Когда мы вместе

В последнее время Тина стала ненавидеть одуванчики. Раньше она их любила — такие маленькие солнышки, напоминающие ей такого же солнечного человека с россыпью веснушек, в которого она успела глубоко и безвозвратно влюбиться. Но когда в последнее время после каждого приступа кашля в её руке оставался одуванчик, видеть эти цветы становилось невыносимо. Они были везде. На её рабочем столе, в папках с документами, на подушке. И, что самое ужасное, Тина начинала задыхаться из-за одуванчиков. Приступы кашля становились все чаще, все больше коллег смотрели на неё сочувствующе, а когда во время очередного совещания она пулей выскочила за дверь, с трудом дыша, начальник отправил её в принудительный отпуск на полторы недели. У девушки не было сил, чтобы спорить. Все равно жить ей осталось не так уж и много. Она знала, что с ней происходит. Тина никогда бы не подумала, что погибнет так глупо. Очень редкая болезнь ханахаки от неразделенной любви — что может быть абсурднее? Но, тем не менее, рано или поздно она задохнется из-за цветов. Рано или поздно их станет слишком много, если только её чувства не окажутся взаимными. Тина это знала, и Куини тоже знала. Именно поэтому сестра всеми силами пыталась уговорить аврора съездить в Англию, где сейчас обитал знакомый им обеим волшебник. Но старшая Голдштейн упрямо не соглашалась. Какой в этом толк? Только хуже себе сделает. Ньют просто не может любить её. Но в первый же день принудительного отпуска Тина заметила, что Куини собирает чемоданы. — Зачем ты это делаешь? — хрипло спросила девушка, сидя на кровати. — Я не собираюсь смотреть, как ты умираешь, — неожиданно жёстко ответила сестра. — Поэтому мы едем в Лондон. Я знаю, ты будешь меня ругать, но я выпросила порт-ключ у Пиквери. Тини, даже она заметила эти чёртовы одуванчики в сданных тобой отчётах! Я объяснила, что единственный, кто может тебя спасти, в Англии, и она согласилась помочь. — Но, Куини, зачем? — беспомощно прошептала девушка, прикрыв глаза. — Ньют мне не поможет. Это болезнь от неразделенной любви. Слышишь? Неразделенной. Я не хочу, чтобы он видел меня такой или чувствовал себя виноватым. — Но Тини, послушай же ты меня! Эта болезнь может возникнуть не потому, что любовь действительно неразделенная, но и потому, что ты веришь в это. Ты убедила себя, что не нравишься Ньюту в том смысле, в котором он нравится тебе, и совершенно не хочешь посмотреть на все это с другой стороны. А что, если он тебя любит, и ты просто убиваешь саму себя? А что, если он тоже болеет? Помнишь, в одной книге было написано, что если два влюблённых друг в друга человека считают свою любовь неразделенной, когда это не так, то заболевают они оба. Тини, пожалуйста, ради меня, поехали в Англию. Ради меня, Ньюта и себя. Я прошу тебя, Тини, — заплакала Куини, садясь рядом с сестрой и беря её за руку. Тине было невыносимо видеть сестру такой, поэтому она слабо кивнула. В самом деле, что ей терять? Даже если Куини ошибается, она хотя бы увидится с Ньютом, прежде чем все закончится навсегда. — Хорошо. В последнем своём письме Ньют написал, что пока будет дома и никуда уезжать не собирается, но не будет ли невежливо просто ворваться к нему, не предупредив? Мы прибудем в Лондон быстрее, чем туда долетит сова. — Не переживай на этот счёт, — успокоила её Куини, снова принимаясь собирать вещи. — Я отправила ему сову, как только вышла от Пиквери. Ответ Ньют написать не успеет, но не думаю, что он будет против увидеться с нами. Поэтому поднимайся и начинай собирать вещи. Хотя нет, лучше сиди. Ты очень бледная, я сама все сделаю. В этот момент Тина надсадно закашляла, поэтому ответить сестре не смогла. Девушка внезапно почувствовала абсолютное равнодушие, ей стало совершенно все равно, что с ней будет. Единственное, что её волновало — бедная Куини, которая скоро останется одна, и здоровье Ньюта, в котором она, однако, почти не сомневалась. Чем она, скучная, занудная и такая обыкновенная, могла привлечь интересного и необычного магозоолога? Правильно, ничем, поэтому страшная болезнь ему не угрожает. По крайней мере, из-за неё. — Ты не права, Тини, — прозвучал негромкий голос Куини, которая прочитала её мысли. — Ньют продолжает писать тебе письма, а это уже многое значит. Ты все поймёшь, когда вы снова встретитесь. А сейчас оденься потеплее, я слышала, в Лондоне бывает прохладно.

***

Ньют нерешительно топтался возле офиса порт-ключей, ожидая прибытия его американских друзей. Когда рано утром мужчина получил небольшое письмо от Куини, которое содержало всего несколько строк, он довольно удивился. В письме сообщалось, что сёстрам срочно нужно с ним увидеться, поэтому сегодня они прибудут в Лондон с помощью порт-ключа. Что могло случиться, чтобы обе девушки вдруг все бросили и примчались в Лондон? Вряд ли что-то хорошее. В голове у Ньюта сложилась масса вариантов, один хуже другого, и ожидание встречи сделалось почти невыносимым. К тому же, ему совершенно не хотелось, чтобы они заметили, что с ним что-то не так. А если они догадаются, что Ньют болен? Или, что ещё хуже, увидят голубые незабудки, которые стали его вечными спутниками, и Тина все поймёт? Ему бы не хотелось, чтобы она чувствовала себя виноватой в его скорой смерти. Ньют прекрасно понимал, что для Тины он только друг. Далёкий и странный друг из Англии. В этом не было никаких сомнений. Именно поэтому Скамандер так и не рассказал ей о своих чувствах и редкой болезни, которая его преследует. Какой в этом смысл? Однако Ньюту все равно хотелось увидеться с сёстрами. Хотя бы для того, чтобы попрощаться лично. Скамандер ещё раз проверил часы и убедился, что девушки должны прибыть с минуты на минуту. Он только успел укрепить свои ментальные щиты против легилименции, и действительно, совсем скоро из дверей офиса порт-ключей показались золотистые локоны необычайно серьёзной Куини и бледное лицо Тины. Что-то было не так, Ньют сразу это понял. Он понял это по блеснувшим в глазах старшей сестры слезы, когда она наконец увидела его, по болезненной и в то же время полной надежды гримасе, которая мелькнула на лице Куини. Они медленно подошли друг к другу и замерли. — Здравствуй, Ньют, — первой нарушила молчание Куини. — Как ты себя чувствуешь? Извини, но выглядишь не очень. — Привет, рад вас снова видеть, — вымученно улыбнулся мужчина. — Всё в порядке, просто немного устал. А вы как? Что за срочность? — Нам бы хотелось с тобой поговорить, — прозвучал необычайно хриплый и тихий голос Тины. — Да, конечно, пойдёмте. Ньют уже развернулся, чтобы увести девушек в более уединенное место, когда рука Куини остановила его. — Погоди, — настороженно протянула она. — С каких пор ты ставишь от меня ментальные щиты? И где твой чемодан? — Пойдёмте, я все объясню потом, — упрямо мотнул тот головой, лихорадочно думая, как он будет выкручиваться. Сказать, что болен, но не сказать, чем именно? Или соврать, что все хорошо, а со щитами он просто тренируется? Но ничего объяснять ему не пришлось. Когда троица пришла в небольшой кабинет Ньюта, и мужчина закрыл за ними дверь, он не смог сдержать кашля, вырывающегося наружу, и тяжело оперся одной рукой на колено, а другой прикрыл рот, пытаясь скрыть голубые цветочки. Когда приступ прошёл, Ньют поспешно сунул руки в карманы пальто, пряча там незабудки, однако, увидев взгляд Куини, которая внимательно за ним наблюдала, понял, что девушка что-то заподозрила. Он с затаенным страхом обернулся к Тине, но, к счастью, она разглядывала плитку под ногами и ничего не заметила. По крайней мере, так ему казалось. Ньют понял, что Тина вообще выглядит и ведёт себя не так, как он помнил. Волосы взъерошены, кожа бледная, а под глазами залегли глубокие тени, и казалось, что девушка очень устала и не обращает ни на что внимания. Но не успел мужчина как следует это обдумать и насторожиться, как Куини снова заговорила. — Ньют, я не хочу тебе врать. Изначально я собиралась прочитать твои мысли, а потом действовать по ситуации, но теперь понимаю, что лучше сказать правду. Вам обоим лучше сказать правду, — обращалась она теперь и к своей сестре. — Пожалуйста, что бы это ни было, вам нужно поговорить. Сделайте это ради друг друга, хорошо? Я подожду за дверью, — и девушка, едва сдерживая слезы, выскочила из кабинета. Ньют непонимающе посмотрел на Тину, которая продолжала упрямо разглядывать пол. — Тина, что происходит? — тихо спросил он, в то же время боясь услышать ответ. Девушка наконец подняла голову, и Ньют понял, что все это время она пыталась скрыть слезы, которые свободно бежали по её бледным щекам. Вместо ответа она протянула вперёд ладонь, на которой что-то лежало. Подойдя ближе, Ньют понял, что это небольшой жёлтый одуванчик. Тина внимательно следила за его выражением лица, в глазах девушки ясно читалось волнение и надежда. Не говоря ни слова, мужчина достал правую руку из кармана пальто и медленно разжал кулак. — Что? — расширились глаза девушки в удивлении. — Незабудки, — пробормотал Ньют. — Они сводят меня с ума. Не успел Скамандер договорить, как Тина крепко обняла его, уткнувшись лицом в плечо, и мелко задрожала. — Я думала, это невозможно… — шептала она между всхлипываниями. — Кажется, я снова начинаю любить одуванчики. — А я всегда любил незабудки, — искренне улыбнулся Ньют, поглаживая её волосы.