И монстр может любить...

Жизнь Саске не была легкой с самого его рождения, так как ему «посчастливилось» родиться в семье Учиха. Все знали, что в этой семье рождаются только одни гении, поэтому уже с четырех лет Саске приходилось посещать различные секции, учить школьную программу, знать правила этикета и еще многое другое, что не должен делать ребенок его возраста. Отца мальчика, Учиху Фугаку, совершенно не волновало ничье мнение, раз ты Учиха, то должен быть идеальным во всем: не важно восточные единоборства ли это, учеба или кулинария. Никто не спрашивал чего хочет малыш, все только и делали, что твердили как ему поступать, с кем дружить, что делать. У каждого ребенка должно быть детство, но Саске этого детства лишили. Единственным лучиком света для него являлся старший брат брюнета Итачи, который всегда находил время поиграть со своим маленьким глупым братишкой. Может это и были какие-то жалкие пару часов, но они были очень ценными воспоминаниями в жизни ребенка. Саске жил так вплоть до своего десятилетия, после чего его отправили учиться за границу, где он оттачивал знание английского языка. И пока шло обучение самого младшего из семьи Учиха, произошло то, чего Саске не смог перенести на тот момент — смерть близких ему людей: отца, матери и его любимого брата. Возможно отец и мать были к нему слишком строги, но и их он тоже любил всем сердцем, а также был благодарен за то, что они воспитали его таким какой он есть сейчас. У десятилетнего ребенка началась депрессия. Возвращение на родину и определение его в приют, не улучшили его состояния. Хотя, приютом назвать полуразвалившееся здание с покошенной крышей язык не повернется. В приюте не жили, а выживали. И куда только правоохранительные органы смотрят. Но факт остается фактом: если ты слаб — тебя ломают: медленно, с животным наслаждением, пытаясь сделать побольнее. Этакая детская забава. Мало кто оставался верен себе. Но именно Учиха Саске был одним из немногих, кто не сломался. А если быть точнее, он не дал себя сломать. Поначалу было тяжело: смерть родителей все еще отдавалась резкой болью в груди, там где было сердце. Однако, так быстро сдаваться он не привык. Спрятав все чувства за холодной маской отчужденности, брюнет стал сильным не только морально, но и физически(да и до этого он дохляком не был). Относительная спокойная жизнь Саске закончилась в возрасте семнадцати лет, именно тогда, когда его усыновил Орочимару. Странный дядька сразу не понравился Саске, начиная с его внешнего вида и заканчивая его мерзким характером. Чего только стоили желтые глаза, больше похожие на змеиные. Сперва ничего не происходило: Саске жил в свое удовольствие, встречая своего опекуна раз в две-три недели. Его это вполне устраивало. Через некоторое время брюнет начал замечать, что Орочимару стал часто появляться дома, а его изучающие взгляды, будто ищущие себе очередную жертву, настораживали. Саске не мог объяснить почему именно такие ассоциации возникали у него в голове, но шестое чувство подсказывало, что он прав. А своим чувствам он привык доверять, как оказалось, не зря. В один прекрасный день Учиха проснулся в помещении чем-то напоминающую лабораторию. На полках шкафов стояли разные бутылочки с жидкостью всех цветов, пакетики, приборы. Окна были плотно зашторены, лишь небольшая лампочка освещала помещение. В центре располагалось кресло, к которому и был прикован Саске. К его телу были присоединены какие-то проводки и трубочки. - С добрым утром, - брюнет дернулся как от удара. Этот голос с шипящими нотками он узнает из миллиона. - Что ты делаешь, больной ублюдок? - Фу, Саске, как грубо, - на лице длиноволосого появилась «улыбка». - А знаешь, я тебе пожалуй расскажу. - Расскажешь что? - Зачем ты здесь... - взяв со стола шприц с экспериментальной жидкостью, Орочимару подошел к парню и вколол ее Учихи в вену. - Вот уже несколько лет я пытаюсь создать человека, который был бы в сто раз сильнее, ловче, быстрее, умнее, а самое главное живучее любого другого человека, живущего на земле. Его регенерация превышала бы все немыслимые нормы. Но вот незадача, человека с устойчивым иммунитетом все не было. Многие умирали через пару часов после введения сыворотки. Лишь однажды мне удалось продлить время эксперимента на целый день. Жаль, конечно, что он так быстро скончался, я так надеялся с ним еще «поиграть». Потом появился ты. Я ведь сомневался до последнего. Может ты и Учиха, но не такой идеальный. И какого же было мое удивление, когда твоя кровь не отторгла сыворотку. Кстати, ее не сложно было достать, пару капель снотворного в чай и ты спишь как младенец. Поэтому, ты как никто другой подходишь на эту роль. - Роль? - Роль - быть мои зверенышем. - Да пошел ты... - последующие несколько часов для Саске показались адом: тело ломило, голова раскалывалась, температура то поднималась, то отпускалась. Брюнету казалось, что эти мучения не закончатся никогда. Каждая минута была наполнена болью. Держась из последних сил, расфокусированным взглядом ему удалось заметил передвижение с левой стороны. - Спи, - Саске будто только этого и ждал, наконец погружаясь в такую нужную сейчас долгожданную темноту. *** Проснувшись, Саске обнаружил себя лежащим на кровати. Комната, в которой он находился, напоминала камеру для заключенных. Единственным источником света являлось маленькое окошко, что пропускало лучи солнца. Кроме кровати, толчка и умывальника в этом убогом помещение больше ничего не было. Учиха же не спешил подниматься с постели и размышлять о том, как отсюда сбежать, за место этого он прислушивался к своим ощущениям. Что-то сильно изменилось в его восприятии окружающего мира. Резко обострились все пять чувств: зрение, которое отмечало малейшее передвижение, слух, который улавливал различного рода колебания, обоняние, которое могло учуять кого угодно, осязание и вкусовые рецепторы. Саске настолько увлекся изучением самого себя, что, стоявший по ту сторону железной двери человек, стал для него неприятным стечением обстоятельств. - Ты уже пришел в себя... хорошо. Орочимару-сама весь в нетерпении. Долго же ты провалялся без сознания. - Кто ты? - Мое имя Кабуто. Но это не имеет никакого значение, так как ты скоро станешь игрушкой моего господина и тогда... - Это мы еще посмотрим, - произнес Саске, стремительно приближаясь к выходу. Его глаза налились красным. - Еще посмотрим...