Аркады

Он всегда умел контролировать и наблюдать за всем вокруг себя. Так было в DICE, когда его друзья в очередной раз выходили из себя, а он, героически встав между «почти врагами», прерывал дебаты, оставив каждого при своём мнении, при этом создав компромисс. Это и значило для него быть лидером – решать непосильные задачки многогранности человеческой личности, строить дружбу с потенциально опасными людьми, лишь бы отгородить близких от их горячей руки, и рушить любые отношения с самими любимыми, чтобы они не пострадали от руки его собственной. Ведь единственное, что Кокичи Ома контролировать не мог – себя. Близость равно искренность, согласно давно утверждённой аксиоме межличностных отношений, а искренность равно быть собой. Вопрос о том, как быть собой, если ты в край заврался и потерялся среди тысячи и тысячи масок, остаётся открытым. Быть собой значит не контролировать каждое чёртово слово, глядя в глаза напротив с истинной честностью, не завравшись вновь. Не лгать, не лгать, не лгать. Что невозможно, согласно аксиоме самого существования Кокичи – чистого концентрированного зла, короля лжи и обмана. Его честность ранит, даже если кажется, что наоборот. Это сродни стеблю розы с её острыми сияющими шипами и очаровательным алым бутоном. Правда – сам цветок – прекрасна и поэтична, но кривой и шипастый стебель – путь, сквозь который об этой истине узнаёшь – отвратителен и мерзок по своей натуре. Правда – это то, что он думает, но и его жгучая ненависть ко всему живому и дышащему ложью не является. Вот, что для него значит правда. «Если мы говорим честно до конца, то нужно ли говорить о том, что для меня значит твоя близость, или остановиться на банальном: «С тобой луна прекрасна»?». Первая истина, что раскроет Ома – тоже своего рода фальшь и ненужный фарс: это жгучие слова ненависти и оскорблений, это первый слой пробития стены вранья. Потому что он теряет контроль от прикосновений не там. Его чудовищно раздражает мода лезть не в своё дело, интересоваться слишком настойчиво, пытаться обжулить самого жулика. Так эти аркады не работают, подход нужен совсем иной, но это вредит его защите, это заставляет показать первую честную эмоцию: ненависть. Потому что Ома ненавидит таких же, как он сам. Не видит разницы, и это раздражает. Он не может контролировать лишь эту ненависть к самому себе, отражённую будто в зеркале на персонаже игры его рассудка и рук ловкого фокусника, это ненависть к собственной лжи выдаёт второй слой его защиты с головой. Но чтобы пробить этот слой, надо быть «ловким фокусником». Это его страх. Та эмоция, которую никто и никому показывать не хочет. Это закон выживания в столь жестоком и бренном мире: кто трус, тот, вскоре, труп. Метафорично, конечно, не на деле. Тебя сживут со свету, стоит увидеть толику страха в глазах, поэтому настоящий страх Кокичи не видит никто. Свой страх он контролирует. Боязнь прикосновений, например, или страх темноты – не так сложно после многих лет тренировок. Но животный страх и дикую панику контролировать он не в состоянии, и, чтобы увидеть сей страх, нужно приложить нечеловеческие усилия. Нужно продолжать аркады, короткие, но столь динамичные игры. Нужно быть ещё настойчивее, нужно загнать его в угол собственной отчаянной лжи, показать его истинное лицо, обнажить душу пред собой. Тогда и будет видна вторая честная эмоция: паника. А с этой живой паникой и надломится маска, под весом слёз, изнутри разрывающих душу лжеца. Он просто устал от этой проклятой самим Богом игры, устал врать и притворятся, устал от такого напора. Тогда и появляется настоящее отчаяние. Тот момент, когда он особенно слаб и невнимателен, в этот момент Кокичи и теряет контроль. Он всё понимает, но просто не хочет это разрывать, не хочет снова терять любимых, но и вредить им больше не может. Ведь Шуичи Саихара уже начал эту игру. Сам, чёрт возьми, Шуичи Саихара, мистер Детектив, распыляет себя и свои силы на самое бесполезное дело в своей жизни. На загадку сердца Призрачного Вора. Если Шуичи продолжит, то непременно наткнётся на то, что знать не обязательно, но если Ома его не пустит, то Саихара не будет настаивать. Ведь теперь правила устанавливает он. Игра становится интереснее. Это чистой воды издевательство над Кокичи, это игра над игроком. Его страшит то, что с ним теперь поступают также. Его читают, словно раскрытую книгу, и пока он не скажет необходимый пароль из трёх слов, от него не отстанут. Он не может оттолкнуть его, а пускать ближе боится. Это настоящее сумасшествие. Безумие, безумие, безумие. И, что самое главное, он не уверен, что хочет выйти из этой игры победителем. Он впервые готов сдаться. Он впервые сдаётся. Его контроль не пробили, контроль сломали, и слова правды текут с губ рекой. Любимая группа, боязнь пауков, пристрастие гулять по ночам. Бессмысленный и несвязный бред сломанной маски «Кокичи Омы». Медленная прокрутка. А сломан ли настоящий Кокичи, сейчас так потерянно обнимающий Саихару и плачущий на его плече, шепча одно-единственное: «С тобой луна красивая, Шуичи». «Ради тебя я могу умереть».