New Year's Miracle

- Ты ведь… Приедешь? – тихонько спрашивает Пак, поглядывая на монитор. - Нет, Чимин. Не смогу. И ты это прекрасно знаешь. Почему ты все спрашиваешь и спрашиваешь? – слишком грустно отвечает голос из динамика ноутбука, - Нам ведь осталось потерпеть еще немного, всего… - Два года. Два года, Чонгук! Мы уже и так с тобой общаемся через скайп почти 4 года! Неужели нельзя сделать маленькое исключение? - Чимин, пожалуйста… Не начинай… - Я не начинаю, просто… - омега давит в себе желание выпустить слезы, начиная говорить дрожащим голосом, - Я очень скучаю, Гук-а. Мне очень сложно без тебя, особенно в течки. Я буквально хочу умереть от этих мучений… - Ну-ну, успокойся, ладно? Представь, что я сейчас рядом и обнимаю тебя. Представил? – короткий кивок, - Вот и все, не думай даже плакать. Пойми, что я тоже очень и очень по тебе скучаю, и мне так же сложно без тебя. Пожалуйста, просто подожди немного. - Ладно, - чуть успокоившись, ответил Чимин, - Но ведь… Два года, Чонгук… - Два года для чего, сладкий? Мы обещали моему отцу вытерпеть это испытание, чтоб он дал нам добро на свадьбу да и отношения в целом. - Эх… Но почему такой большой срок? Мне скоро тридцать стукнет, а детей все нет и нет… - Первый раз от тебя слышу подобные заявления. Почему раньше не заводил об этом тему? - Не хотел… Беспокоить тебя… - тихо произнёс Пак, отводя взгляд от камеры. - Чимин-а, мне срочно надо уйти. Прости, малыш, я обещаю вечером ещё позвонить, - тараторит альфа, когда в его комнату, видимо, кто-то зашел, и отключается от видеозвонка. Да. Снова это происходит. Уже четвертый день Чонгук резко пропадает из их обыденных разговоров по скайпу. Уже четвертый день он переезжает из маленького кабинета в другой. Уже четвертый день Чимин думает о плохом, вспоминая резкие исчезновения Чона. У них могло сейчас быть все хорошо, все так же привычно, как и у других пар. Могло, если бы не строгий отец Чонгука. Семья Чон – достаточно богатая и известная семья. Глава семейства всегда хотел поддерживать такой статус: посещал важные мероприятия, осуществлял благотворительную деятельность. С рождением сына, так еще и альфы, в семье планы резко поменялись. Отец стал искать для Чонгука пару, подходящую по их статусу. И сам Чонгук мог бы привыкнуть к такому и даже согласиться на свадьбу с какой-то неизвестной ему омегой, если бы не… Если бы не Чимин. Чонгук ходил в обычную школу, где не было распределения по богатым и бедным (на этом настояла мать Чона – женщина, пытающаяся помочь сыну жить спокойной жизнью хоть иногда). Он хорошо учился, общался, не задирал нос из-за своего положения. Он вел себя точно так же, как и все. До тех пор, пока не влюбился. В их школе учителя решили разделить классы по знаниям и поведению, чтобы дать возможность выучиться тем ученикам, кто этого очень желает. И в один такой класс попали Чимин и Чонгук. Чон сразу его заметил из-за необычной, но уж очень притягательной внешности. Со временем он узнал мягкий характер омеги, его привычки, особенности. Обычные наблюдения переросли в настоящее сталкерство. В классе некоторые по-доброму стали подшучивать над Чонгуком, мол, не умеет скрывать свою симпатию. И маленький альфа не отрицал. Он лишь глупо улыбался, глядя на невысокого паренька. Время шло, и Чонгук наконец-то решился сделать первый шаг. Сначала было обычное знакомство, потом ежедневное общение, от которого Пак пытался отвертеться, мол, не привык еще. Их отношения перешли на стадию дружбы, и лишь к шестнадцати годам продвинулись до крайнего. Чонгук первый признался. Чимин помнил, как стоял тогда у своего подъезда, выслушивая друга. Щеки наливались краской с каждым словом, сердце уходило в пятки, а живот стягивало до микроскопических размеров. Он даже прослушал момент, когда Чон спросил у него, что тот думает об этой ситуации. И с этого дня, когда омежка ответил Чонгуку взаимностью, у них начались тайные отношения. И были они таковыми до определённого случая. Они встречались, скрываясь от родителей, около трех лет. Все эти три года они гуляли в малолюдных местах, сидели в кафешках, когда было мало людей, смотрели фильмы у Пака дома. Их обоих это устраивало. Настораживало только одно: отец слишком яро в последнее время стал подыскивать пару Чонгуку. Казалось, что тот обо всем догадывается и всеми способами пытается прервать их общение. Но Чимин был в курсе всего этого, не обращал внимания на частые внезапные уходы альфы домой. Чонгук радовался, что у него такой понимающий и не ревнующий парень, но в конце концов его самого достали выходки отца. Он все рассказал. Рассказал отцу, что уже три года встречается с омегой, которого сильно любит и бросать не собирается. Рассказал все подробности о нем: как живет, с кем, как учится, каков по характеру. Но это не помогло. Старший альфа все равно был против и долго кричал на сына за его глупость. И это продолжалось еще два года. Чонгук, несмотря на запреты, все равно сбегал к Чимину, спорил с отцом, но ни в какую не хотел считаться с мнением родного человека. Хотя… Как его можно было считать «родным», если тот не хотел идти навстречу сыну? Как-то Чимин завел разговор о том, что им и правда стоит расстаться и не нервировать мужчину, за что получил по пятой точке от Чонгука. Как-то Чон сильно поссорился с отцом, высказал ему все то, что лежало на душе, твердо заявив, что если родной отец против счастья сына, то Чонгук не будет больше являться его сыном и навсегда покинет родной дом. И как-то отец и правда услышал Чонгука. Тогда прошло два дня с момента их ссоры, Чон все еще был на взводе. При попытке отца завязать разговор, младший альфа все время перебивал и кричал, не желая слушать ни единого слова от того, кто не хотел счастливой жизни для своего ребенка. Какого же было его удивление, когда услышал «Я разрешу вам быть вместе и не буду встревать в ваши отношения». Чонгук тогда хотел расплакаться, кинуться к отцу на шею с извинениями и благодарностями, но… Везде существует это «но». Ему были выставлены условия. Если Чонгук согласится на работу в штатах, которая продлится не менее шести лет, то отец, как честный человек, действительно перестанет влезать в их отношения, противиться им, перестанет искать другую «подходящую» пару, и более того – лично познакомится с омегой сына, подразумевая действительно мирное знакомство. Чон-младший, отлично понимая, что это может быть хорошей возможностью для него и Чимина, соглашается и обязуется поговорить со своим омегой. Их разговор, на самом деле, прошел довольно гладко. Даже более чем. Сам Чонгук не ожидал такого: Пак сразу согласился с этим, кивая на уточнения Чонгука, мол, они не будут видеться целых шесть лет. Но омега тогда сказал, что «Не важно, сколько времени мы будем далеко друг от друга. Главное, что потом, после всего этого, мы без всяких проблем сможем быть вместе». Чон кивнул, широко улыбаясь, и крепко обнял Пака, напрочь откидывая мысли о том, что их любовь, возможно, за такой длинный срок может угаснуть. *** Чимин смотрит на настенные часы, понимая, что погрузился в воспоминания и не заметил, как уже подошла ночь. Он усмехается самому себе, отмечая в себе еще один недостаток, и плетется в спальню. На самом деле, омега хотел вечером украсить квартиру хоть как-то под стать Новому году, который должен наступить завтра, но, видимо, не судьба. Да и есть ли в этом смысл? Родители съехали, посчитав, что их чаду нужен покой и тишина, Чонгук, понятное дело, не сможет приехать к Чимину, а друзей у него и нет. Да и не было. И навряд ли будет. Уж лучше уснуть в новогоднюю ночь, считать оставшееся время до приезда любимого, нежели со слезами на глазах пить шампанское и в пустоту произносить «С Новым годом!». Омега с тяжелым вздохом кидается на кровать и уныло смотрит в окно. Снег. Редко такое встретишь в Сеуле, да и в Корее в принципе. А как там у Чонгука? У него тоже идет снег? Пак раздраженно дрыгает ногами и руками, осознавая, что снова начинает думать о Чоне. Пора это прекращать, иначе его снова ждет очередная бессонная ночь. Он поднимается с кровати, плетется к шкафу альфы, в очередной раз доставая одну из его рубашек и надевая на себя. Одежда с природным запахом Чона все кончается, а бессонница Пака все растет и растет с каждым днем, который близится к возвращению Чонгука. Чимин снова ложится на кровать, вдыхая любимый запах, и засыпает. И… Он открывает глаза, понимая, что находится не дома, а в магазине. Он будто и не спал вообще, а все это было воображением. Хотя… Возможно, Чимин так измотал себя за последнее время эмоционально, что начались провалы в памяти, и он теперь не помнит, как проснулся и оказался здесь. Эти переживания скоро доведут его… Омега смотрит в корзину с продуктами, высматривая, что уже успел набрать, и решает пойти на кассу, так как в таком состоянии находиться вне дома ему не особо хочется. Расплатившись, он выходит из магазина, осматриваясь вокруг. Это… Это совершенно незнакомое место. Магазин тот же, но улица… Улица совершенно незнакома. Ощущение, будто это другой город, другая страна… Почему все так? Неужели, Чимин и правда потихоньку сходит с ума? Забывает часть прожитого дня, родную улицу… Пак поддаётся внутреннему чувству и идет туда, куда его тянет. Путь кажется ему незнакомым до тех пор, пока он не подходит к своему дому. Да, это действительно он. Наверное, с Чимином и правда что-то происходит. Он тяжело вздыхает, подходит к двери подъезда и хочет уже открыть ее, как краем глаза замечает что-то знакомое. Пак поворачивается в ту сторону, замечая ту машину. Ту самую машину, на которой ездил Чонгук. Сердце начинает бешено колотиться, а сам Чимин открывает дверь подъезда трясущимися руками и на всех парах бежит к квартире по лестнице. Он даже не думает о том, что это может быть что-то похожее на настоящее. Он просто знает. Чувствует. Чимин добегает до квартиры, наспех открывает дверь и залетает внутрь, обнаруживая чужую пару обуви и… Чью-то еще? Может, это его?... Омега принюхивается к запахам в квартире и понимает, что помимо феромонов альфы есть еще чьи-то… Нет, этого не может быть. Чонгук бы так не поступил, нет… Ноги Чимина сами ведут его к спальне, руки сами по себе открывают дверь, и… Чимин будто врастает в пол. На их кровати его Чонгук нежится с каким-то омегой, игнорируя открывшего дверь человека. - Что… Что тут происходит? – дрожащим голосом говорит Пак, чувствуя влажность у глаз. - О, ты вернулся, - спокойно отвечает альфа, - а я тебя ждал. Вот, показать хотел своего нового парня и мужа в будущем. Это Югём. Он из богатой семьи, как и я. Он отучился с отличием, работает, как видишь, моделью. Как тебе? - Но ведь… А как же… А как же я? - Ты? – короткий смешок, - Чимин, спустись с небес на землю. Думаешь, я реально зря потрачу четыре года на какую-то пустышку? Чимин неверующе мотает головой, закрывает уши и, сев на корточки, начинает громко кричать, одновременно глотая текущие слезы. *** Омега подскакивает на кровати, просыпаясь от своего же крика. Чувство тяжести мешает нормально дышать, а перед глазами все плывет. Лишь когда зрение фокусируется, Чимин осматривается. Он в той же рубашке, какой и заснул. В той же квартире. Это был сон… Чертов сон… Пак тяжело выдыхает, радуясь, что все ужасное не является действительным, но позже напрягается. А вдруг это вещий сон?.. Его раздумья прерывает звон. Опять воображение играет? Или телефон? Омега нервно шарит по кровати, позже догадываясь поискать на тумбочке, и берет его в руки, обнаруживая, что он выключен. Тогда откуда этот звук?.. До его мозга доходит, наверное, только с десятого раза, что звук идет из коридора, где находился звонок. Пак устало поднимается с кровати, кое-как причесывается и плетется открывать дверь назойливому человеку. Звон продолжается до тех пор, пока Чимин с психом не кричит «Да хватит уже! Я иду! Уже поспать нельзя…». Он проворачивает ключ несколько раз, дергает за ручку и уныло открывает дверь, стоя с прикрытыми глазами. - Привет. Я тебя разбудил, да? Шок. Единственное, что испытывает сейчас омега. Глаза резко открываются, все тело бросает в жар, дыхание спирает. Это снова очередной сон? Или видение наяву? Даже если это и так, то Чимин всем сердцем желает продлить это. Он не хочет больше оставаться один. - Хей, малыш? Ты в порядке?.. Ты забо… - Чонгуку не дает договорить Пак, который слишком неожиданно накинулся на него с объятиями, обхватывая шею и прижимаясь к ней. - Ты… Ты и правда настоящий?.. – всхлипывая, произносит Пак, - Я же… Я же не сплю? Скажи, пожалуйста, что я не сплю… Я не переживу еще таких снов… Чон лишь улыбается и обнимает Чимина, крепко прижимаясь в ответ. Ему очень хочется ответить на слова омеги, но он слишком соскучился. Соскучился по его запаху, рукам, голосу… Соскучился по его присутствию рядом с собой. - Пожалуйста, Гук-а, - просит омежка, начиная плакать, - скажи хоть что-то, не молчи… - Это не сон, Минни. Я действительно здесь, с тобой. Я действительно вернулся. Не плачь, пожалуйста, а то я и сам буду плакать, - альфа отстраняется, вытирая слезы с чужих пухлых щечек, и тепло улыбается. - Прости меня… Прости… - За что ты извиняешься? - Я… Я подумал, что ты, возможно, зря тратишь время на такого, как я… Я же… Я же буквально никто. Нигде не работаю, нет богатых или знаменитых предков, да и… Я же совсем не как модели… - С чего ты взял, что меня все это волнует? Да и зачем извиняться? – Чонгук немного хмурится, не понимая причину такого откровения, - Чимин-а, я тебя люблю, и этим все сказано. Мне абсолютно плевать, что ты нигде не работаешь, хотя я тебя сам об этом просил, чтоб ты был в безопасности на время моего отъезда; мне плевать на статус твоей родни. Да и кто сказал, что ты не похож на модель? Посмотри, какой красивый и, к моему сожалению, худой. Да и разве важно это все? Я безумно сильно тебя люблю за то, какой ты есть. Просто за то, что ты существуешь, Чимин. Я тебя никогда не отпущу, если ты этого сам не захочешь. - О-ох, Чонгук-и… - Пак снова прижимается к альфе, теперь всхлипывая от счастья, - Я тоже очень-очень люблю тебя и очень скучал… Я думаю, что скоро умру от тех чувств, которые меня сейчас переполняют. - Не надо умирать, нам еще с тобой бок о бок жить лет сто точно. Омега отстраняется от Чона и смотрит ему в глаза, светя своей счастливой улыбкой. Ему просто хочется так глядеть на любимого человека, не отрывая взгляд. Хочется чувствовать его присутствие, его объятия, губы… Чонгук замечает опустившийся взгляд и, приподняв Чимина за подбородок, нежно целует, стараясь не напирать. Когда же Пак стал смелее отвечать взаимностью, Чон лишь углубил поцелуй и прижал Чимина настолько ближе к себе, насколько это было возможно. Вся нежность плавно перетекала в страсть и желание; у обоих было чувство, будто еще чуть-чуть, и они взорвутся. Альфа продвигает Пака вперед, чуть дальше проходя в квартиру, закрывая за собой входную дверь, и проталкивает свой язык в рот Чимина, делая поцелуй еще страстнее. Омега же поначалу теряется, не знает, куда себя деть, но вскоре решает взять себя в руки и отвечает, пристроив свои руки на плечах Чонгука. Тому словно крышу срывает, потому подхватывает омегу под ягодицы, опираясь на стену, и спускается губами по подбородку к шее, оставляя красные отметины. - Ч-чонгук?.. Мы… Мы слишком далеко зашли, - еле дыша, проговаривает Пак, но контролировать тело до сих пор не может. - А что? Не хочешь? - Я хочу, но… Сегодня нужно подготовиться к Новому году, сам понимаешь… И соседи… У них же выходной, так что навряд ли им будет приятно слышать что-то не очень хорошее из соседней квартиры… - Чимин, - Чон заставил омегу посмотреть ему в глаза, - Давай сегодня на все наплюём? К черту Новый год, к черту соседей. Я очень скучал по тебе, хочу тебя прямо сейчас. Меня не волнует окружающее, сейчас меня волнуешь только ты. Давай же, Минни… - Мгхм… - Пак задумался, прикрывая глаза и откидывая голову назад, - Л-ладно, только… Давай это хотя бы не здесь сделаем? А то так будет не очень удобно… Чонгук, улыбнувшись, подхватывает омегу на руки так, чтоб обоим было удобно, и несет его в спальню, укладывая на кровать. Он снимает с себя пальто, которое не успел снять в коридоре, и кидает его куда-то в угол, вновь переводя все внимание снова к Чимину. Сам Пак недовольно стонет и притягивает альфу к себе за одежду, вовлекая его в новый поцелуй. Губы Чона постепенно стали спускаться ниже и ниже, доходя до ключиц, а пальцы расстегивали пуговицы рубашки. - Я смотрю, тебе в моей одежде спать нравится? – со смешком спрашивает альфа, немного прикусывая кожицу кадыка. - Мх… На твои вещах еще остался природный запах, а он мне помогает справиться с бессоницей… - Бессонница? – Чонгука уже начали раздражать пуговицы, потому он не придумывает ничего лучше, кроме как оторвать их. - Чонгук! – возмутился Чимин и уже хотел было привстать, как его снова заставили лечь. - Я просто нетерпеливый. Так что там с бессонницей? Почему не говорил о ней? - Я не хотел… - омега прерывается, когда Гук проводит кончиками пальцев по его соскам, - Не хотел беспокоить тебя… - У тебя всегда на все одна фраза. Чонгук опускается все ниже и ниже, а потом внезапно отстраняется, усаживаясь чуть дальше. Он рукой проводит по бедрам Чимина, направляясь к паховой зоне, и когда доходит до нее, то несильно давит рукой на член под мокрыми боксерами. До ушей Чона доносится слабый стон удовольствия, и он повторяет свои движения, получая новую порцию звуков. - П-прекрати дразниться! – пытается спокойно выговорить Чимин, прерываясь на отдышки, и сводит ноги, закрывая Чонгуку доступ к пыткам. - Малыш, расслабься. Обещаю, что больше не буду так дразнить. Ну же?... – почти мурлычет Чонгук и, дождавшись выполнения просьбы, принимается стягивать нижнее белье омеги. Пак вздрагивает от прошедшего по его промежности холодка и очень хочет посмотреть, что удумал Чон, но не решается, доверяясь своим чувствам. Тело резко бросает в жар, когда член Чимина охватывает какое-то тепло. Ему приходится опустить взгляд на альфу и застает картину, как тот, придерживая бедра омеги, нежно проводит языком по органу, спускаясь сверху вниз, вниз… И Чимина охватывает паника, когда он чувствует дыхание у своего сфинктера. - Нет-нет-нет, Гуки… Не надо… Я же недавно проснулся, не сходил в душ, да и… - Молчи. Грубый тон заставляет Пака вздрогнуть и задуматься над этим, поэтому до него не сразу доходит, как горячий язык медленно проник в нутро. Омега протяжно стонет, но тут же затыкает самого себя, за что получает звонкий шлепок по бедру от Чона. Чимин правда старается не сдерживать себя, но он настолько привык к тишине, что максимум, на что он сейчас способен – редкие стоны и мычание. Чонгук продолжает растягивать Пака языком, краем глаза замечая, как тот сжимает в кулачках простынь. В мыслях лишь идея о том, как заставить Чимина буквально подпрыгивать на месте от удовольствия. Для этого всего лишь нужно нащупать простату, и… Как же приятно. Как же возбуждающе. Чон и правда находит эту точку, омега и правда чуть ли не подскакивает на своем месте, ощущая такое удовольствие. Гук ухмыляется, и Чимин это чувствует. - Чонгук-и, мне кажется, я сейчас… И все вмиг прекращается. Язык покидает тело Чимина, руки отцепляются от бедер. Чонгук словно испарился, но он здесь – живой и здоровый. - Чего так удивляешься? – саркастично спрашивает Чон, расстегивая пряжку ремня, - я планировал доводить тебя и себя до оргазма другим путем, так что… - Тогда, блять, быстрее раздевайся! – не выдерживает омега и, поднявшись с кровати, помогает ему снять верх. Когда из одежде на Чонгуке остаются только боксеры, сам Гук толкает парня обратно на подушки, нависая сверху. - Такое ощущение, что в тебе сейчас уживается две личности. Одна из них – няшка-скромняшка, которая была тогда, в коридоре, и маленький омежка-извращенец. - Щас появится третья, если ты сейчас же не всунешь свой член в меня. Я отвечаю, что инвалидом ты останешься на всю жизнь. Альфа смеется, но ослушаться все же не решает. Посчитав, что смазка им не нужна, так как смазки Чимина им должно хватить, Чонгук приспускает трусы, обхватывая ствол, и, проведя по нему пару раз, приставляет к сжимающейся дырочке. Сначала вошла головка, из-за чего Пак промычал, следом половина всей длины, и… И вот тут уже от омеги пошли реальные стоны. Чон, забывшись, толкается до основания, причиняя боль не только себе, но и, понятное дело, Чимину, что было слышно в пронзительном вскрике и достаточно сильному шлепку по плечу. Альфа извиняется и, немного подождав, начинает двигаться. Чимину хочется прикоснуться к себе, добавить к боли каплю удовольствия, но он не решается. Он желает получить удовольствие от Чона внутри него. Хочет получить удовольствие от резкий и быстрых толчков, попадающих по простате. Хочет получить удовольствие от рук, блуждающих по голому телу. Спустя небольшое время, Чонгук начинает двигаться быстрее, постоянно меняя угол проникновения. Это, конечно, мало, что пока меняет, но Чон старается. Действительно старается. В какой-то момент его усилия оправдываются. Он находит ту точку, из-за чего Пак выгибается навстречу и сжимается изнутри. У обоих в глазах звезды от новых или забытых ощущений. Альфа двигается в том де направлении, получая в награждение удовольствие и сладкие стоны парня. Но всему есть предел. Этого предела и достиг Чимин. Он громко выстанывает имя Чонгука, кончая себе на живот и чуть задевая живот самого Чона, и дрожит, заставляя следом кончить Чонгука глубоко внутрь. *** Омега открывает глаза, смотря в окно, и замечает, что уже вечер. Он пытается прийти в себя, вспомнить, что произошло. Чонгук. Найдя глубоко в воспоминаниях этого дня это имя, Чимин резко поворачивается, обнаруживая вторую половину кровати пустой. Неужели, он уже уехал?.. Вот так просто взял и уехал, даже не попрощавшись? Пак накидывает одеяло на себя, плотно укутываясь в нем, и спешит выбежать из спальни. Оказавшись в гостиной, Чимин улавливает запах еды из кухни, направляясь туда и замечая там альфу. - О, ты уже проснулся? – спрашивает тот, поворачиваясь к омеге. - Ты не уехал… - на выдохе говорит Чимин и, подойдя к Чону, крепко обнимает его. - Малыш, ты чего? Почему я должен был уехать? - Я думал, что ты на маленький срок сюда приехал… Не знал, что ты захочешь остаться еще на чуть-чуть… - В каком смысле? - Ну, ты ведь приехал, чтоб со мной Новый год встретить, поэтому скоро обратно уедешь, дабы закончить этот «испытательный срок». А твой отец знает? Если не знает, то тебе нужно будет как можно скорее отправиться обратно, не то может случиться что-то не… - Так, подожди, не тараторь, - Гук перебивает Чимина, ставя палец у его губ, - Кто тебе сказал, что я на время? - Не понимаю… - Я вернулся окончательно, Чимин. Отец решил срезать срок, так как увидел, что ни я, ни ты не перестали любить друг друга, так и смысл ждать еще два года? - То есть… - Да, мы с тобой сможем спокойно встречаться, и теперь я буду с тобой двадцать четыре часа в сутки. - О, Господи… Неужели, это правда? Неужели, я действительно заслужил такого счастья? - Да. Даже большего.