Помоги мне

— Хэй, Чонгук, ну что, когда вышлешь приглашение на свадьбу? — Чимин хитро улыбается, тыкает локтём в друга и громко смеётся, видя, как краснеют уши самого завидного альфы этого города. Это поразительно! — Да иди ты, — Чонгук, нахмурившись, — когда же в душе пищит от удовольствия — идёт мимо блонды, показывая средний палец. — Что ты ко мне прикопался? Твой брат ещё даже «да» не сказал, между прочим. — Да Юнги просто стесняется ещё, — Чимин всё понимает, но он всё равно очень хочет их свадьбы. Потому что они вместе счастливы. Юнги, после того, как нашёл своего истинного, сразу как-то посветлел, он стал настоящим солнышком. Чонгук подарил ему настоящую любовь, заботу — первая течка, произошедшая в их день знакомства, является тому ярким примером. Тогда Чон не трогал младшего, просто ухаживал за ним, вызывал ему врачей, чтобы снизить боль его мальчика, ведь знал, что Юнги ещё не готов ко всему этому. Ту неделю Гук провёл в полном напряжении — ему было совсем немного очень страшно. Его малыш сильно страдал, но запах, исходящий от альфы, его успокаивал, поэтому они часто лежали вместе. Они просто были вместе всё это время. Юнги впервые кому-то доверился так сильно, как этому альфе. Младший каждый день ждал его, но сначала то было только ради изучения натуры Чона, чтобы знать, где будет опасность и как её ждать, чего делать не стоит, а что наоборот — приветствуется в этом доме. И как оказалось, здесь всему рады, главное, чтобы хорошо тебе было. Поэтому Юн сначала даже в это не верил, но никто его не ругал, никто не бил, никто в принципе его не трогал. Это было очень удивительно. Просто потому что младший думал, что все люди, все альфы одинаковые — злые и такие же, как его отец. Одни только воспоминания о нём заставляют зарыдать, захлёбываться в своих же слезах, потому что страшно. А вдруг он опять придёт? Или Чонгук его знакомый, который будет продолжать дело юнгиева отца? Но Чон был слишком добрым, поэтому Юн постепенно расслаблялся, когда осознал, что он в безопасности. Здесь его никто не тронет, здесь есть сильный и добрый альфа, который не даст в обиду. Здесь Юнги может создать своё гнездо, пропитанное любимым запахом, и никто его не накажет. И Юнги, чувствуя себя очень плохо перед течкой, очень переживал, ему не хватало Чонгука, который начал ходить на работу, поэтому маленький Мин решил взять совсем немного вещей старшего, чтобы построить безопасное место для себя. Юн быстро забежал в комнату альфы и открыл шкаф, пытаясь не оставлять следы, там было множество аккуратно сложенных вещей. Он схватил первую попавшуюся рубашку и несколько толстовок, закрыл деревянные двери и побежал к себе в комнату, выделенную ему Чонгуком. У него и раньше было желание гнездиться, но тогда не было этого запаха, — Юнги делал местечко из своих же вещей, наводя беспорядок, а потом получал сильные удары по своему хрупкому телу и бледному лицу. Отец ненавидел омег, в особенности Мина, и терпеть не мог, когда тот позволял себе больше положенного — например, гнездиться. Юнги теперь чувствует себя спокойно, сидя в окружении вещей альфы. Даже запах придаёт ему больше уверенности и бесстрашия. Время проходило быстрее, чем обычно. Юн потерялся во снах, которые менялись один за другим, и все они были хорошими, на удивление. Хлопок двери заставил выйти из прекрасных снов и нервно закусить губу, всё-таки, Юнги ещё не привык. Он бы хотел сейчас быстро всё убрать, чтобы не было этого бардака, но слишком устал и не готов к работе. — Юн-и? — Чонгук чувствует странный запах беспокойства, исходящий от омеги, и тихо идёт в комнату. — Милый, всё хорошо? — он видит Юнги с беспорядком на голове, его глаза слегка прикрыты, а губы открыты в немом возгласе. Омега сидит в куче вещей, которые принадлежат альфе, и пытается отодвинуться к краю кровати, лишь бы отсрочить ссору. Чтобы Чонгук не кричал. — Что-то случилось? — Гук неглупый и знает почему омеги строят гнездо. Они так прячутся от опасности. Неужели Юнги был напуган в его квартире? — Прости, — младший закусывает губу, пытаясь посмотреть на парня, который оглядывает его и до сих пор стоит у двери. Он же зол? — я не хотел трогать твои вещи, не хотел наводить беспорядок. Я всё уберу, только не злись, — голос немного дрожит, а Чонгук выгибает бровь от сложившейся ситуации. Он слишком удивлён. Почему его омега просит прощения за то, что построил себе гнездо? Это же нормально. — Я не буду ругаться, сладкий, — Чонгук отпускает галстук и громко вдыхает, пугая Юнги. — Что-то случилось, пока я был на работе? Расскажешь мне? — альфа проходит в глубь комнаты к кровати, где сидит младший, слегка подрагивая и сильнее закутываясь в вещи. — Мне остановиться? — Юнги смотрит внимательно, ожидая подвоха, и слегка кивает. Чонгук понимает и останавливается, отходит к креслу напротив двуспальной кровати, аккуратно присаживается и продумывает дальнейшие действия. — Тебе одиноко, милый? — Совсем немного, — раньше у Юнги не было друзей, но тут он мог общаться хотя бы с Чимином, с которым, к сожалению, никак уже связаться не может. — Почему ты мне раньше об этом не сказал? — Чонгук говорит с нескрытой нежностью и любовью, смотрит своими большими глазами на мальчика и пытается подавить желание: встать и обнять его. — Разве ты не общаешься с Чимином? — А? — Юнги очень удивлён. А разве ему можно пользоваться телефоном? — Нет. С того момента как вы меня забрали, мы не общались с хёном, — Юнги посильнее зарывается в вещи, расслабляясь, ведь никто его трогать не собирается. — Ты обижен теперь? — Чонгук что-то понять ничего не может, ведь омеги строят гнездо, когда взволнованы чем-то, или когда рядом нет альфы, они начинают скучать. Чувство тоски становится у них сильнее, чем обычно. — Тебе страшно? — положительный кивок, и Гук сглатывает. Не может быть. — Расскажешь? — Я сам не понимаю чего боюсь, — Юнги поджимает ножки под себя, удобнее устраиваясь. Он доверяет этому альфе, — перед течкой я всегда такой. Мне часто становится грустно, скучно, а может быть и радостно, но это только иногда, — омега пожимает плечами, показывая, что ему так легко сейчас говорить об этом. Он уже даже не боится. — Мой отец, кстати, часто ругался, когда мне хотелось построить гнездо, поэтому я пытался себя контролировать, но сегодня вышло как-то не очень. Прости. — Ничего, малыш, — Чонгук немного рад, что омега рассказал ему что-то о себе. — Можешь не переживать, твоё гнёздышко никто не будет трогать, веришь? — аккуратный кивок. Чонгук больше не хочет заставлять переживать своего малыша. — Ты кушал? — Да-да, я приготовил слишком много, поэтому там осталось ещё в холодильнике, можете попробовать, получилось очень вкусно, — Юнги заёрзал на месте, ему очень хотелось, чтобы Чон попробовал его еду. — Отлично, составишь мне компанию? — Чонгук встаёт, не подходя кровати, подаёт руку, приглашая за собой. Юнги смотрит на большую ладонь и медленно вылезает из домика. Пол холодный, поэтому пальцы сами подгибаются, и мурашки пробегают по всему телу. — Холодно? — Чонгук недовольно хмурится, ведь он говорил включить им отопление в доме, но почему-то его приказ никто не выполнил, а мальчишка и заболеть так может. — Почему ты без тапочек? И тут Юнги понял, что сильно сглупил. Его тапки остались в комнате альфы, когда он лез за очень красивой толстовкой для своего гнезда. — Ой, Чонгук, я, — и даже не знает что сказать, — мои тапки, они потерялись, — ну нет, Мин, ты точно врать не умеешь. — Потерялись? — Чонгук про себя хмыкает и, возможно, что-то понимает. — Так пойдём и поищем, — альфа выходит из комнаты и идёт к себе, именно туда, где, скорее-всего, валяются красивые фиолетовые тапочки Мина с ушами. — Не надо, я сам поищу, мы же шли на кухню, — Юнги пищит и хватает старшего за рукав пиджака. — Вы должны покушать. — Но мне и переодеться надо, сладкий, — омега задумчиво мычит, смотря в пол. Ему немножко стыдно. — Хэй, Юн-и, и почему мы с тобой на «вы»? Мы вместе живём уже почти месяц, давай без формальностей, хорошо? — Гук мило треплет волосы младшего и смеётся. Тот день они полностью провели вместе: нашли любимые тапочки Юнги, накормили Чонгука, потом он же и дал омеге вещи для гнезда. Тогда они долго вместе лежали, и Юн мило посапывал, что-то болтая Чону на ухо. Альфа лишь улыбался и ближе к себе прижимал кроху. Они привыкали друг к другу постепенно, никто никого не торопил. Чимин, услышав такие новости, был очень рад, даже в гости напросился. Юнги при Чонгуке так ещё никогда не улыбался. Он становился маленьким ребёнком с этой яркой улыбкой, показывающей его дёсна. Пак, уходя от пары, пригрозил альфе своим пальчиком, что если он обидит его мальчика, то больше не увидит. Чимин заберёт его к себе и сведёт их общение на минимум. А он может. Но на это Гук лишь хмыкнул, ведь у него и в голове не было мальчишку обижать. — Гук-и, ты чего завис? — Чимин щёлкает друга по носу, выводя из транса. — Ты чего лыбу давишь? — Чимин-а, ты знаешь, как я люблю твоего брата? — Чон влюблённо улыбается и на друга смотрит. — Знаю я, знаю. Что это с тобой? — Ничего, просто я очень скучаю, — Гук первым замечает левый корпус, и сердце бьётся быстрее. — Ну ничего, сейчас его уже увидишь, — Чимин хмыкает, видя омегу, стоящего у стены и зависающего в телефоне, а рядом с ним ошивается какой-то парень. Точно альфа. — Хэй, Гук, ты же ничего не думаешь, да? Он даже на него не смотрит, — Чимин не хочет, чтобы они ругались по каким-то пустякам. — Я никогда не делаю поспешных выводов, ты же знаешь. Особенно в сторону своего омеги, — Чонгук лезет в задний карман джинс, когда телефон начинает вибрировать, на экране загорается милая фотография Мина, где он лежит в кровати и обнимает большого льва, которого ему подарил Гук. — Да? — Гук-и, ты где? — Юнги шепчет, оглядываясь по сторонам. Ему не очень приятен альфа, который стоит рядом, хочется домой. А Минхёк, приставший к нему, очень силён и не принимает отказов. — Мы уже идём. Что-то случилось? — Чонгук, благодаря зрению, видит омегу, который смог бы их заметить, но, к сожалению, Юн начал терять зрение и теперь носит линзы или очки, но сегодня они проспали, поэтому он ничего не успел взять. — Нет, всё хорошо, просто я уже домой хочу, — Мин зевает, но сразу же замолкает и шикает «Отойди, пожалуйста, Минхёк, не надо, хорошо?» — Гук-и, давай, пожалуйста, быстрее. — Чимин, пошли, иначе я этому альфе морду набью, — Чонгук шикает другу на ухо, и тот прибавляет шагу. Юнги, оказавшийся в углу, смотрит на альфу с недоверием, ведь это не Чонгук, он и обидеть может. «Где же ты, Гук-и, когда так нужен?» — Юн тихо хнычет, не отрываясь от Минхёка, который говорит, что Мин ему очень нравится, и что он хочет сделать его своей парой, своей омегой. — Минхёк-а, а может не надо? Ты очень хороший друг, но ты мне не нравишься. — Как же так, Юнги-я? — Минхёк, отойди, пожалуйста. — Любимый, я пришёл, — Чонгук громко появляется из-за стены и подходит к сжавшемуся омеге. — Не скучал сильно? — Гук-и, — Мин спокойно выдыхает, а Минхёк только злится. — Хай, Юнги, — Чимин поднимает руку и ярко улыбается, поднимаясь по ступенькам. — Молодой человек, вы, конечно, простите, — Пак кладёт руку на плечо первокурсника и мягко улыбается, но за этой улыбкой скрыто многое, — но этот омега занят, поищите себе другую забаву. Свободен, — альфы одновременно провожают паренька. Юнги тянется к Гуку, обнимая за талию. Он скучал. — Я так рад, что ты пришёл, — омега получает поцелуй в висок и тихо хихикает. — Ты знал, что я очень-очень люблю тебя? — Знал, мой хороший, — старший обнимает Юна за плечо и выходит с ним из арки, не забывая Пака, который надулся, ведь про него забыли. — Ну, Чимин-а, хватит дуться, ты можешь расстроить братика. — Да иди ты, — Чимин бьёт друга по руке и выхватывает брата из крепких лап. — Как ты себя чувствуешь, Юн-и, он тебя не обижает? — Чонгук идёт сзади и молниями в друга стреляет. — Нет, что ты, хён, Гук очень хороший, правда-правда, — Юнги машет головой, показывая, что Чонгук самый-самый лучший альфа. Пак хихикает и отпускает брата к его альфе.Прощается и уходит в другую сторону, где его машина. Чонгук жмётся ближе и тихо шепчет на ухо «Давай я поставлю тебе метку?» — Ч-что? Зачем, Гук, мне и так хорошо, — Юнги затараторил. Он боится. — Не бойся, милый, это совсем не больно. Зато ты будешь полностью принадлежать мне, — альфа трётся носом о шею, вызывая мурашки. Он чувствует беспокойство младшего, но метку очень поставить хочет. Особенно после сегодняшнего. — Я не хочу, Чонгук-и, пожалуйста, — Юнги не будет плакать, ведь больно ему все равно никто не сделает. Или сделает? — Сладкий мой, я очень хочу видеть свою метку на твоей шикарной шее, — Чонгук лижет шею, быстрее желая укусить в это место. Его уже не волнует, что сейчас они в машине, где есть водитель, не волнует, что Юнги этого не хочет. А внутренний альфа берёт верх. И очень хочет. Даже не может считаться больше со мнением своего омеги. — Гук, отойди, — Юнги руками пытается оттолкнуть альфу, но он сильнее. Он мощнее. — Не надо, нет. Это точка невозврата. Юнги чувствует горячее дыхание на своей шее и, похоже, готов плакать, ведь он только доверился этому альфе, а тот его предаёт. Чонгук лижет и слегка покусывает, но метку не ставит. — Юн-и, я очень хочу, прошу тебя, — Чонгук рычит в нежное ухо и прикусывает мочку, омега шипит и прикрывает рот от страха. Феромоны альфы слишком резкие. Это значит только одно. У Чона начинается гон. А значит он поставит эту метку, и ему ничего не будет. — Чёрт, Юн-и, хочешь пожить у Чимина недельку? — Гук утыкается в шею и тяжело дышит, пытаясь взять себя в руки. — Прости меня, сладкий, прости, — альфа тяжело дышит и оставляет поцелуи на лице любимого. Он осознаёт всю проблему и её последствия, которые могли бы быть. — Всё теперь хорошо, я тебя не трону, помнишь же? — лбом ко лбу, как в первый раз, когда он поклялся оберегать его вечность. — Гук-и, я помню, — Юн берёт чужое лицо в свои, холодные руки. — Я правда буду жить неделю у Чимина? Это из-за гона? — Да, сладкий. Я не буду ставить метку, хорошо? Сделаем это, когда захочешь. — Хорошо, — Юнги кладёт голову на чонгуково плечо и дышит, пытается насладиться моментом, перед расставанием на неделю. А ведь он знал, что может доверять этому альфе. Точнее Чон Чонгуку, ставшему самым любимым человеком в его жизни. И, видимо, Юнги готов принять его метку.