Ответ

      Донни, я… я всегда знала это. Я замечала это, когда ты с братьями приходил ко мне на помощь в трудные минуты, когда радовался моим маленьким победам, когда у меня в голове возникали безумные (но тогда казавшиеся гениальными) идеи, когда… Я не знаю. Так было всегда, пока ты был со мной. Я чувствовала тепло рядом с тобой. Я чувствовала себя собой, той, кем всегда хотела быть и кем, наконец, стала: безумной владелицей антикварного магазина.       Без твоей поддержки все было бы по-другому. Если бы мне не довелось встретить вас — прости, но я не могу и не хочу забыть никого из вас, — тогда я никогда не познакомилась с тобой и не узнала, насколько прекрасным и полным приключений может быть этот мир. Ты научил меня, что можно бесконечно долго восхищаться и изучать все, что тебя окружает, и в то же время понимать, что все еще находишься лишь в самом начале. А впереди тебя — мрак и неизвестность. От этого все тело пробивает радостная дрожь. Так и хочется засучить повыше рукава, потереть руки и с головой окунуться в новые знания, раскопать что-нибудь новое и радоваться, словно ребенок. А потом с кем-нибудь обязательно этим поделиться! И так снова и снова, пока не поймешь, что, кажется, больше здесь ничего нет…       …Сейчас, придаваясь воспоминаниям, я вспомнила, что ты любил говорить, что для тебя изучать что-то новое — это идти по бесконечно длинному коридору и по очереди открывать каждую имеющуюся там дверь. За каждой дверью тебя ждет подарок — он всегда полезный — но вот сможешь ли им воспользоваться — это другой вопрос. Бывают случаи, когда ты не знаешь, для чего он нужен, и тогда следует просто немножко подождать, и обязательно придет время, и ты все поймешь.       Знаешь, эти слова для меня стали чем-то наподобие кредо: «Учи, а понимание придет со временем». И именно благодаря тебе мне удалось совершить несколько выдающихся (во всяком случае, самой для себя) открытий: одно из ранних изображений Аматэрасу в раскопках кургана недалеко от Осаки, несколько глиняных фигурок Крылатого змея, маски аборигенов Африки, Австралии и Новой Зеландии… Этот список можно продолжить и дальше, но ничего бы не было, если бы не однажды сказанные тобой слова. Некоторые статуэтки и маски я храню у себя и каждый раз, когда смотрю на них, вспоминаю о тебе и о том, как ты представлял и представляешь — я в этом не сомневаюсь — этот мир.       Все, что у меня сейчас осталось, — это воспоминания. Воспоминания о том, как хорошо мне было с вами, как хорошо мне было с тобой. Видеть тебя перемазанного с ног до головы машинным маслом, вывалявшегося в саже, но с восхищенной улыбкой и сияющими искренней радостью глазами и понимать, что именно так выглядит настоящее счастье — это тоже счастье, о котором можно только мечтать.       И ты уже не замечаешь, как твоя радость распространяется на окружающих. На одном дыхании рассказываешь о новом изобретении, углубляясь в самые крошечные детали, рассказывая о том, что подтолкнуло тебя на его создание; показываешь чертежи и схемы… Я всегда восхищалась, как легко тебе удается найти совершенно обычные слова, для объяснения сложного механизма; как просто ты об этом рассказываешь. Твои слова пробуждают желание самой во всем разобраться: понять устройство и принцип действия изобретения и углубиться еще больше.       После презентации, ты, вдохновленный новыми идеями, снова добровольно запираешься у себя, погружаясь в работу с головой. Можно подумать, что ты трудоголик: денно и нощно проводить время с инструментами в руках могут только трудоголики! Но на самом деле внутри тебя живет удивительное чувство — желание. Ты желаешь творить, хочешь сделать этот мир немножко лучше, чем он есть на самом деле, стремишься усовершенствовать его. И это желание исходит от сердца. И в этом состоит твой смысл жизни.       Мне всегда было беспокойно на душе, когда замечаю, что ты долго не выходил из комнаты. Тогда я пересиливаю себя, и заглядываю внутрь. И мне предстает такая картина (надеюсь, что все это тебе еще знакомо): за дверью, в углу, лежат собранные в кучу прототипы, на которые у тебя уже имеются планы; аккуратно свернутые и связанные чертежи; единственный лабораторный халат с множеством небольших дырочек; и ты, спящий лицом на клавиатуре. И мое желание в такие моменты — укрыть тебя пледом, погасить свет, а, когда проснешься, принести завтрак. …Знаю, звучит безобразно, но мне всегда казалось это чем-то романтичным, что так я смогу показать свою признательность твоему вниманию по отношению ко мне, почувствовать себя нужной. Так я хотела помочь тебе с изобретениями, ведь ты совсем себя не берег, и что-то мне подсказывает, что эта твоя особенность со временем стала сильнее. Пожалуйста, пообещай мне, что не будешь работать до изнеможения!       …Пожалуй, одно из самых дорогих для меня воспоминаний стали небольшие кристаллы. Надеюсь, ты все еще помнишь об этом… Мне тогда пришло от тебя сообщение, в котором говорилось, что ты нашел странные минералы и хотел, чтобы мы вместе смогли разобраться с ними. Не раздумывая, я согласилась; за это при встрече ты, улыбаясь, назвал меня Мотыльком: «Ты похожа на ночного мотылька, который летит на любой источник света». «Но в темноте лучше держаться поближе к свету, не так ли?» — кажется, таким был мой ответ. Ты тогда покраснел и скомкано поменял тему, показав мне белый кристалл. Казалось бы, перед нами лежал удивительно правильной формы минерал, проще говоря, ограненный природой кусок кварца. Но то, что они нам продемонстрировали, приводит меня в возбуждение даже сейчас! Невероятно! Кроме обычных для данных камней свойств, им были присущи звуковое резонирование и генерация звука… Пожалуй, мы придумали самое необычное применение этим особенностям: записали свои голоса и сделали из них по кулону. Мне и в голову не могла прийти мысль о том, что когда-нибудь мне придется слышать твой голос только из кристалла… Мне страшно… Я боюсь потерять тебя навсегда. Прошу, пожалуйста, поскорее просыпайся, чтобы мы снова быть смогли вместе. А пока я буду слушать твое ласковое «Мотылек».       P.S.       Прочти, когда проснешься, хорошо?..