Без обид

      — Тц, Аккерман… ты совсем совесть потеряла?              Если бы только совесть — кажется, вместе с нею у этой прилипалы еще и инстинкт самосохранения отбит напрочь. Кто вообще в здравом уме полезет к Леви в воде?              Очевидно, самые безумные. Только вот даже Зое поостереглась подходить к нему и отгородилась буйками. И на том спасибо.              А Аккерман не оставляла попыток — и, надо сказать, весьма успешных! — залезть аж на плечи взбешенному Леви.              Это же, это же… нарушение всяких норм субординации!              «Будто эта настырная когда-либо их придерживалась», — хмыкает мужчина, отпихивая подчиненную как можно дальше от своего тела. Надо бы потом в душ сходить, мало ли что Аккерман удумала.              Лапать его она, кажется, очень даже не против.              — Без обид, но, я думаю, знать, как плавать, естественно для каждого солдата, — Леви подозрительно сужает глаза, поглядывая на пристающую к нему Микасу.              На пляже — куча народу: Йегер вот с Арлертом тоже купаются. Так почему это подобие женщины лезет именно к нему?              Ладно, не подобие. Микаса Аккерман — самая что ни на есть женщина, потому что Леви, кажется, сейчас видит абсолютно всё.              Кроме уж очень откровенных мест, конечно же.              Нет, ему даже приятно её присутствие и осознание того, что он, Леви, не так уж и противен всегда холодной и презрительной Аккерман. А тут она, понимаете ли, чуть ли не седлает его на глазах всего честного народа! Вон Ханджи аж очки протерла — правда, плавательные.              Леви и сам не особо верит в свой ошеломляющий успех. Но Микаса вдруг тихо шепчет:              — Не отпускай меня, — и его самообладание летит к тем дальним буйкам. За горизонтом которые.              Он уже совсем тает, нежась в теплой водичке, пока девушка решительно цепляется за его плечи, скользя пальчиками дальше, оглаживая выступающие лопатки. Леви вздрагивает, но это не слишком заметно, учитывая то, что он находится почти полностью в воде — Аккерман таки тяжелая и усиленно тянет его ко дну.              А он очень даже не против.              Только вот, очарованный красотой и нежностью — нежностью? — девушки, Леви забывает главное правило их обоюдной ненависти: «Никогда, никогда-никогда не позволять другому увидеть свою слабость». Потому что — всё, дальше только понимание, поддержка, теплый чарующий взгляд брюнетки напротив и добровольная, желанная сдача в плен.              В плен разгоревшимся и уже не посмеющим потухнуть чувствам. И плевать, что они оба в воде.              К счастью, Микаса помнит негласное условие их взаимовыгодной борьбы: хитро щурится на солнце, а потом, загибая его пальцы, насмешливо отвечает с некоторым запозданием:              — Без обид, но, я думаю, солдату естественно быть высоким.              И Леви, как обычно подыгрывая ей, демонстративно делает шаг назад, задевая ногой склизкое илистое дно, отпуская Микасу тонуть в этом синем пространстве.              Заслужила, что. В этот раз обойдется и без его поддержки.              Правда, утопающая как ни в чем не бывало уплывает в закат — подальше от остолбеневшего от такой новости Аккермана.              Кто ж знал, что эта девчонка, оказывается, умеет плавать.