Просто хочется домой

      Не успели Джексону сделать операцию, как местное начальство уже позвало выживших защитников. Хейли совершенно равнодушно относилась к начальству и его недовольствам. Она просто старалась делать своё дело.       — Вы хотите сказать, что я должен отправить своих людей, чтобы доставить этого вашего Райана до побережья? — такой ответ от местного начальника получили наши герои.       — Сэр, у нас приказ, — объяснял Райбен, который был на грани бешенства. — С самого верху. Доставить его домой.       — Мы потеряли 5 человек, выполняя этот приказ, сэр, — добавила Хейли.       Штаб капитана Кларка находился в том же полуразрушенном здании, где недавно убили Меллиша. Это обстоятельство изрядно злило и Райбена, и Хейли, и даже Райана. Кларк был довольно жёстким командиром, иногда не считавшимся с человеческими чувствами, связанными со смертью. И нахождение его штаба в комнате, откуда недавно выносили трупы, только подчёркивало его внешнее наплевательство на чужие жизни. Ему не мешал даже трупный запах.       — Что ж, я дам вам четверых своих солдат, и вы уберётесь отсюда. Как там ваш раненый?       — Сделали операцию, сэр, — ответила Хейли. — Его комиссуют, сэр.       — Вот и возьмите его с собой. Это возможно?       — Я не уверена, сэр…       — А вы будьте уверены.       — Мы возьмём его, — решительно ответил Райбен.       — Уйдёте завтра на рассвете. Всё. Андерсон, найди им троих солдат и одного кого-нибудь по старше по званию.       Ночь была на удивление длинной. Хейли не спалось, и она пошла в медпункт к Джексону. Операция, в которой она принимала участие, прошла довольно успешно. У Джексона нашли несколько мелких осколков и один относительно довольно большой. Всех их сумели вытащить. Его комиссовали только из-за сильной контузии, вылечить которую, конечно же, в условиях войны никто не мог. Операция по спасению Райана привела к возвращению домой сразу двух людей — Джексона и Райана. Джексон спал. Она села рядом с ним, вытащила из рюкзака книгу, которую второпях прихватила с собой из дома, начала читать и незаметно сама для себя начала засыпать.       — Ты что тут делаешь? — вдруг еле слышно спросил Джексон.       Хейли испугалась и спросоня потянулась к оружию. Это был уже рефлекс: испугался — хватайся за любое оружие. На войне всё ускоренно и выработка рефлексов тоже. Организм пытается приспособиться к новой обстановке и быстро вырабатывает рефлексы и другие полезные штуки. Потом, поняв, что к чему, убрала руку, сложила книгу в рюкзак, и тихо сказала:       — Прости, рефлексы. Не знаю, что я здесь делаю. Не спалось, вот и я…       — Спасибо. Первое, что я должен был сказать.       — За что?       — За то, что вытащила меня, за то, что спасла мне жизнь.       Хейли усмехнулась.       — Ну, это моя работа.       — Я никогда не забуду, что ты сделала сегодня. Всю жизнь помнить буду. Поверь. Не принижай себя и то, что ты сделала.       — Ты знаешь, что ты поедешь домой?       — Да, мне сказали. Не знаю радоваться мне или нет.       — А почему не радоваться-то? Счастливчик ты, Джексон. Хоть как-то, но свалил из этого ада.       — А ты? — шёпотом, еле слышно спросил он.       — Что? — не расслышала Хейли. — Знаешь, мне бабушка сказала перед тем как я уехала: «Ты главное возвращайся. Пока мы живы, нам всё по плечу».       — До войны мы с матерью и младшей сестрой жили в небольшом домике в Юстисе в штате Небраска. Я там вырос. Бывает выходишь из дома, дует прохладный ветер, а у необъятной территории, покрытой зелёной травой, границы не видно, но тебя это не останавливает, и ты ходишь и ходишь по ней, пытаясь исследовать эту территорию, собраться с мыслями. После прогулки я читал книгу на качели рядом с домом, сестра же постоянно что-то рисовала — ей нравилось рисовать природу, но иногда она рисовала и людей. Мама же, просыпаясь, готовила нам завтрак, и мы с сестрой бежали как сумасшедшие завтракать. Потом мне приходилось возиться либо с машиной, либо с домом. У нас постоянно что-то ломалось, что-то надо подкрасить. Так что не считай меня романтиком, пожалуйста.       — Я и так не считаю. Спать тебе нужно, Джексон.       — У меня есть имя вообще-то.       — Спи, Даниэль.       — Расскажи что-нибудь о своей жизни до войны, и я усну.       — Хорошо. Мы с отцом и моей бабушкой жили в небольшом домике в окрестностях Пейтона, штат Айова. Два раза в неделю мы с отцом ходили на охоту. Потом я либо училась, либо читала, либо мы с моими двоюродными братьями ходили по окрестностям, творили всякие безумства… В общем, не скучали. У нас был маленький сарайчик, который отец переделал в конюшню. Там была наша Джесси. Хорошая такая лошадка в чёрную точку, правда, уже довольно старая, но довольно выносливая. Ещё у нас был пёс Джек. Большая такая псина, довольно молодая. Бывало он целый день мог гонять какую-нибудь бродячую кошку, которой не повезло оказаться в наших окраинах. Бабушка любила рассказывать какие-то странные истории из своей молодости, которые уже все знали наизусть. Как только праздник, тут же она рассказывает о маленьком отце или обо мне маленькой, — тут она заметила, что Джексон уже давно сопит. — Вот и славненько.

***

      Утром они покинули город и направились к побережью, прихватив с собой Джексона на носилках. Вокруг всё было зелено, лето было в самом разгаре. Деревья в самом цвету, цветы, зелёная трава — всё это не вписывалось в то, что все девять путников вооружены. Вооружили и Джексона небольшим пистолетом на всякий случай. Однажды наткнулись на одинокую качельку рядом с разрушенным взрывом домом, потом нашли небольшое кладбище, а потом и сбитый немецкий бомбардировщик. Война прошлась по всей территории Европы и задела каждую семью, каждый дом. Пока разве что в Германии не велись бои. Но скоро бои дойдут и до туда. Шли без приключений: англо-американские войска уже довольно глубоко воткнулись в оборону немцев. Сержант Смит, которого поставили руководить группой, был моложе всех, и меньше всего подходил на роль командира. Он, как и Апхэм, живёт в своём идеальном мире без крови и насилия. Уж не понятно, что он будет делать, если они нарвутся на немцев. Смит относится к категории мужчин под названием «маменькин сынок». Он неловкий, всё у него валится из рук. Многие из группы над ним посмеивались, но не более. Пока что ничего предосудительного он не сделал.       Насчёт остальных троих, что выделил Кларк, определённого ничего сказать нельзя. Один ворчливый сорокалетний крупноватый мужчина, второй амбал, каких свет не видывал, а третий довольно дрыщеватый молодой пацан. Они общались только между собой. Они шли всё дальше, с каждой минутой всё больше приближаясь к побережью. Иногда на их пути встречались совершенно мирные пейзажи, сохранившие в себе частичку мирной жизни. Они напоминали каждому о своей жизни без разрывающихся бомб каждую секунду и убийств на каждом шагу. В мирное время убийцу садят в тюрьму, а во время войны их считают героями. Где логика, спрашивается.       Однажды, они забрели к довольно большому деревянному дому, в котором жили три девушки. Долго думали идти или нет, но в итоге желание отдохнуть победило, и они зашли в дом в поисках передышки от всего ими пережитого. Тем более, что хозяйки вели себя очень дружелюбно и гостеприимно.