Please stay alive

      Вас когда-нибудь разбивали настолько, что вы думали, что уже не сможете найти в себе силы жить дальше?       Мартин думал, что достиг дна в тот день, когда Андрес оставил его в монастыре, проехавшись по его чувствам. Как оказалось, это были лишь цветочки. Вся та боль, все пролитые ночами слезы по неразделенной любви казались ничем на фоне той всепоглощающей пустоты и внутреннего холода, который почувствовал Мартин, услышав о смерти Андреса.       Беротте будто проломили грудную клетку и вытащили сердце. Он не успел попрощаться, не успел сказать насколько Андрес ему дорог, насколько любит его. Все чувства, воспоминания и несказанные слова собирались в одну тугую петлю на шее Мартина, не давая ему нормально жить.       Мартин хотел умереть. Без разницы как: от смертельной болезни, несчастного случая или от пули в голову. Просто умереть, чтобы скинуть этот тяжкий груз с души. Умереть, чтобы не корить себя за смерть любви всей своей жизни.       Мартин никому не говорил о том, что он чувствует. Да и кто бы захотел его слушать? Мартин не слыл приятным собеседником, его даже хорошим человеком назвать было сложно. Но заслужил ли он всего того, что преподносит ему жизнь? Нет. Никто этого не заслуживает.       Мартин с малых лет привык держать все в себе. Когда он был ребенком, его наказывали за любой проступок, а все мысли и переживание оборачивали против него самого, заставляя каждый раз считать себя виновным во всем. Мартин никому не открывался, даже Андрес не знал, что таится в темных уголках его прогнившей души. И лучше бы Беротте и продолжал в том же духе. Тогда бы он не чувствовал себя сейчас настолько беспомощным и разбитым.       Палермо сидел на полу какого-то кабинета Банка Испании, который уже успел ему осточертеть. Он просто сидел, невидящим взглядом уставившись куда-то перед собой. Чертова Найроби! Он заступился за нее и что же получил в благодарность? Она использовала его слабости против него, надавила на все больные мозоли…так похоже на Андреса….       Мартин уже не помнил, почему рассказал обо всем Найроби. Они не жаловали друг друга, но почему-то именно в ней Палермо увидел ту, которой сможет довериться. Все началось с обычной перепалки за ужином и закончилось душевными разговорами в его комнате. Мартин помнит, как закрывал лицо, не желая, чтобы Найроби видела его слезы, помнит, как женские руки обнимали его, утешая. Рядом с ней он впервые за долгое время он не чувствовал себя одиноким.       Найроби и Палермо имели разные взгляды на жизнь и все происходящее вокруг, но это не мешало им играть роль жилетки друг для друга и поддерживать, когда это было нужно. Они часто спорили, даже кричали друг на друга, но только Найроби Палермо мог открыть свою душу. Она обещала хранить его секрет, обещала, что все сказанное в той комнате монастыря никогда не уйдет за ее пределы. Но что в итоге? Она разболтала все при первой же возможности. И Мартин в этом винил только себя. Винил за свою слабость.       Палермо не слышал, как открылась дверь. Он понял, что в помещении не один только тогда, когда на его плечо неуверенно легла женская ладонь.       - Ты как? – спросила Найроби, но Палермо даже не повернулся в ее сторону.       - А сама как думаешь? – бесцветным голосом произнес мужчина, - Думаю, тебя ждут в литейной. Должен же хоть один капитан работать исправно.       - Я локальный капитан, - Найроби присела, упираясь спиной о стену, - Моя зона командования только литейная, а ты заправляешь всем этим цирком. Тебе лучше вернуться к своим обязанностям, пока все не полетело в тартарары.       - Помнится, ты выдвигала Токио на роль капитана, - заметил Палермо, ковыряя пальцем пол.       - Выдвигала, - кивнула девушка, - Но в тот день мы все были на взводе, а Токио обладает лидерскими качествами и она моя подруга. Но сейчас капитан здесь ты, поэтому собери яйца в кулак и иди выполнять свою работу.       - Зачем ты рассказала про Берлина? – Палермо поднял взгляд на Найроби. Его лицо было покрыто свежими ранами, а глаза были залиты кровью и слабо видели.       - Прости, дорогой, - девушка взяла мужчину за руку, - Но ты задел мои чувства и я ответила тебе тем же. Это честно.       - Это не одно и то же, - покачал головой Палермо, - Все знали о тебе и Хельсинки. Он жив, здоров и любит тебя, пусть и не так, как ты хочешь. А Берлин, он… Мартин не закончил – воспоминание об Андресе приносили слишком много боли.       - Я понимаю, как тебе хреново сейчас, - кивнула Агата, - Я не знала его так, как знал ты, но я была с ним, когда он шел на смерть. Я слышала его последние слова по рации и хотела вернуться за ним. Думаешь, он хотел умирать?       - Ты не упрощаешь ситуацию, - Палермо отвернулся, сдерживая слезы, которые щипали раненые глаза.       - Я хочу сказать о том, что он сражался до последнего, - Найроби наклонилась вперед в поисках его взгляда, - Берлин шел до конца и побеждал, чего бы это ему не стоило. Он защищал тех, кого любил. Когда ты вступился за меня, я сразу вспомнила его. Ты очень похож на него, дорогой. И это дело – для тебя же это не вызов системе верно? Тебе ведь нет дело до Рио?       - Никакого, - покачал головой Мартин, - Я делаю это ради Андреса. Я обещал ему, что мы будем плавить золото вместе, но не смог сдержать слово.       - Тогда вставай и иди управлять чертовым ограблениям, пока Токио не подняла восстание. Поверь, она мастак в этом, - Найроби поднялась с пола и подала Палермо руку. Когда тот встал напротив нее, Найроби тыкнула пальцем ему в грудь, - И помни, ты, блять, лучший! Мы, блять, лучшие! Потому что только лучшие осмелятся зайти в это Адское пекло! Сделай то, что ты хотел в память Берлина. Уверена, он гордится тобой.       - Уверен, у него есть дело поинтересней наблюдения за нами, - съязвил Палермо, - Например, игра с Гитлером в настольный теннис. Чем там еще занимаются в Аду? Этот черт точно не попал в Рай.       - О нашем ограблении слышно даже в Аду, так что думаю, он знает о нас.       - Спасибо, - спустя пару секунд молчания тихо произнес Мартин, - Ты и вправду хороший босс, а я думал это байка от наших сварщиков.       Найроби просто обняла Палермо вместо ответа. Да, может он и был плохим человеком, может он и был холоден и колюч, но ему нужна помощь, чтобы собраться и жить дальше. Ему нужен был человек рядом. Живой и говорящий о том, что Мартин не так уж и плох, как думает о себе. Таковым много лет был Андрес, а теперь…почему бы таковой не стать Найроби?       Вас когда-нибудь разбивали настолько, что вы думали, что уже не сможете найти в себе силы жить дальше?       Мартина разбивали и не раз. Его втаптывали в землю и уничтожали морально. Ему всегда доказывали, насколько он слаб.       Но он жив. Жив, потому что есть люди, ради которых стоит жить. Жив, потому что ему помогают найти в себе силы для этого.       Мартину говорили как-то, что жизнь – прекрасный дар. И будь он проклят, если так просто потеряет его.