подходить не стоит, может плохо кончиться. Потому и успокаивали и отпаивали ревущих девчонок мы, и только потом подпускали к ним психологов. И чего на моих девчонок взъелись чиновники? Не лезли бы к ним, не вылетали б через двери. Хотели на чужих плечах в рай въехать. В результате старый армейский врач посоветовал мне попробовать провести целый ритуал. Мол, надо отпустить экипажи, отпустить погибших товарищей. И мы все, семнадцать бортов, сегодня ночью собрались на пусковой площадке полигона. Обычно отсюда стреляют комплексами ПВО, но сейчас здесь мы. У каждой в руках по сигнальному пистолету СПШ, каждая ждет моей команды. - Внимание, эскадра! В честь павших, ради их вечной памяти, пистолеты - товсь! – Шелчки взводимых курков, поднятые в зенит стволы. – Залпом – пли! Рой разноцветных огней взлетел высоко-высоко, и где-то в поднебесье, на высоте примерно в десять километров, рассыпался огненными цветами. А по лицам девочек текли слезы. Да, мы проводили свои экипажи, но они навсегда останутся с нами. В нашей памяти, в биении наших сердец, в залпах наших орудий. Будем драться за себя, и того парня!