The soap opera

Чону хотелось бы, чтобы все было как в сериалах: крутой и популярный парень влюбляется в серую мышь с последних рядов аудитории, отвергая всех своих самых классных воздыхателей, ведь ему нужен только тот скромный паренек, у которого приходится завоёвывать как доверие, так и внимание. Но Доен не крутой и не популярный, а Чону не серая мышь. Они самые обычные одногруппники, что зависают с друзьями на выходные и засыпают на парах, ведь по ночам учат не нужные им предметы и страдают от одиночества. От сериальных канонов в жизни Чону только то, что он всегда сидит на последнем ряду. И каждый день, прожигая взглядом спину Доена, Чону получает пощечину реальности своей жизни, в которой единственные краски — акриловые, которыми он выводит очертания однотипных пейзажей, боясь выйти за грани как очерченных рамок картин, так и своей жизни. И Чону живёт дальше, надеясь на плот-твист, что перевернет его жизнь с ног на голову, но единственное что переворачивается каждый день — это все у него внутри при виде Доена. Доен красивый. Он точно будто всегда снимается в сериале: то задумчиво смотрит в окно, то неосознанно прикусывает кончик карандаша. Он притягательный. Чону всегда считал, что у Доена должно быть много воздыхателей, но в реальности Доен притягивал только его. В одну душную среду Доен обернулся и столкнулся со взглядом Чону. У последнего внутри все сжалось, до боли в желудке, и он опустил глаза в тетрадный лист. В сериале сейчас бы играла будоражащая мелодия, но вокруг Чону был только тихий шум и отдаленный голос препода. Очередная пощёчина реальности. Чону так привык жить чужими эмоциями выдуманных людей, что свои собственные до невозможности потрясали его. В этот вечер Чону дорисовал лошадей на своем пейзаже. Впервые. Рано или поздно любому надоест действовать по чужому сценарию и захочется стать режиссером. И пускай жизнь — это театр одного актера, сладость в том, что это твой театр. Такой пустой, безнадежно одинокий и тоскливый, но приятно мягкий и пластичный в руках владельца, стоит только включить софиты. В какой-то из понедельников Чону сел рядом с Доеном. Вблизи он был не таким идеальным: волосы глупо торчали, глаза были уставшими, а рубашка мятой. Ещё одна пощёчина настоящей жизни. Но это никак не расстраивало, скорее удерживало в реальности, не давая улетать в выдуманные миры выдуманных историй. Чону улыбнулся, поздоровался, попытался завязать разговор, притупляя мерзкое чувство навязаности. Доен устало отвечал и смотрел в никуда. Сегодня он точно не чувствовал себя главным героем. Идеальная картина канона про крутого парня и серую мышь рухнула: Чону стал пытаться завоёвывать интерес Доена к себе, преодолевая свою неуверенность, страхи и необоснованное чувство вины, из-за чего грустил по ночам чувствуя тупую безысходность. Он ещё не знал, что для этого сериала уже написан хэппи-энд. Доен долго метался. Вопреки представлениям Чону он был не таким умиротворённым и уверенным внутри, как казался снаружи. Он продолжал задумчиво смотреть в окно, прокручивая в голове свои разговоры с Чону, его смех, его улыбку, его привычку поправлять волосы и то жгучее желание Доена поправить эти волосы самому. И он понимал к чему все идет. Доен не был тем холодным персонажем, что никогда не влюблялся. Внутри него всегда было много эмоций и чувств, что мозаикой расползались внутри и запечатывались в памяти. Как бы Чону не старался, Доен видел его сомнения в себе. Но каждый день все мысли Доена, его пугающе сильные чувства и желания накапливались как снежный ком, что толкал его вперёд, прямо к склону, куда однажды он и упал. Это был очередной обычный для Чону с Доеном день: прогулка по парку после пар, кофе, болтовня на бессмысленные темы и странная атмосфера, граничащая со свиданием. Все портил только сильный неприятный ветер, от которого становилось холодно, а в глаза попадал песок. Как спасательный круг, в парке стояла пустая беседка, что укрывала не только от ветра, но и от всего внешнего мира. Доен продолжал говорить без умолку, пока Чону вглядывался в очертания лица Доена в лучах заката. Он мог бы поспорить, что сейчас перед ним самый красивый кадр за всю его жизнь. Реальность вновь смешивалась с выдумкой. В тот день, в тех самых тепло-оранжевых лучах Доен неожиданно спросил о чем-то разрешения, а после впервые робко поцеловал не менее робкого Чону. Неуверенно, но желанно. Приятные касания остались ярким пятном в памяти: губы, руки, дыхание. Но самое сильное это было притяжение: хотелось все большего и большего, все сильнее и сильнее и сдерживаться было так сложно. Для Чону жизнь определенно разделилась на «до» и «после». Для Доена это была лишь новая ступень. Но такие различные взгляды объединяло одно — счастье. Чону перестал сидеть на последних рядах, перестал рисовать в четкой рамке, перестал бояться брать в руки непривычные цвета красок. На его пейзажах то появлялись, то исчезали реки, вырисовывались дома, животные, люди, корабли. Чону называл их с Доеном историю хэппи-эндом, а тот злился повторяя, что это только начало. Друг для друга они оказались другими, нежели в собственном представлении: Чону часто тащил Доена к своим друзьям, а Доен раздражался из-за мелочей и не редко простужался. Но в итоге реальность, на большое удивление, оказалась куда более интересной сериальных клише. Направив софиты на сцену театра своей жизни, Чону открыл для себя наиболее интересную вещь: непредсказуемость. Она пугала и завораживала, щекотала нервы и дарила стимул. А главное, отдавшись течению непредсказуемости, Чону столкнулся с Доеном. Настоящим, неисследованным, манящим и теплым. Окончательной точкой каждого дня были пожелания спокойной ночи, а начало каждой встречи было тёплыми объятиями вперемешку с лёгкими поцелуями, но главное — каждый их день был наполнен искренними словами, безвозмездными действиями и пониманием. И пускай Доен думал, что ему просто повезло, а Чону наивно верил в судьбу, их жизнь была одновременно и самой реальной, и самой невероятной историей.

— Конец.