sweet thing (sharp edge)

Начало дня светится золотыми полосами сквозь закрытые жалюзи. Вокруг них тишина и едва заметный лимонный запах дешёвого геля для душа. Дин проходит через маленькую комнату, по повторяющемуся узору от кровати к деревянному столу, собирая то, что осталось от их скудных вещей. Каждый его шаг — чуть дрожащий, а тело приятно расслаблено. Что ж, он должен извлечь максимум пользы от их краткого пребывания здесь. Дин чувствует присутствие Сэма позади себя, тихий выдох от близости, прежде чем ладонь Сэма касается лопатки. Дин продолжает собирать вещи, не поднимая глаз. Он складывает свои вещи быстро и эффективно, но с куда большей осторожностью, чем делает подобное обычно. Неспеша заправляет кровати, расставляя углы и поправляя подушки, на которых всего несколько часов назад ему величественно отсасывали. — Дин, — голос Сэма хриплый. Рот Дина чуть изгибается вверх, но он демонстративно не смотрит на брата, кусая внутреннюю сторону щеки, продолжая делать то, что делает, как будто это самое важное занятие в мире. Кончики пальцев Сэма скользят вверх к затылку Дина, затем вниз по изгибу плеча, вдоль бицепса. — Дин. Прежде чем мы уйдем, — дрожащий вдох. — Мы можем.? Шея Дина чуть краснеет. Его руки цепляются за последнюю футболку, лежащую на уродливом аквамариновом одеяле. Мгновенье между ними растягивается достаточно настолько, чтобы Сэм немного обнадежился. И чтобы Дин смог перевести дыхание, если уж на то пошло. — Нет, — бодро отвечает Дин, застегивая сумку. — Мы должны идти. Давай. Руки Сэма опускаются. Дин чувствует, как Сэм рассыпается в прах и, кажется, даже может представить, как брат уныло кривится. — Дин, — на этот раз более настойчиво. — Пожалуйста. Я не могу… — Конечно, можешь — Дин облизывает губы и расправляет плечи. — Ты так долго держался. Значит сможешь сделать это и до следующей остановки. Он почти уверен, что это сработало. Но затем, руки Сэма скользят вниз по бокам Дина, а Сэм придвигается ближе, прижимаясь грудью к его спине. — Сэм, — теперь это предупреждение. Поездка до этого места уже включала свою долю предупреждений, даже после того, как Дину пришлось остановить машину где-то в глуши, поставить свое колено между бедер Сэма, обхватить руками его шею и сказать ему прекратить пытаться прикоснуться к себе. Именно Сэм хотел этого, именно он просил об этом. Дин всего лишь подыгрывает. Ему легко быть тем, кем хочет видеть его Сэм. Однако ни один из них не любит отступать от вызова. А Сэм ещё и никогда не знает, когда, блядь, нужно перестать настаивать. Дыхание Сэма щекочет кожу. — Мне нужно, — ещё один неглубокий, хриплый вздох в ухо Дину. — Прикоснись ко мне. Пожалуйста. Мне нужно кончить, — Сэм говорит быстро, тихо растягивая слова, связывая слова. С его губ срывается молитва, которая Дину нравится куда больше, чем традиционная. — Неделя. Я… Я ни разу не прикоснулся к себе, как ты и сказал. Дин, ты же знаешь… Все тело Дина напряжено, он чувствует себя беззащитным, как оголённый провод. Это невероятно быстро овладевает им каждый раз, когда Сэм оставляет в руках Дина волнующую власть отказать ему. — Тебе нужно это? — Дин точит слова во рту, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не обернуться. — Это ерунда. Ты просто скулишь. Сэм утыкается лицом в шею Дина, прижимается носом и ртом к коротким волосам, к чувствительным местам на коже, где Дин любит ощущать поцелуи. Сэм вдыхает его запах, медленно, неуверенно, до предела. — Я хорошо себя вел. Я делал все, что ты мне сказал. — его ладони рисуют круги на спине Дина, задевая бока медленными, дразнящими прикосновениями. Дин знает, что он хочет сделать больше, но не осмелится. Дин мысленно сравнивает две возможности: как сильно он хочет заставить Сэма заплатить за свои проступки и то, как сильно ему хочется, чтобы Сэм продолжал испытывать его. Сэм прижимается бедрами к заднице Дина. Его руки сжимаются практически до синяков. Дин смакует намек на всю ту смертоносную, едва сдерживаемую силу, которую он так хорошо знает. Не место и не время Сэму предъявлять требования; его младший брат должен прекрасно понимать это. — Хм, — Дин выгибает спину в ответ на прикосновение, совсем чуть чуть. Новый жар, словно вспыхнувшее пламя, распространяется от пальцев Сэма под одежду. — Ты думаешь, что если будешь милым, то получишь то, что хочешь? — Да, — выдыхает Сэм, приоткрыв губы на шее Дина. — Думаю, я достаточно убедителен. Лёгкий намек на зубы царапает кожу Дина. Сэм мог бы вонзить зубы прямо в нее, оставляя более грубый укус. Или мог бы полизывать и целовать до тех пор, пока Дин не сдастся, не стянет с Сэма рубашку и не толкнет его на кровать. Секундой позже, Сэм все-таки использует эту великолепную, приводящую в ярость силу, чтобы крепче сжать плечи Дина и развернуть его. Он толкает к ближайшей стене, вцепившись кулаками в рубашку. Когда спина Дина сталкивается со стеной, его прерывистое дыхание растворяется в губах Сэма, почти касаясь. Руки сжимают его, но Сэм не целует. Даже стоя, во весь свой рост, он выглядит так, как будто стоит на коленях. Его глаза полны обожания и жажды. Сэм опирается локтями о стену и трётся о левую ногу Дина. Он делает это все быстрее и грубее, его член, тяжёлый и обжигающе горячий, прижимается к бедру Дина, а сдавленные стоны льются в ухо. О. За это он должен дёрнуть Сэма за красивые волосы и ударить его умоляющее лицо. Дин обхватывает затылок Сэма, оттягивая ровно настолько, чтобы иметь возможность смотреть на него. Он изучает подёргивание горла; как Сэм на грани того, чтобы сказать что-то, о чем-то попросить. Дин улыбается. — Ты так сильно этого хочешь, да? — он мягко гладит Сэма по волосам, пробегаясь пальцами по длинным прядям, не дёргая и не потягивая. — Уже впадаешь в отчаяние? Он просовывает свободную руку между бедер Сэма, прижимая ладонь к его джинсам. — Я, блядь, чувствую это. Он проводит ладонью по длине члена Сэма сквозь ткань. Массирует медленно и мягко, затем сжимает сильно и подло. Сэм вздрагивает и воет, как раненое животное. Дин ловит челюсть Сэма между большим и указательным пальцами, приподнимая подбородок. Он оставляет руку лежать между бедер брата, касаясь ленивыми движениями запястья. — Знаешь, Сэмми, если ты будешь продолжать в том же духе… — он проводит большим пальцем по нижней губе Сэма. —…забудь о следующих двадцати милях. Я не позволю тебе кончить следующие двести. Назвать его Сэмми — это грязный прием. Сэмми — это оружие; оно берет самодисциплину Сэма, его преданность, его непоколебимое доверие — и обращает все это против него же. Сэм дрожит, как будто в него только что выстрелили. Дин чувствует, как Сэм дрожит в собственной крови. Сэм наваливается на него всем своим весом, сильнее прижимая их обоих к обшарпанным обоям. Цепляется за Дина, словно тонет. Вонзив ногти в его плечи, Сэм зарывается лицом в изгиб его плечи и рычит: — Блядь. Дин держится за него. Он обхватывает Сэма руками и обнимает уже куда более нежно. Конечно, он загнал его в ловушку. Как всегда. Дин поглаживает его волосы медленными движениями, позволяет дыханию Сэма замедлиться. Сердцебиение Сэма неотличимо от его собственного. В конце концов, Сэм отстраняется. Он слегка пошатывается, но вдыхает, закусывает губу и делает шаг назад. Делает это сам. Дин обхватывает лицо ладонями. — Хороший мальчик. Сэм держит правую руку Дина на своем лице, пальцы обхватывают запястье. Он целует костяшки пальцев; поднимает руку и целует внутреннюю сторону запястья, оставляя там ещё один нежный, благоговейный укус. Его прекрасные глаза не отрываются от лица Дина. Гордость и любовь захлестывают Дина, яростным потоком устремляясь к его груди. Он хочет вознаградить Сэма, хочет поклоняться ему, хочет дать все, что он только пожелает. Черт, он не может дождаться следующей остановки. Сэм отпускает его. Его щеки раскраснелись, и Дину захотелось оказаться ближе и прикусить его красивые губы. Вместо этого Дин спрашивает: — Готов? Сэм выпрямляется, теребит воротник рубашки. Успокаивает себя. — Да, я готов, — теперь его голос звучит яснее, немного увереннее. Он все ещё заметно тверд; заключительная часть их поездки будет не комфортной. Дин улыбается, кивком головы указывая на две односпальные кровати. — Возьми мою сумку, ладно? Темный взгляд Сэма на мгновенье задерживается на нем, напряжено и жаждуще. Затем, он кивает. Беззащитный. Прекрасный. Обещающий все то, что ждёт их позже. — Хорошо, — говорит Сэм, склоняя голову и направляясь к кровати Дина. — Я понял.