Безликие

      — А ну стой, мелкая дрянь!       Босые девичьи ножки звонко шлёпали по влажной земле, оставляя маленькие следы. Её потрепанное, серое льняное платье было до неприличия высоко подвернуто. Девочка старалась удержать руками края образовавшегося импровизированного “кармана-сумки”, в котором болтались свежие яблоки.       — Стой, кому говорят?!       Малышка обернулась, решив проверить, насколько ей удалось оторваться. Расстояние от неё до преследователей составляло метров пять или шесть. И этого было катастрофически мало. Не сбавляя скорость, хотя ноги уже еле держали, она забежала за угол, попадая в какую-то подворотню.       Впереди была стена и развилка, а топот тяжелых ног раздавался уже совсем рядом. Недолго думая, она побежала в противоположную от шума сторону. Но стоило ей сделать несколько шагов, как она врезалась в кого-то, падая наземь и вмиг теряя все яблоки.       — Эй, смотри, куда прёшь! — недовольный возглас раздался где-то над головой.       Девочка потёрла ушибленные колени, с грустью смотря на безнадежно испорченные, некогда красивые фрукты, что теперь валялись в грязи. Она подняла глаза, встречаясь со злыми, льдисто-серыми, что так и метали в неё молнии, грозясь превратить в пепел. Перед ней стоял мальчик, на вид примерно её возраста. Он гордо расправил плечи и вздернул подбородок, оценивающе глядя на неё. Девочка наткнулась взглядом на небольшой нож, заткнутый у мальчика за пояс, и невольно отползла назад.       — Сам смотри, — буркнула она, отряхивая платье.       Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент двое мужчин, преследовавших девочку всё это время, выбежали из-за угла.       — Вот ты и попалась, наконец! — один из мужчин подскочил к ней, грубо хватая за руку и одним рывком ставя на ноги. Девчонка сдавленно пискнула и сморщилась, пытаясь освободиться.       — Долго мы бегать за тобой будем? — сказал второй, пытаясь отдышаться. Его огромный живот явно мешал таким физическим нагрузкам, — по всем трущобам от нас прячешься!       — Вот именно, — вторил ему первый, все так же удерживая девочку мертвой хваткой, — мы столько денег за тебя отвалили!       Мужик довольно оскалился, обнажая свои кривые желтые зубы.       — Неправда! — завопила девочка, — Дядя бы никогда меня не продал!       Она сердито нахмурилась, скривив губы. Весь её вид говорил о том, что она вот-вот плюнет в лицо своему обидчику.       — Заканчивай с ней, Холт, — коротко приказывает второй мужчина, продолжая держаться руками за живот, и, наконец, переводя дыхание.       Девочка затрепыхалась в крепкой хватке, словно мотылёк, тщетно пытаясь выбраться. Она укусила мужчину за руку, сильно вгрызаясь в нее зубами. Но он её не отпустил, только сильнее разозлился.       — Ах ты, тварь! — воскликнул Холт, отвесив девчонке сильную пощёчину свободной рукой.       Её голова непроизвольно дернулась в сторону, туда, где всё это время в растерянности стоял мальчик. Она умоляюще посмотрела на него, встретившись с ним взглядом, не решаясь озвучить свою просьбу вслух. Но он так и застыл столбом в нерешительности. Тогда она вновь нахмурилась и крикнула ему:       — Может, ты уже сделаешь что-нибудь?!       Мальчик вздрогнул, мигом приходя в себя и сбрасывая оцепенение. Он не особо понимал, что делал — тело было ему неподвластно, оно двигалось быстрее, чем он успевал об этом подумать. Уже в следующее мгновение он выхватил покоящийся за поясом нож, за долю секунды преодолевая расстояние между ним и мужчиной и вонзая лезвие ему в предплечье, не забывая провернуть рукоять на девяносто градусов. Мужик истошно завопил, хватаясь за раненую конечность, тут же забывая про девчонку.       Ей только это и нужно было: она схватила мальчишку за руку и пустилась наутёк, пропуская мимо ушей сыплющиеся им в спины проклятья.       Пробежав по меньшей мере метров сто, девчушка, наконец, отпустила мальчика и остановилась. Они уперлись в тупик, но в кои-то веки могли перевести дыхание. Малышка обессиленно рухнула на землю, опираясь спиной о стену. Прижала ладонь к ноющей щеке и недовольно сморщилась.       — Кто эти люди и что они хотели от тебя? — спросил малец, опускаясь напротив.       — Я не знаю, — она жадно хватала ртом воздух, делая паузу после каждого слова, — знаю только, что это одни из тех людей, которые хотят купить меня.       — Купить? Зачем? — его брови удивленно взметнулись вверх.       — Дядя говорит, что это из-за моей фамилии.       — Фамилии?       Она грозно посмотрела на него, явно не горя желанием отвечать на вопросы. Но, с другой стороны, он её очень выручил, поэтому ей не следовало вести себя грубо.       — Я не знаю. Мне никто ничего не рассказывает, — она устало вздохнула, опустив голову, — спасибо тебе, что помог.       Мальчик не ответил, только фыркнул и отвернулся. Она нашла это забавным.       — Как тебя зовут?       — Леви. Просто Леви, — чуть помедлив, сказал он, — а тебя?       Капитан разлепил глаза и тут же сощурился от яркого света, стараясь закрыться ладонью от назойливых лучей. Солнце уже стояло высоко. Он проспал.       Резко сев на кровати, Леви потер переносицу, подавляя зевок. Надо же, впервые за столько времени решил нормально выспаться, и вот тебе, пожалуйста. Начальство вряд ли обрадуется его опозданию, поэтому он поспешил скорее привести себя, а заодно и мысли в порядок.       Ему давно не снились нормальные сны, за исключением, разве что, кошмаров. Но если к последним он уже привык, то те, что приходят к нему по ночам сейчас… Словно подсознание решило сыграть с ним злую шутку, и теперь донимает глупыми видениями. Уж лучше бы кошмары, ей Богу.       Каждый раз он видел одно и то же: маленькую девчушку, которую все время спасал от недоброжелателей. Хотелось бы ему верить, что это всего лишь сон… Но Леви был уверен, что в далеком детстве, пока он жил в подземном городе, он был знаком с одной такой девчонкой. Но он никак не мог вспомнить ни её имени, ни лица. Только светлые, почти белые волосы. И голос у неё был звонкий такой, раздражающий. Вернее, это только он находил его таковым.       Мужчина зашёл под душ, подставляя лицо холодным, почти ледяным струям. За ночь вода остыла, но это не мешало. Скорее наоборот — отрезвляло, помогало прийти в чувства и выкинуть из головы все лишнее.       Верно.       Лишнее.       Какие-то воспоминания не должны отвлекать его от работы, верно? Да и было ли это воспоминаниями? Скорее, фантазии, плоды воспалившегося воображения, со временем почти стёршиеся, исказившиеся.       Леви провел рукой по волосам, убирая влажные пряди со лба.       Его жизнь никогда нельзя было назвать спокойной. Бедность в трущобах, голод, борьба за лишний кусок хлеба. Воровство, воровство и еще раз воровство. Только так он мог выжить, отсрочить неминуемый конец своего жалкого, бесцельного существования. Было ли оно действительно бесцельным? Да. Бессмысленным? Нет. Оно обрело смысл в тот момент, когда жизнь дала ему очередной шанс. Стоило жить хотя бы ради того, чтобы у человечества была надежда на спасение и лучшее будущее для своих потомков.       Честно говоря, он уже сбился со счета, какой это был шанс. Каждый раз обещал себе, что не подведёт, но каждый раз разочаровывался. В первую очередь в себе.       Его взгляд наткнулся на маленькую паутинку, растянувшуюся в углу, в которой копошился едва заметный паук. Он нахмурился, подавляя внезапно возникшее, по-детски глупое, желание облить его водой.       Леви даже не был уверен, не померещилось ли ему и не вылезло ли это насекомое из самых тёмных уголков его души.       А паук продолжал плести паутину, опутывая его, Леви, в кокон воспоминаний, из которых невозможно было вылезти и глотнуть воздуха.       «Смотри, любуйся. Не смей отворачиваться».       Он чувствовал, как паук копошился своими крохотными лапками где-то на подкорке сознания, но не позволял себе окунуться в этот кошмар наяву.       Тот, кто пережил войну, не позволит угрызениям совести себя сожрать.       «А пережил ли? Их кровь на Ваших руках, капитан».       Не позволив себе потерять самообладание, Леви одним резким движением выключает воду и выходит на тут же охвативший его холод. Переступив порог душевой, принимает решение устроить сегодня внеплановую уборку и особенно тщательно проверить углы на наличие паутин.

***

      — А теперь обсудим вопросы, касающиеся поставок снаряжения.       Леви без стука входит в кабинет, зная, что тем самым только прервет ход совещания. Он бесшумно проходит к своему месту, не обращая внимания на косо брошенные в его сторону взгляды.       Эрвин отвлекается на секунду и произносит коротко, не поднимая головы:       — Ты опоздал.       — Да, — бросает в ответ небрежно, — прошу прощения.       При этом вины он совсем не испытывает, наоборот, ведёт себя так, словно начальство тут он, а все остальные — надоедливые подчинённые.       Леви откидывается на спинку стула и прикрывает глаза, игнорируя явно заинтересованный взгляд Ханджи, которая старается уловить любое изменение в его поведении.       — Изучив инвентаризационные отчёты, мы пришли к выводу, что большая часть оборудования нуждается в замене.       Леви особо не вникает в льющийся из уст командира монолог. Эту тему они мусолят уже не первый месяц, но никаких результатов не было по сей день. Что толку это обсуждать, если финансирования нет, и не будет, как минимум, ближайшие полгода? Им солдат кормить нечем, что уж говорить об оборудовании.       Словно прочитав его мысли, один из сотрудников бухгалтерии решает внести некоторую “ясность”:       — Этот вопрос уже обсуждался в верхах. Скоро нам станет известно об их окончательном решении.       Леви не сдерживается от скептической усмешки и тут же ловит на себе осуждающий взгляд Смита.       Какое там может быть решение? «Господа, денег нет, но вы держитесь» — в каждом ответном письме это было единственное, что отчётливо читалось между строк.       — Новое снаряжение необходимо получить до начала следующей экспедиции. Дайте мне знать, как только будут какие-нибудь новости. На этом всё.       Леви уже было хотел встать с нагретого места и ретироваться первым, но голос командира заставил его сесть обратно.       — Задержись, пожалуйста.       Капитан закатил глаза и приготовился внимать его пламенную речь. Наверняка, будет отчитывать. В очередной раз.       — Ты подготовил отчеты за прошлый месяц?       — Да.       Это что, этакая прелюдия? Леви хорошо чувствовал подобные моменты и понимал, что он здесь явно не для того, чтобы отчеты обсуждать.       Вот и сейчас, точно услышав его мысли, командир берет со стола какую-то папку с документами и начинает неторопливо перелистывать страницы.       В кабинете воцарилась тишина, прерываемая только шелестом бумаги. Напряжение висело такое, что ещё чуть-чуть, и у капитана задёргается глаз. С языка почти слетело ругательство, но Смит пересёк эту попытку на корню, заговорив первым:       — Через месяц сто первый кадетский корпус завершает обучение.       Он уже понял, к чему клонит Эрвин, но решил гнать эту мысль прочь.       — Многие из них, насколько мне известно, хотят вступить в разведку.       Леви подавляет зевок. Каждый год одно и то же, ничего нового.       — Мало нам голодных ртов, — Смит бросает на него предупредительный взгляд, но остаётся благополучно проигнорированным. — Эти бездари годятся только на корм титанам.       — У нас нет выбора, Леви. Ты не хуже меня знаешь, что для человечества настали тёмные времена, и пробитая год назад стена тому доказательство.       Можно подумать, до этого было намного лучше. Как бы не так.       — Я понял, но какое я имею к этому отношение? — Эрвин долго смотрит на него и отвечать явно не торопится.       — Ты возьмешь новобранцев под своё командование.       — Делать мне больше нечего, — Леви раздраженно закатывает глаза и кривит губы.       Командир пропускает это замечание мимо ушей, бросая короткое “Это приказ”, и протягивает ему документы, что до этого держал в руках.       — Прошу тебя обратить внимание на этого солдата, — он на секунду запинается, словно пытается подобрать правильные слова. — Я слышал, что она… Довольно необычная.       — Эта, — капитан хмыкает и вздергивает тонкую бровь. — Девушка… Настолько необычная, что на неё завели отдельное дело?       Он берёт в руки папку, поперёк которой размашистым почерком написано: Хелен Уайт.

***

      — Хеле-ен!       Девушка отрывается от своего занятия, чудом успевая заметить летящий бумерангом в её сторону нож. Еще секунда, и на лице красовался бы огромный порез, который вскоре точно бы стал шрамом. Она недовольно цокает языком, увидев, как неудачно пойманное оружие разрезает ткань перчатки, почти задевая кожу.       — Привет, Джо — она старается придать голосу приветливые нотки, но получается слишком наигранно. — Что случилось?       К ней на всех парах несётся невысокий худощавый парнишка, чья рыжая чёлка забавно “подпрыгивает” от каждого шага. Его взволнованный вид заставляет девушку нахмуриться.       — Инструктор, — парень останавливается около неё, уперев руки в колени и пытаясь перевести дух, — вызывает тебя…       Хелен понимает всё уже после слова “инструктор”. Хватает торчащие из дерева ножи и, не дослушав, убегает в сторону корпуса.       С невероятной скоростью девушка преодолевает расстояние до кабинета и, чуть не столкнув по пути какого-то кадета с лестницы, останавливается. Восстановив дыхание, стучится в дверь и заходит, не дожидаясь приглашения.       Кис Шадис, их главный инструктор, сидит за огромным столом в своем кресле, повернувшись лицом к окну. Хелен уже с такого расстояния замечает зловещую ауру, исходящую от её начальника. Нет, обычно он всегда злющий как сто чертей, но сегодня явно особый случай. И виной тому была она.       — Скажи-ка мне, Уайт, — девушка вздрагивает от его нарочито-спокойного голоса, — осталось всего ничего, один месяц. Почему этот месяц я не могу прожить спокойно, без твоих выходок?       Он медленно разворачивается на своем кресле и девушку пробирает озноб от его ледяного взгляда, которым он уставился на неё из-под своих редких, почти невидимых, бровей.       Хелен отчаянно пытается вспомнить свои косяки за последние две недели, но в голову ничего не приходит. За все три года, что она учится в кадетском училище, ни один день не прошел спокойно ни для неё, ни для её начальства — отличилась перед всеми на церемонии, и неизменно продолжает это делать до сих пор. А все потому, что её приняли за белоручку-аристократку из благородной семьи. Видите ли, в войсках ей не место. «Таким, как она, только на балы ходить, да с принцами танцевать, глазки им строить». Уязвлённая гордость не позволила ей смириться с вопиющей несправедливостью. Теперь Хелен руководствовалась принципом не оставаться в долгу и ни перед чем не останавливаться.       Ей всегда и во всем обязательно нужно было быть первой. Хотя, особенной она не была и сильно выдающимися навыками не блистала, но что-то её явно выделяло среди других солдат, раз её не исключили в первую же неделю. На радость Уайт и на горе всем остальным. Хелен нельзя было назвать душой компании, но другие ребята её любили. По крайней мере, до того момента, пока она не начинала втягивать их в неприятности.       Можно было сказать, что она словно открытая книга, однако стоит тебе попытаться ее прочесть, как уже после первой страницы начинаешь жалеть о том, что вообще взялся за это. Будто бы она написана на чужом, абсолютно не знакомом тебе языке. Хелен была скрытная, в чем-то даже загадочная. Это явно можно было увидеть в вечно пляшущих чертиках в её глазах и в широкой, хитрой улыбке.       Хелен не любила рассказывать о себе, она предпочитала слушать других. Возможно, это был её образ или одна из невероятных, безумных личностей, но вот что точно нельзя было про неё сказать, так это то, что она притворялась. Девушка всегда была честна с собой и искренна с другими.       Вот и сейчас она стояла в кабинете своего инструктора и искренне не понимала, что здесь делает.       — Сэр, — она сглотнула вставший в горле ком, — что-то произошло?       Шадис таращился на неё из впалых, словно очерченных углем, глазниц. Если бы взглядом можно было убивать, от Хелен давно бы мокрого места не осталось. Она ещё не видела его таким разъяренным. Обычно его злость воспринималась всеми как нечто само собой разумеющееся, как черта характера.       — Я думал, что это ты объяснишь мне, что же произошло.       У девушки по спине пробежал холодок. Она дёрнула головой в неопределённом жесте, словно захотела что-то сказать, но сразу передумала.       — Мне доложили, — он устало вздохнул и как-то сразу стал спокойнее, но Хелен от этого напряглась ещё сильнее, — что ты испортила УПМ одному из солдат, из-за чего он завалил вчерашний экзамен и чуть не разбился, врезавшись в дерево.       Хелен пораженно замерла, буквально врастая в пол. Нет, конечно, чего уж греха таить, она всегда питала особую страсть к авантюрам, но чтобы настолько? Все её проделки ограничивались подсыпанной солью в чай или тараканом в чужом белье. На фоне этих мелких шалостей порчу оборудования можно было приравнять к преступлению. Можно было бы, но Хелен этого не делала. Она бы никогда не позволила себе зайти так далеко.       — Так и будешь молчать? — девушка отмирает, услышав своего наставника.       — Сэр, я этого не делала, — она старается придать голосу уверенности, но он все равно предательски дрожит.       — Неужели? — его бледные брови ползут вверх. — А Холл сказал мне, что сам видел, как ты накануне возилась с чьим-то приводом.       При упоминании этого имени девушка непроизвольно сжала кулаки и стиснула зубы.       Стив Холл.       Бедный мальчишка, совмещающий в себе комплекс неполноценности и синдром бога. И как ему только удается? В каждой бочке затычка, что досаждает Уайт с самого первого дня её пребывания в училище. Обычно от него не было серьезных проблем, но сейчас он явно пересёк черту. Любимчик почти всех инструкторов и изгой среди своих сослуживцев.       Хелен захотелось сплюнуть себе под ноги, но она подавила этот порыв. Шадис его явно не оценит.       Девушка делает глубокий вдох. Она понимает, что толка в истерике никакого не будет, хотя закатить скандал жуть как хочется, пусть ей это и не свойственно. Она выдыхает и максимально спокойно, насколько это возможно, произносит:       — Сэр, я уверена, что меня подставили.       — Да? — он заинтересованно чешет свою козлиную бородку. — У тебя есть какое-нибудь доказательство?       Хелен поперхнулась воздухом от возмущения.       — А у Холла есть какое-нибудь доказательство моей вины? — парирует она.       Кис устало вздыхает и опускает взгляд. Такой ответ его явно устроил, но, неужели, ему хотелось верить в правдивость слов Стива?       — Даже если то, что ты говоришь — правда, я ничего не могу сделать, — он поднимает ладонь, пресекая попытку девушки возразить. — Ты не хуже меня знаешь, что репутация у тебя… Мягко говоря, — он не заканчивает фразу, но весьма красноречиво покашливает.       — Но…       — Если это дойдёт до начальства, то ты так легко не отделаешься. Тебе повезло, что никто не пострадал. Как ты думаешь, кому поверят больше? Холлу или тебе?       — Что Вы хотите этим сказать? — весь её боевой настрой мигом улетучивается.       Шадис больше не смотрит на неё с такой злостью, как раньше, даже наоборот. Она явно замечает, как в его глазах мелькнуло сочувствие, и от этого девушке становится ещё противнее.       — Я не могу оставить эту ситуацию без внимания. Всё бы ничего, но тем парнем бы Томас Уолтер, и он должен был войти в десятку лучших выпускников.       У Хелен внезапно подкашиваются колени, словно по ним с обратной стороны ударили чем-то тяжёлым. Кис внимательно следит за её реакцией и продолжает:       — Напрашивается вполне логичный вывод, что ты преследовала личные цели, — девушка сразу обо всём догадывается и перебивает его.       — Но Вы же сами знаете, что я бы и без того попала в эту десятку! — ей хочется расплакаться от негодования прямо здесь, но она упорно держит себя в руках.       — Знаю.       — И что теперь со мной будет? — задаёт давно волнующий её вопрос. — Теперь в десятку лучших попадет Холл?       Она смотрит на своего наставника и понимает его без слов. Ответ буквально написан у него на лице. Она поджимает губы и смаргивает подступившие слёзы. Спина непроизвольно выпрямляется, подбородок вздёргивается. Девушка кивает сама себе, принимая свою участь, и, отдав честь, выходит из кабинета на негнущихся ногах.       Единственное, чего она сейчас хотела — это найти Стива и придушить собственными руками, но перед этим выбить из него всю дурь. Хотя, по-хорошему, хотелось повесить его на дереве, или же сбросить за стену на радость титанам. Или, на худой конец, просто разок вмазать по его смазливой роже, потому как вряд ли ей позволят сделать что-то большее. В любом случае, не стоит усугублять ситуацию.       Даже если не сейчас, то она уверена, что ей ещё удастся поквитаться с ним. Как бы ей ни было необходимо место в десятке лучших, как бы сильно она ни хотела утереть всем нос, сейчас уже ничего не изменить.       Или же почти ничего.       Хелен и не думала сдаваться. Как говорится, надежда всегда умирает последней, так что нечего опускать руки.       На глаза как нельзя кстати попадается пустая бутылка, притулившаяся в углу под окном. Бедная, она тут же летит в стену и разбивается вдребезги. Это немного помогает Хелен выпустить пар, но тут же вселяет чувство вины за своё безрассудство и неумение контролировать эмоции. Хотя раньше она делала это довольно искусно, любой актёр бы позавидовал. Но годы солдаткой жизни берут своё, хоть беспричинная злость едва ли могла поспособствовать в борьбе с титанами. Там особенно необходим ясный ум и холодный расчёт.       Немного утешив саму себя, она решает отправиться на поиски своей подруги, которую не видела сегодня с самого утра. Она единственная, кто всегда могла найти нужные слова поддержки, что сейчас были необходимы как никогда.