Александрийская библиотека (The Library of Alexandria)

Драко Малфой не хандрил. О, нет-нет. Он просто сидел в гостиной и дергал декоративные кисточки подушки, без особого энтузиазма прокручивая в голове свои планы. И, возможно, время от времени тихонько вздыхал про себя. Совершенно нормальное занятие для бывшего слизеринца, слегка склонного к драматизму. Он вовсе не хандрил. Нарцисса Малфой проплыла мимо, и Драко тут же виновато поправил кисти подушки, прежде чем она успела увидеть. Но они уже были безнадежно искромсаны. Ладно, он немного хандрил. Совсем чуть-чуть. Ну или знаете, он даже не хандрил, а пребывал в скверном унынии. Вообще говоря, он был не из тех, кто поддается меланхолии. Однако его жена обладала беспрецедентной способностью выявлять самые постыдные стороны его личности. Причина его меланхоличного настроения заключалась в следующем: они с Гермионой Грейнджер были женаты один год, одиннадцать месяцев и тридцать дней. В то время как другие волшебники возрастом поменьше пребывали в состоянии ужаса, пытаясь на годовщину отношений оригинально преподнести очередное произведение из плюшевой ткани, дилемма Драко была более серьезной и тревожной по своей природе. Их брак был чем-то вроде несчастного случая, включающего в себя старую библиотеку, Опаловоглазого антипода, изоляцию в другом измерении и очень настойчивых оживших книжек… Все это лишний раз напоминало о том, что их случайный союз близился к своему концу уже завтра. В этом-то и заключалась его проблема. В течение последних шести месяцев Драко пытался затронуть эту тему различными деликатными методами. Он знал, что Гермиона не особенно любит большие свадьбы, поэтому небрежно вбрасывал в сторонних разговорах упоминания о каких-нибудь маленьких, удаленных от люда местах, а иногда невзначай расписывал различные схемы побега.   Он предложил поехать в Австралию и тайно жениться, а ее родители, до сих пор, к слову, пребывающие под Обливиэйтом, могли выступить в качестве свидетелей. Он упомянул все библиотеки, которые им еще предстояло посетить, как волшебные, так и маггловские. И все библиотеки, которые ей больше всего нравились, и в которых они уже попробовали. Он даже заговорил о том, чтобы пойти в Ватиканскую библиотеку [1] и заставить кардинала [2] поженить их. Все предложения его жена отвергала с фырканьем так, будто он каждый раз отпускал неуместные шуточки. Его идеи, казалось, совсем не привлекали ее внимания. В последнее время она становилась заметно раздражительной, как только он поднимал эту тему. Последний рывок был предпринят на прошлой неделе, когда, полностью отказавшись от библиотек, он упомянул, по крайней мере, о совместном путешествии. Плавание по Средиземному морю на парусной лодке (интересно, брезент паруса сойдет за плюшевую ткань?). Она вздохнула, закатила глаза, заговорила о своем загруженном графике, а затем и вовсе напомнила ему, что в эти выходные он должен быть в Александрии для очередной переустановки защиты на всех книгах его предков. На этих словах его сердце ушло в пятки, а потом и в землю под ногами. Оно падало все быстрее и ниже, достигнув внутреннего ядра земли, где до сих пор продолжало гореть до тла. Точно. Ему нужно в Александрию для переустановки оберегов. После того разговора он оставил эту тему и провел последнюю неделю, безостановочно переживая последние два года своего брака и пытаясь точно определить, с какого момента все пошло не так. Дело было не в сексе. Он был все таким же фантастическим, на его взгляд. Да и Гермиона не жаловалась. Обычно она была совершенно раскована в том, чтобы сообщить ему, чего именно она хочет, в те редкие случаи, когда он просто еще не успевал довести ее до состояния животного возбуждения. После этого она обычно становилась очень милой и ласковой, как котенок, и любила засыпать, свернувшись вокруг него так крепко, что иногда он задавался вопросом, не была ли Гермиона Грейнджер на самом деле успешным симбиозом человека и морской звезды. Итак, дело было не в сексе. Он не думал, что дело в его болтливости. Хотя она, как никто другой, была способна спровоцировать его на длинные нервные монологи. Когда-то он перечислял ей рассадку пяти сотен гостей на свадьбе Тео и Пэнси Нотт. Теперь же Драко почти перестал трепаться при виде нее. Но иногда, когда он беспокоился, что мог обидеть ее, снова заводил свою тревожную шарманку. В последнее время это стало происходить гораздо чаще. Он не думал, что сделал что-то, чтобы расстроить ее, но, возможно, так оно и было. Драко продолжал вспоминать все моменты их взаимодействий, даже самые непримечательные, пока не стал подвергать сомнению вообще весь их брак. И вот теперь он сидел в гостиной Мэнора, в сотый раз перебирая кисточки подушки и ожидая, пока портключ активируется и перенесет его в Египет. Где он будет проводить выходные, переустанавливая обереги на книгах, в то время как его жена останется в Англии и их союз распадется сам собой. Он думал, что…  Ну, он думал, что Гермиона хотя бы попрощается. Утром она просто чмокнула его в щеку и пожелала всего хорошего, прежде чем суетливо направиться к камину. Она пребывала в этой суете из-за работы в течение последних нескольких недель. Теперь, когда она ушла, он пожалел, что не спросил ее прямо, хочет ли она остаться за ним замужем. Он никогда не задавал ей этого вопроса, потому что боялся, что ее «нет» развалит его на части, которые он ни за что потом не соберет воедино, и все пойдет прахом. Разваливаться на части — это то, что Гермиона Грейнджер, обладая уникальной способностью, умудрялась запускать в нем наряду с хандрой и бессвязной болтовней. Он думал, что если бы ему удалось придумать какую-нибудь поездку, которая могла бы зажечь интерес в ее глазах, то он мог бы использовать это как момент, когда он будет умолять ее остаться с ним. Но даже этого ему не удалось. Возможно, два года — лучшее, на что он мог надеяться. В конце концов, он был бывшим Пожирателем Смерти, который просто помешался на ней и… по словам каждого его друга, знакомого и даже по мнению его собственного отца, Драко был «совершенно потерян для общества». Все, что у него было — это феноменальная память и полная и абсолютная готовность трахнуть Гермиону где угодно и каким угодно способом. Конечно, ведь он взял и влюбился в ведьму, которую абсолютно не впечатляет его безупречная родословная, масштабные владения и огромное хранилище в Гринготтсе. А она была…  Ну, она была Гермионой Грейнджер. Героиней войны. Ярчайшей ведьмой своего возраста (или любого другого возраста, если уж на то пошло). Бесподобная. А кроме всего прочего, бессовестная шалунья в постели и вообще просто великолепная, превосходная, божественная… О Мерлин, он был действительно потерян для всех, кроме нее. Он никогда не сможет переболеть эту любовь. Она, наконец, пала в его объятия… ну, или в другое измерение (если кто-то вдруг хочет конкретики)… но каким-то образом он все испортил и теперь был в одном шаге от того, чтобы потерять ее навсегда, при этом не имея ни малейшего представления, что с этим делать. Драко все еще не понимал, как ему удалось завоевать ее в первый раз, поэтому он был в недоумении, как он сможет сделать это снова. Все, что ему теперь оставалось — это жизнь, полная горьких сожалений и алкоголизма. Его портключ издал пикающий звук, сообщая об активации. Еще раз взглянув на камин с угасающей надеждой, он взял свою сумку и направился в Александрию. Как только он приземлился, ему захотелось поджечь все вокруг. Библиотека так и кишела воспоминаниями, которые теперь отдавались горечью в душе. Он собрался с духом и посмотрел на Игнатиуса Пигглсворта и стоявшую рядом с ним грузную женщину. — Мистер Малфой, рад снова Вас видеть, — приветствовал его Игнатиус. — Мы надеемся, что на этот раз процесс переустановки оберегов пройдет без каких-либо неприятностей. Драко молча кивнул. — Это Эльвира Смиткинс, она сегодня будет Вам помогать. Драко едва заметно кивнул ей в знак приветствия. Она была почти такого же роста, как он, с маленькими округлыми чертами лица, водянистыми голубыми глазами, строгим пучком волос и очень щедрыми… формами. — Сюда, мистер Малфой, — направила его Эльвира хриплым голосом, поворачиваясь на каблуках и ведя его по коридору в первую комнату. Она слегка покачивала перед ним своими полными бедрами, что Драко находил крайне неуместным. Как только они начали переустанавливать защиту, Эльвира тут же набросилась на него с вопросами. — Итак, Вы тот самый знаменитый мистер Малфой, который женился здесь, не так ли? — Да. Завтра будет два года, — ответил он приглушенно, накладывая заклинание защиты на одну книгу за другой. — Ваша история первая, которую мы рассказываем посетителям Библиотеки. «Будьте осторожны с оберегами, иначе однажды проснетесь женатыми». Не то напутствие, которое я ожидала здесь услышать, когда приехала, — сказала она, а затем легонько усмехнулась. — Вы ведь тоже были здесь библиотекарем, не так ли? — Ненадолго, — сказал он, — будучи потомком, я смог воспользоваться некоторыми привилегиями и получить краткосрочный контракт. — Зачем Вам это было нужно? — Моя жена была здесь, — произнес он. — О, да, Гермиона Грейнджер, — губы Эльвиры слегка скривились, когда она произнесла это имя, сразу же заработав вечное отвращение Драко. — У Вас есть какие-то планы на годовщину? — Очевидно, нет, — пробормотал Драко, искренне желая, чтобы пол разверзся прямо под ним, если бы это помогло избежать разговора, который, казалось, уже затягивался между ним и этой неприятной женщиной. Он произнес защитное заклинание с удвоенной скоростью в надежде скорее улизнуть от раздражающего библиотекаря. Эльвира тоже начала колдовать быстрее. — Проблемы в раю? — спросила она, с любопытством глядя на него. Драко стиснул зубы и прикинул, сколько неприятностей он получит, если проклянет ведьму рядом с собой. Одно крошечное заклинание совершенно точно не будет считаться нарушением правил. Учитывая количество книг, которые он протектировал, Александрия вполне может закрыть глаза на это маленькое недоразумение… — Нет, — холодно ответил он, надеясь, что лед в его голосе заставит ее замолчать. Она снова взглянула на него. Он уставился на книгу перед собой и чувствовал, как магия потрескивает на кончиках его пальцев. — Брак был заключен только на два года. Завтра мы уже перестанем быть супругами друг другу, — наконец, произнес он. Последовала долгая пауза. — А… Ну, это же был несчастный случай. Я уверена, что вы оба будете счастливы вернуться на рынок холостяков. Моногамия может быть довольно стеснительной для некоторых, — улыбнулась Эльвира. Книга, на которую Драко должен был наложить защиту, вспыхнула пламенем. Он побледнел, быстро погасил огонь и продолжил колдовать. В какой-то момент, пока он был глубоко увлечен процессом, Драко вдруг почувствовал, что что-то прижимается к его боку. Он обернулся и увидел Эльвиру, недвусмысленно льнущую к нему.  Он испепелил ее взглядом. — Убирайся, пока я тебя не заставил, — прорычал он. Ему придется сжечь свою мантию. Она надула губы и выпрямилась. — Я думала, у тебя пунктик насчет библиотек, — сказала она обиженно. Он смерил ее ледяным взглядом, и она продолжила: — Все говорили, что ты и твоя «жена» во время своей работы здесь совсем потеряли стыд. Кроме того, библиотечный мир довольно мал и тесен, поэтому мы все слышали о том, как вас поймала в Стокгольме бедная старушка, Главный книгохранитель. Она была в таком шоке, что случайно трансфигурировалась в гигантского кальмара. Драко покраснел и начал накладывать заклинания еще быстрее. Стокгольмский инцидент был одним из самых впечатляющих их провалов. Гермиона пребывала в ужасе еще несколько недель после этого. Драко всегда был чрезвычайно осторожен. Прежде чем загнать Гермиону в угол, он всегда накладывал обилие приватных и отталкивающих чар; некоторые из них, если говорить начистоту, были и вовсе незаконными, но он рисковал, чтобы их никак не могли застать за столь постыдным делом. К сожалению, Стокгольм использовал темный артефакт, который предупреждал Главного библиотекаря о вторжении магии. Их поймали. Сцену, разыгравшуюся тогда, не описать словами. Вход в библиотеку им был запрещен. На всю жизнь. Драко подкупил немало людей, чтобы замять инцидент, но, очевидно, ему все же удалось получить огласку. Он стиснул зубы. Эльвира все еще какого-то драккла не отставала от него, кидая в его сторону томные взгляды из-под коротких ресниц. По крайней мере, она вела себя тихо. Драко пока не собирался жаловаться. Молчание длилось целых тридцать секунд.   — Ну, признайся, разве ты не любишь библиотеки? — спросила Эльвира. — Не особенно, — ответил Драко. Его воля, он бы больше ни в одну другую библиотеку не ступил ногой. Он и в Александрию никогда больше не хотел возвращаться. — Неужели? А нахождение здесь… не возбуждает тебя? Даже чуть-чуть? — вкрадчиво спросила она своим скрипучим голосом. — Меня возбуждает моя жена, — выпалил он бесцветно. «Мерлин, когда она уже поймет, что я шлю ее Запретным лесом», — думал Драко. Проклятая ведьма все никак не отставала — О, — только и сказала Эльвира и вдруг задумалась. После этого последовала долгая тишина, и Драко воспользовался ею, чтобы с отчаянием оглядеть комнату, в которой они с Гермионой впервые переустанавливали защиту вместе. Помимо прочего, трахались они здесь раз десять точно. Воспоминания, которые Драко помнил даже более ярко, чем любые другие события своей жизни. Он поймал себя на том, что ему ужасно хочется выпить чего-нибудь покрепче. И не одну бутылку. Ему стало интересно, есть ли в Александрии какая-нибудь политика против выпивки во время переустановки защиты. Он не помнил, чтобы нечто подобное упоминалось в Уставе. Хотя в любом случае он всегда был склонен грубо нарушать правила. И ему стоило пренебречь правилами еще сильнее. Секса с Гермионой в Александрии было не так много, как он бы того хотел. Ее было ужасно сложно поймать, даже когда она давала ему такую возможность. Со всеми чарами приватности, которые Драко должен был наложить, во многих случаях он успевал колдовать лишь половину из них, а затем кто-то входил, и шанс был потерян. Его палочка замерла на середине заклинания, когда в голову вдруг пришла шальная мысль. Он всегда был чрезвычайно осторожен. Он окутывал их чуть ли не защитным коконом. Использовал нелегальные заклинания, чтобы их никогда не поймали. Никто в Александрии не мог знать, насколько «бесстыдными» были они с Гермионой. Он бросил плутоватый взгляд на Эльвиру, которая все еще витала в своих мыслях, пока быстро колдовала защитные заклинания рядом с ним. — Ты права, — сказал он через несколько секунд. — Приятно будет вернуться на рынок холостяков. Оказавшись здесь, я вдруг понял, насколько сильно меня ограничивал брак. Впереди меня ждет свобода. Эльвира вздрогнула и резко взглянула на него, затем тут же отвернулась, а он всё продолжал рассуждать вслух: — Возможно, у моей матери до сих пор где-то хранится список идеальных для меня ведьм. Может быть, кто-то с более традиционным, но гибким мировоззрением… По мере его постановочной тирады лицо Эльвиры сморщивалось прямо на глазах.  — Так и что же тебя привлекает в твоем одиночестве? — кисло спросила она после минуты тяжелого молчания. — Разнообразие, — усмехнулся Драко. Глаза Эльвиры сузились.  — Прости, мне нужно отойти в уборную.  Драко взглянул на часы. Они колдовали меньше тридцати минут. — Здесь почти закончили, — вежливо сказал он. — Да и мы пройдем мимо туалета по пути в соседнюю комнату. — Мне действительно нужно сейчас, — сказала она, глядя на дверь несколько встревоженно. Драко прислонился к книжной полке и вперился в нее взглядом. — Что-то не так? — спросил он с притворным беспокойством. — О, нет, — пискнула Эльвира, ее скрипучий голос неожиданно подскочил на октаву. — Знаешь, — сказал он, придвигаясь к ней и понизив голос, — когда я впервые увидел тебя, ты показалась мне ужасно непривлекательной. Но при дальнейшем знакомстве все изменилось, ты мне понравилась. Формально я еще не одинок, но, если мы достаточно долго будем заниматься переустановкой защиты, возможно, ты вместе со мной откроешь следующую главу моей жизни. — В самом деле? — выдала она с нескрываемым недоверием. Хрипловатый голос Эльвиры вдруг зазвучал более натянуто, а жеманство полностью исчезло. Корни ее волос начали менять цвет. — После двух лет нежеланной моногамии практически любой может оказаться под прицелом моего голодного взгляда, — протянул он, наблюдая, как Эльвира ощетинилась в ответ на его слова. — Мой брак не был преднамеренным или запланированным. Я еще не закончил сеять свой дикий овес [2], как вдруг оказался связан брачными узами. Он вздохнул. Эльвира слегка заерзала и, казалось, была готова самовоспламениться или просто удрать при первой возможности. Прежде чем она успела сделать хоть что-то, Драко быстро притянул женщину в свои объятия. Ее глаза расширились от шока, когда расстояние между ними стремительно сократилось. Перед тем как столкнуть их губы в горячем поцелуе, он произнес низким голосом:  — Ты жестокая, жестокая ведьма. Затем он довольно агрессивно принялся целовать женщину. Она оттолкнула его с возмущенным вздохом. Драко ухмыльнулся ей, когда она, спотыкаясь, пошла прочь, становясь все ниже и ниже ростом, пока не остановилась совсем, прислонившись к стеллажу. Ее волосы становились все гуще, строгий пучок в одно мгновение взорвался буйством непокорных кудрей. Ее водянистые голубые глаза стали карими и огромными несмотря на то, что сейчас они, сузившись, смотрели на Малфоя с возмущенным негодованием. — Драко Малфой, ты просто кошмарен, — вскрикнула Гермиона Грейнджер, когда, наконец, явилась перед ним, утопая в огромной мантии. — Это я кошмарен? — он нахмурился. — Ты хоть представляешь, какой душевной агонии ты меня подвергала в последние несколько недель? — Ты хоть представляешь, сколько планов на нашу годовщину разрушил ты за последние несколько месяцев? — резко выпалила она. Ее волосы, оттого что наэлектризовались, нависали над ней, словно облако, но страх, вызываемый ее гневной тирадой, уменьшился, когда мантия совершенно не ее размера начала сползать с одной стороны и обнажила хрупкое веснушчатое плечо, юбка в этот момент то и дело угрожала полностью соскользнуть с ее бедер. —Я разрушил наши планы на годовщину? — он поперхнулся. — Да! — рявкнула она, уперев руки в бока, чтобы спасти отчаливающую от борта юбку, и свирепо уставилась на него. — Каждый раз, когда мне приходила в голову какая-нибудь идея и я начинала звонить и бронировать нужные места, являлся ты и вдруг за ужином или завтраком предлагал мою же идею! Каждый такой раз мне приходилось начинать все сначала! Драко ошеломленно смотрел на нее. — Так вот почему у тебя был такой раздраженный вид, когда я заговорил о библиотеке Адмонта [4]? — слабым голосом спросил он. — Да! И о Ватикане! И даже об Атлантиде [5]! Мне пришлось отменить пятнадцать чародеев, которые должны были нас поженить! Она кипела от негодования, и Драко подумал, что было бы неуместно наброситься на нее с поцелуем сейчас, хотя внутри все ликовало от невероятного облегчения.  Она вскинула голову и сердито посмотрела на него. — Все это время именно ты планировал наши поездки. В прошлом году я говорила, что хочу сделать тебе сюрприз. И я подумала, что ты захочешь оставить нашу вторую годовщину в покое и позволишь мне заняться организацией. Но потом ты, злобный таракан, рушил все планы, вычисляя каждую мою «оригинальную» идею, да еще и бессовестно кидал мне свои разгадки в лицо. Я до сих пор даже не знаю, как тебе это удалось! Мне пришлось занять почтовых сов Гарри и Рона. Я приняла Оборотное зелье, воспользовалась международной каминной сетью, когда, я знала наверняка, ты был занят на совещании. И все равно ты умудрился стать ласковым убийцей всех моих суперсекретных планов! Признавайся, ты применил Темную магию, чтобы выслеживать мои действия? Я ходила к пяти разрушителям проклятий, и никто из них даже не смог ничего найти. Святая Цирцея, она была не на шутку рассержена. Драко все еще пребывал в замешательстве. — Я тебя не выслеживал. Я не пытался разгадать твои сюрпризы, — запротестовал он. — Я просто тоже пытался спланировать нашу годовщину. Гермиона замерла и удивленно уставилась на него. Драко провел рукой по волосам и затем смущенно махнул ею в воздухе. — Я не был уверен, что ты все еще хочешь быть моей женой. Я подумал, что, если бы мне пришла в голову идея, от которой ты бы осталась в восторге, это послужило бы хорошим поводом, чтобы спросить тебя. Но каждый раз, когда я поднимал эту тему, ты отвергала идею за идеей и все больше раздражалась. Поэтому… я начал думать, может быть, ты так давала мне понять, что больше не хочешь быть со мной и пыталась избавиться от меня без обременительного для нас двоих разговора… — его голос затих. — Ты идиот! — возмущенно выдохнула она. — Ну и что? Ты думал, что я чмокнула тебя в щеку, послала в Александрию под предлогом переустановки защиты на книгах, а сама под шумок исчезла из твоей жизни? Страх, который он якобы испытывал в самом начале ее тирады, сейчас не шел ни в какое сравнением с тем ужасом, который отразился на его лице. — Я… — пробормотал он и замахал руками, пытаясь прийти в себя от нахлынувшего на него потока облегчения и растерянности, — я не хотел предполагать… и я боялся спросить, потому что не был уверен, что смогу справиться, если все-таки спрошу, а ты ответишь «нет». Гермиона закрыла глаза рукой, как будто больше не могла смотреть на него. — Ты просто невероятен, — ее голос звучал приглушенно. Она все еще злилась, даже ее волосы потрескивали электрическими разрядами от негодования, которое, казалось, охватило каждую клеточку ее тела. Несмотря на это, Драко все равно подошел ближе. — Как ты вообще здесь оказалась? Как, скажи на милость, ты сюда попала? — спросил он, и ему в голову пришла странная мысль. — Может, где-то в шкафу спрятан библиотекарь? Гермиона убрала руку с глаз, чтобы посмотреть на него. — Конечно, нет, — чопорно ответила она. — Как только я поняла, что ты решил испортить все мои сюрпризы, я решила, что лучше всего будет притвориться, что я сдалась. Поняла, что ты, вероятно, сочтешь Александрию слишком предсказуемым вариантом, поэтому договорилась с Игнатиусом, чтобы он немного нарушил правила и впустил меня. Мой план состоял в том, чтобы продолжать притворяться Эльвирой, пока мы не пройдем в Отдел истории, а затем использовать иллюзию, которая бы сымитировала, будто мы снова случайно попали в измерение под защитным куполом. Я предполагала, что ты придешь в ужас, а потом собиралась удивить тебя, разрушив иллюзию, и бум — мы бы оказались на парусной лодке у Амальфи[6], а завтра прибыл бы волшебный священнослужитель и снова обручил бы нас, передал портключ и благополучно исчез, чтобы мы могли остаться наедине в наш медовый месяц. Но, конечно, ты должен был испортить и это. Как ты вообще догадался, что это я? Драко доблестно боролся со всеохватывающим желанием взять Гермиону прямо на этом самом месте, но эта битва была проигранной, начиная с восьмого курса Хогвартса. — Ты слишком много знала о нашей сексуальной жизни, чтобы быть кем-то, кроме моей жены, — сказал он, приближаясь к ней. Она моргнула. — Неужели? — обиженно бросила Гермиона, но, когда он захватил ее губы своими, она тихонько замурчала и обняла его, яростно целуя и вкладывая в поцелуй все свое разочарование от нереализованных планов, которые он непреднамеренно сорвал. Он начал целовать ее подбородок. — Но я едва пару слов сказала, — захныкала она. — Ты… хоть представляешь… — спросил он, целуя ее в шею и зарываясь пальцами в ее волосы, — какое количество… чар приватности… я накладываю, прежде чем трахнуть тебя? — А ты их накладываешь? Он слегка отстранился. — Я знаю, что ты возбуждаешься от острых ощущений, но Стокгольм ясно показал, что эксгибиционизм не твое. Так что, да, я всегда очень осторожен, и эта предусмотрительность, вероятно, стоила мне куда больше возможностей отыметь тебя, чем я хотел бы себе представить, — сказал он, смотря на нее с печалью и срывая пуговицы на ее огромной блузе. — О… — воскликнула она, и почти все раздражение исчезло с ее лица. —Ты… я этого не знала… — Я понял это, Эльвира, — сказал он с ухмылкой. С последним рывком ее одежда свалилась кучей на пол. Затем он притянул ее в свои объятия и крепко прижал к книжной полке, со стоном скользя руками по ее нежным изгибам. — Значит, ты меня не бросишь? — спросил он в моменте, когда оторвался от ее губ. — Нет, глупая твоя голова, — ответила она с раздражением, плавно перешедшим в стон, когда его пальцы скользнули вверх, чтобы сжать ее грудь и провести большим пальцем по соску так, как ей нравилось. — Ты, по-видимому, не заметил, но я просто без ума от тебя. — Ну, я не хотел делать ошибочных предположений, — произнес он, все еще чувствуя легкое раздражение из-за душевной муки, в которую она его втянула. Но все это бледнело на фоне дьявольского желания, которое Гермиона разжигала, страстно хватая пальцами его рубашку, расстегивая пуговицы с поразительной быстротой. — А вдруг я тебя привлекал только постоянным доступом в Александрию? Она напряглась, а затем шлепнула его по руке. — Мне не нужен твой доступ, — произнесла она, изобразив усмешку, которая ужасно напоминала его собственную. — Ты действительно думаешь, что я использую тебя для секса или чего-то в этом роде? На собственную догадку она отреагировала такой обидой, что совсем остановилась.  Драко тоже замер. — Нет… — медленно произнес он, глядя на нее сверху вниз. — Но факт остается фактом: мы поженились безо всякого твоего интереса ко мне. Просто потому, что мы могли бы весело провести время и сделать все возможное в течение двух лет, не обязательно означает, что ты хотела бы продолжать делать это вечно. Гермиона выгнула бровь. — И? Ты думал, что я просто воспользуюсь твоими чувствами и буду трахаться с тобой ровно два года, чтобы извлечь из этого максимум собственной выгоды? — спросила она угрожающим тоном, от которого повеяло вполне ощутимой опасностью. — Нет, — быстро среагировал он. — Я знаю, что у тебя есть ко мне чувства. Я просто…  Как та же самая ведьма, которая побудила его когда-то воспроизвести вслух рассадку сотни и сотни гостей на свадьбе, могла также ввести его в состояние обескураженного молчания? Он разочарованно вздохнул и сокрушенно опустил голову, прижимаясь к ней лбом. — Последние несколько недель я все больше убеждался, что ты больше не хочешь быть моей женой. Мне потребуется некоторое время, прежде чем я восстановлю свое измученное эго. Гермиона выглядела виноватой. — О Драко, какой же ты дурачок. Она схватилась ладонями за его лицо и посмотрела с такой нежностью, что ему показалось, будто он увидел настоящие звезды в ее глазах. Поднявшись на цыпочки, но обнаружив, что недостаточно высока, она притянула его лицо к себе, чтобы поцеловать в кончик носа. — Даже если бы в мире не было ни одного колдуна, который снова связал бы нас брачными узами, ты все равно не смог бы избавиться от меня. В таком случае мы бы просто жили в вечном грехе, — промурлыкала она, прежде чем прижаться губами к его губам. Он усмехнулся. — Ни за что, ведьма. Я собираюсь сделать тебя своей, даже если обряд придется совершить мне самому. — Уверен? Не будешь скучать по разнообразию? А как же суженая с традиционным, но гибким мировоззрением? — спросила она дразнящим тоном. Он фыркнул и вытащил палочку, обволакивая комнату серией приватных чар. — Нет. Боюсь, это был твой единственный шанс сбежать. Теперь ты застряла со мной на веки вечные. — О нет, что же мне делать? — вскрикнула она с притворным ужасом. Гермиона была полностью обнажена, ее глаза сверкали, когда она смотрела на него. — Придется мне отозвать свое любезное приглашение этому настырному русскому, который все время пытался меня навестить. — В твоем будущем не ожидается абсолютно никаких русских, — сказал он, бросив на нее свирепый взгляд, когда закончил с приватными чарами.  — Так вот, я представлял, как буду делать это с тобой в одежде, но ты и голая в библиотеке — это вполне комфортная для меня обстановка. Он взмахнул палочкой и с помощью невербального заклинания вызвал маленькую коробочку, которую носил с собой уже полгода. Он раскрыл ее, и Гермиона увидела изящное кольцо из белого золота. Драко опустился на одно колено. — Гермиона Грейнджер, — воскликнул он, серьезно всматриваясь в ее лицо. — Я не успел признаться тебе в этом в нашу первую встречу, но знай, я влюблен в тебя с восьмого курса. Ты самая храбрая, самая потрясающая и прекрасная ведьма на земле. Последние два года были самыми счастливыми в моей жизни, все мои знакомые только утвердились в том, что я совершенно от тебя без ума. Я последую за тобой хоть на край света. Я готов снова стать библиотекарем. Я низвергну для тебя Опаловоглазых драконов и гигантских кальмаров, предпочтительно трансфигурированных, конечно, а не настоящих. Я буду трахать тебя в любой библиотеке, в какой только твоя душа пожелает. Я буду любить тебя вечно, даже в образе Эльвиры Смиткинс; хотя опять же я бы очень предпочел, чтобы ты больше так не делала. Ты — тот единственный человек на этой планете, с которым я хочу провести всю свою жизнь. Итак, хотя я понимаю, что в настоящее время ты замужем за мной, я хотел бы попросить тебя сейчас оказать мне огромную честь согласиться на это снова. Желательно завтра… Что скажешь, Грейнджер, выйдешь за меня замуж дважды? Гермиона начала хихикать где-то на середине его речи, а к концу она откинула голову назад и хохотала до тех пор, пока раскаты смеха не донеслись до каждого потаенного уголка комнаты. Когда он, наконец, задал тот самый вопрос, она упала на колени и начала рыться в куче одежды на полу, все еще тихо смеясь про себя. Ее поиски увенчались успехом. Вытащив свою собственную шкатулку, Гермиона открыла ее, демонстрируя Драко элегантное кольцо гоблинской работы. Ее глаза озорливо на него поглядывали, и она все еще счастливо смеялась, когда начала говорить. — Драко Малфой, — воскликнула она, хихикая, — должна признаться, что когда я в первый раз вышла за тебя замуж, я думала, что ты неисправимая задница. Однако, проведя с тобой месяц и узнав тебя поближе, я осознала, что ты, вполне вероятно, самый милый человек, которого я когда-либо знала за всю свою жизнь. Ты делаешь меня счастливее, чем кто-либо другой; до такой степени, что мои коллеги надевают на мою голову бумажные пакеты, чтобы мне не приходилось ослеплять посетителей своим блаженным лицом. Я последую за тобой в любую точку мира. Я бы даже отказалась от библиотек, если бы это было то, что нужно, чтобы провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Ты самый умный, самый заботливый и невыносимо привлекательный волшебник на земле. И теперь, когда мы уже и поженились, и завершили наш брак и даже провели медовый месяц в этой библиотеке, мне бы очень хотелось еще и обручиться здесь с тобой. Завтра ты женишься на мне снова, Малфой?  Драко не ответил. Он просто притянул ее к себе и поцеловал так сильно и глубоко, как только мог. Скользнув пальцами в ее растрепанные волосы, он заключил ее в объятия. — Теперь ты моя, Грейнджер, — прорычал он ей на ухо. — Навсегда. — Твоя, — согласилась она, запустив пальцы в его волосы и притянув его губы к своим. — А ты только мой. Примечания        1. Ватиканская апостольская библиотека или 85 километров засекреченных стеллажей — храм знаний с винтовыми лестницами, стеклянными куполами и даже картинами. Создана в 1475 году, стоит глянуть: https://kulturologia.ru/blogs/240818/40207/        2. Кардинал – высшее после Папы духовное лицо Католической церкви.                      3. Сеять дикий овес – английская идиома, если переводить культурно, то это значит «предаваться увлечениям юности» (короче, когда молод и трахаешься при первой же возможности)               4. Библиотека аббатства Адмонта — это библиотека, которая была построена на территории австрийского монастыря. Она хранит 1500 рукописей, и даже Библию XI в. Сама она напоминает дворец, нежели книгохранилище. Пройдите по ссылке, посмотрите https://blog.postel-deluxe.ru/novosti/biblioteka-admonta/               5. Библиотека Атлантиды — это вообще нечто выдуманное, но не менее завораживающее. Согласно преданиям, в библиотеке Атлантиды хранится наследие, которое нам даровали прошлые цивилизации. http://ufonews.su/news73/977.htm        6. Амальфи — приморский город у Салернского залива в итальянской провинции Салерно, местопребывание архиепископа и столица средневековой морской республики.