Когда мы вместе

Сотни звёзд на небе медленно раскачивались из стороны в сторону в такт покачиваниям гамака. Листья яблони, к который был прикреплён гамак, тихо шелестели от вечернего ветра, а в кустах стрекотали кузнечики. В этот момент Фелине казалось, что она никогда не захочет покинуть это место. Рядом на гамаке лежала её лучшая подруга, в небольшом уютном доме о чем-то негромко переговаривались её родители, до утра было ещё далеко, и не нужно было думать, что это самое утро принесёт. — Знаешь, я бы осталась здесь навсегда, если бы могла, — тут же поделилась Фелина своими мыслями с подругой. — Знаю я тебя, будь твоя воля, ты бы так и сделала, — по доброму усмехнулась та. — И в кого ты такая домоседка? Твой папа известный магозоолог, объездивший весь мир, а мама побывала в половине Министерств магии. А тебе только дай повод, чтобы дома остаться. Чего ты так боишься в остальном мире? — Не знаю, — пожала плечами юная Скамандер. — Неизвестности, наверное. Я не знаю, что ждёт меня впереди, и от этого мне страшно. А ещё в остальном мире все такое незнакомое, что я сразу начинаю чувствовать себя очень одинокой. Пока со мной рядом мама, папа и ты, я в безопасности. Но стоит мне уехать отсюда, как это закончится. Я знаю, что буду чувствовать себя, как лечурка, брошенная в море. А ещё я знаю, что никак не смогу этого изменить. Рано или поздно мне придётся выйти из этой безопасности, и, кажется, момент почти настал. Но чем ближе он становится, тем хуже я себя чувствую. Что мне делать, Полли? — грустно вздохнула Фелина. В свете звёзд было видно, как Полли повернулась, чтобы посмотреть на неё. — Наверное, просто жить. Как ты и сказала, тебе придётся покинуть дом. Я знаю, как трудно тебе было находиться в Хогвартсе, так далеко от дома и почти без друзей. Но ты справилась с этим. Я уверена, что ты справишься и с курсами целителей, пусть тебе и придётся несколько лет жить в новом и незнакомом городе. Но я знаю, что ты сильная и со всем справишься. Ты привыкнешь ко всему так же, как когда-то привыкла к Хогвартсу. Девушка немного помолчала, заплетая свои волосы в небрежную косу. — А ещё ты никогда не будешь одна. Да, в том городе у тебя нет друзей и семьи, но они есть здесь. И ты всегда сможешь повидаться с нами или отправить нам письмо. Меня и твоих родителей не будет рядом физически, но мы всегда будем думать о тебе, Лина. — Спасибо, — слабо улыбнулась Фелина. — Я вроде бы знаю все это, но беспокойство все равно не отпускает меня. Что, если я ни с кем не построю хорошие отношения? Я легко переживу одиночество, но мама говорит, что быть одному сложно, когда совсем не на кого положиться. И я знаю, что она действительно права. Только не рассказывай ей, что я с ней согласна, — на мгновение усмехнулась она. — Я ужасно плохо схожусь с людьми. Я их не понимаю. Папа был таким же. Он понимает, что я чувствую, но не знает, как мне помочь. — Эй, я знаю, что общение — не твоя сильная сторона, но я ведь все ещё здесь, помнишь? Если бы ты совсем не умела строить отношения с людьми, меня бы здесь не было. Не было бы наших ночных посиделок, ты бы не приглашала меня к вам на каникулы, мы бы не лежали сейчас под ночным небом. Ты не образец дружелюбия и открытости, Лина, но ты все равно моя лучшая подруга и я все равно тебя люблю, — покачала головой Полли, отталкиваясь ногой от земли, чтобы снова раскачать гамак. — Но ты — это другое, — тут же возразила Фелина. — С тобой я подружилась давно, когда мы были ещё детьми и я была совсем другой. Тогда мне было проще. А теперь я не знаю, кто я и чего хочу. Может быть, я все делаю неправильно. Может быть, и целительство — не моё. Возможно, мне лучше стать магозоологом, как папа? Я до последнего не знала, кем хочу стать. Помнишь, как у меня каждые два месяца были новые идеи? Что, если через два месяца я уже не буду хотеть стать целителем? Или что, если я выучусь на него, и только потом пойму, что это — не моё? А менять что-то будет слишком поздно. Голос Фелины был полон печали, и Полли знала, что в данный момент поднять ей настроение будет очень сложно. Но не попытаться она не могла. — Во-первых, никогда не поздно что-то изменить. Даже если тебе будет тридцать лет, ты все равно сможешь пойти работать в другое место, выучиться на ещё одних курсах, попробовать что-то новое. Фелина мрачно взглянула на неё и буркнула: — Посмотри на меня и скажи, что у меня хватит на это сил и смелости. Но Полли проигнорировала её слова и продолжила: — А во-вторых, ты не можешь знать, что ждёт тебя впереди. Ты сама так говорила. Конечно, все может быть так серо и печально, как ты рисуешь в своём воображении, но я почему-то уверена, что все будет совсем иначе. Ты не можешь знать, как все сложится, а уже готовишься к неприятностям. Ты можешь стать отличным целителем, хорошей женой… — Не собираюсь я замуж, меня мальчики жутко раздражают, — опять перебила Лина. — Ладно, обойдёмся без замужества, — легко согласилась Полли и продолжила: — остаться хорошим другом и волшебницей. И ты действительно можешь это сделать, если захочешь. Не думай о том, что совершила ошибку. Думай о том, как много ты сможешь сделать, если поступила правильно. Я знаю, ты не веришь в судьбу, но я всё равно уверена, что ты окажешься там, где и должна быть, и ты меня не переубедишь. Фелина долго молчала, но спустя несколько минут пробормотала: — Ты слишком добрая для слизеринки. — А тебе явно не хватает мудрости для выпускницы Рейвенкло, старушка, — тихо рассмеялась Полли. — Хотя иногда ты как ребёнок, впервые увидевший большой мир, и даже не верится, что ты старше меня. — Вот видишь, ты тоже считаешь, что я совершенно не разбираюсь в жизни, — подхватила Фелина, пропустив мимо ушей слова про недостаток мудрости и свой возраст. — Может быть, немного. Но ты обязательно научишься в нем разбираться. Я в этом уверена. Только не забывай меня из-за новых друзей, которые у тебя обязательно появятся, ладно? Кто-то должен будет успокаивать меня перед ЖАБА в недалёком будущем и помогать мне перед праздниками выбирать подарки для родственников. — Вот, теперь я вижу перед собой слизеринку, — улыбнулась Фелина. — И я тебя никогда не забуду. Обещаю. И хотя Полли все ещё видела в этой улыбке остатки грусти, она просто улыбнулась в ответ и притянула подругу для объятий, понимая, что сейчас той нужно только время, чтобы ко всему привыкнуть. Она знала, что все образуется. Даже если сама Лина все ещё не могла в это поверить, Полли будет верить за них двоих.

***

Ньют и Тина замерли у окна, наблюдая за своей дочкой и её подругой, и молчали, но оба не могли перестать думать о скором расставании с Фелиной. Им было так же тяжело отпустить её, как ей было тяжело отпустить их, а может, даже сильнее. — Она справится, — сказала Тина, посмотрев на мужа. — Обязательно, — улыбнулся тот, заправив ей за ухо выбившуюся прядь. — Мы все в неё верим. И когда-нибудь обязательно наступит день, когда она поверит в себя сама. — Как когда-то поверил в себя ты? — поняла Тина. — Да, как поверил я. И я знаю, что она сама должна прийти к этому. Но она придёт. Это точно. А до тех пор у неё есть мы. — И мы всегда в неё верим. Так же, как всегда верю в тебя я, — кивнула волшебница. Небо по-прежнему было усыпано звездами, ветер все так же трепал листья, и никто не мог знать, что принесёт новый день. Но все верили в лучшее.