В кабинете у директора

      Лили смотрела на себя в зеркало и понимала, что ее уверенность в выбранном платье медленно тает. Она купила его уже довольно давно, и все не находила повода надеть, но вот рождественский вечер и пышная салатовая юбка будет идеально слегка приподниматься и струиться во время танца... который ей не с кем танцевать. Джеймса определенно ждет очень серьезный разговор, и если он будет пытаться его избежать, может быть, стоит поговорить с Люпином о том, чтобы прекращал забирать чужих мужей в качестве бесплатной рабочей силы.       Спектакль закончился полчаса назад и до самого праздника оставались считанные мгновения. С самого утра школа стояла на ушах, ведь уже завтра студентам предстояло отправиться на каникулы. Дети спешили обменяться подарками и поздравлениями, парочки - нацеловаться перед разлукой. По всюду приятно пахло елкой и мандаринами, и то тут, то там, появлялись веточки омелы. Лили считала, что так играться не стоит, но утром Дамблдор только улыбнулся в ответ на такое заявление, мол, чего плохого в невинных рождественских поцелуях, которые лишь не более, чем дань традициям?       Лили задумчиво потрогала подушечками пальцев губы. Действительно, что такого в поцелуях? Может быть, она излишне драматизирует свое желание поцеловать Северуса? Может за ним ничего больше не стоит? Кто сказал, что если ей захотелось поцеловать, то захочется чего-то большего? Или все же она паникует от того, что прекрасно знает себя и знает, что вероятнее всего захочется? - Господи, Лили, что с тобой не так?! - она закрыла лицо ладонями и замотала головой.       Глядя на мужа, она испытывала самые нежные чувства, но эти же чувства возникали в ней при виде Северуса, и, наверное, они были даже немного сильнее. Пока с Джеймсом было страшно поговорить о своих проблемах, пока ему было так сложно довериться, зная, что он не отнесется серьезно, что скорее всего большая часть ее переживаний покажутся ему пустыми и беспочвенными, чего он просто не признает по жизни, и пока он пропадал где-то с друзьями, Северусу можно было выложить все от и до, что было в голове, и получить взамен не только поддержку и помощь, но и абсолютную уверенность в доверии, ведь он тоже многое рассказывал ей.       Ей было легко с ними обоими, но с Северусом... спокойнее. Очевидно, что он изменился, и совершенно точно в лучшую сторону. Когда она наблюдала за ним, возившимся с дочкой, за тем, как он улыбался малышке, как болтал с ней, у Лили так сладко ныло сердце, ей не хотелось уходить от них, возвращаться в постель, в которой пусть был горячий секс, но спать от чего-то было холодно. А Снейп... такой уютный, такой домашний, теплый, и так напоминал отца... она ощущала с ним то потерянное чувство, которое было дома у родителей, где пусть не было всех причуд волшебного мира, вызывавших с каждым годом все сильнее привыкание, но всегда было хорошо, спокойно и уютно.       Она чувствовала себя с ним защищенной, как с отцом, и понимаемой, как с матерью... невольно скучала по Петунье, вспоминая, как в детстве они иногда проводили время втроем. Лили отправила ей письмо и подарок, надеясь, что сестра не отправит все в мусорное ведро, едва увидев имя отправителя.       Лили чувствовала себя предательницей. Ей казалось непозволительной даже мысль о том, чтобы поцеловать кого-то другого, не говоря уже о полноценном желании, и может быть, даже не только поцелуя... но ведь каким бы не был Джеймс, она любит его, и он был с ней рядом, они прошли вместе через войну, он был с ней, он любил ее, пусть по-своему, пусть не совсем так, как она представляла себе любовь, ориентируясь на то, какими были отношения у ее родителей, бабушек и дедушек, но любил. - Ты просто отвратительна, - прошептала Лили своему отражению, тяжело вздыхая.       Она покинула комнату и направилась в большой зал, откуда уже раздавалась музыка. - Лили! Лили, подожди! - раздался за спиной голос Северуса. - Тоже опаздываешь? - А-ага, - она нервно сглотнула. - Что это на тебе? Ха-ха, ну, бордо тебе к лицу, - девушка пристально разглядывала нелепейший бордовый сюртук на Снейпе. - Прошу, не смейся. В идеале сделай вид, что ты этого не видишь. Я бы вообще туда не пошел, но Дамблдор сказал, что мне, как декану, присутствовать обязательно, и на мою отговорку, что у меня нет никакой подходящей одежды прислал мне это,, - Северус демонстративно провел руками перед собой. - О, в таком случае тебе еще повезло, - хихикнула Лили. - Но... ради правды, не так уж и плохо смотрится. Чувствуешь этот запах?.. О нет, - она недовольно цокнула, подняв взгляд к веточке омелы, повисшей над ними. - Ну... может, дружеский чмок в щечку проканает, чтобы нас не постигла кара несоблюдающих традиции студентов? - задумчиво пробормотал Северус, пялясь куда-то в сторону. - Не хотел бы я знать, что нам выпадет...       Лили кивнула. Господин директор из года в год выдумывал все более изощренные "шутки" для тех, кто решал сбежать из-под зачарованной омелы. Эванс помнила, как на шестом курсе сбежала от Поттера, и неделю ходила с болотно-зелеными волосами, а от Джеймса всю эту неделю несло болотом за километр. Конечно, Альбус с себя все полномочия снял, ссылаясь на то, что это все причуды заклятия, и вообще не только в Хогвартсе его применяют, но что мешало ему просто отменить чары? Может это и забавно, но далеко не всегда..       Пока Лили размышляла, глядя на украшение, Северус сделал шаг к ней, и она замерла, почувствовав, как его рука легла на ее плечо, и он прижался к ее щеке холодными губами. От него пахло сыростью подземелий напополам со знакомым ей со школьных лет одеколоном. Она закрыла глаза и рвано вдохнула, чуть-чуть не всхлипывая, прикрыв глаза.       Снейп отстранился и недовольно посмотрел на веточку омелы, продолжавшую мерно покачиваться над ними. - Все в порядке, Лилс? - он изогнул в вопросе бровь, глядя на не шевелившуюся девушку.       Ее губы дрогнули. Лили задержала дыхание и, вцепившись в его воротник и притянув Северуса к себе, прижалась к его губам своими, крепко, трепетно. Вместе с взорвавшейся в разноцветных зеленых светлячков омелой, взорвалось и что-то у нее внутри, что-то что заставило тело наполниться теплом, а глаза слезами. Она словно была маленькой девочкой, получившей долгожданный подарок, она совершенно забылась, когда он положил руки на ее талию. Но стоило ему ответить на поцелуй, Лили оттолкнула его от себя, закрыв губы ладонями, отводя взгляд в пол. - Прости, я... прости, - прошептала она зажмурившись и замотав головой. - Мне нельзя было этого делать, пожалуйста, прости меня. - Ты плачешь? Все в порядке, успокойся, - он стер с ее щек влагу. - Успокойся. Об этом никто не узнает.       Она закивала, глухо всхлипывая. Это случайность, просто случайность... которую она не должна была допускать.       В Большой зал они шли молча, не глядя друг на друга. У Лили горело все лицо, в особенности губы, словно их смазали жгучим перцем. Ощущения были такие, словно она преступница. Нужно было срочно отвлечься.       Они оба одновременно замерли - им навстречу шел Мальсибер. Лили не успела подойти к нему поздороваться перед спектаклем, да на самом деле не особо то и хотела, хотя после вчерашнего вечера ее мнение об Айзеке несколько изменилось в лучшую сторону. Он был хорошим заботливым мужем, и Мэри не сомневалась, что будет таким же отцом. Они так мило хихикали между собой, и Лили невольно вспоминалось, как она так же в школе хихикала вместе с Северусом над шутками, понятными только им двоим. С Джеймсом такого не было - все шутки у него были общими с друзьями, даже довольно интимные, связанные с постелью.       Устраивать спиритический сеанс оказалось дохлым номером. Фрэн не явилась, чем поставила их всех в тупик, потому что им не оставалось в таком случае ничего, кроме как развести руками. Опрашивать каждого парня, который крутился вокруг Лили на шестом курсе, разве что, но это заняло бы не мало времени - вокруг нее тогда их вилось не мало и все они были в каком-то смысле "близким окружением", потому что будучи префектом Лили много с кем взаимодействовала и общалась достаточно близко, помогая разрешать конфликты и выслушивая чужие переживания и проблемы, так что своим другом ее считал много кто. - Вы двое как сегодня спали? - спросил Айзек не здороваясь. - Герда не спала, поэтому я тоже не спал, - нахмурился Северус. - А ты? - Мальсибер пристально посмотрел на Лили. - Мне кошмары снились, - девушка опустила взгляд в пол. - Про то, что я опять тону в озере. - Вот и мне снилось озеро. Я думал обо всей ситуации и пытался понять, почему она не пришла, если она очевидно здесь... а утром я кое-что вспомнил. В день ее смерти, точнее в ночь, мы с Эйвери ходили на улицу просто пошататься по окрестностям, и мы напоролись на кого-то, кто тоже не спал. Сначала мы решили, что это Филч, само собой, но потом поняли, что это кто-то из наших. Человека два-три точно, и они довольно переговариволись на повышенных тонах. Что если... - Ты думаешь, ей помогли? - закончила за него мысль Лили. - Нет, мне кажется, никто бы не полез топить ее в озере, потому что в таком случае что-то могли заметить русалки. Но, может быть, они что-то видели? - пожал плечами задумчиво Айзек. - Пойдемте в зал, мы оба должны быть там, - Северус покачал головой. - Гуляющих по ночам в школе было не так уж много, но, я думаю, все это терпит до завтрашнего дня или хотя бы до отбоя, сейчас у нас все таки есть дела. - Да, конечно, - кивнула Лили.       Айзек вновь лишь пожал плечами. А что ему еще оставалось? Он вообще к этой ситуации не должен иметь никакого отношения. Фрэн... что же с ней стало? Да, Лили было сложно делать выводы, ведь близки они не были, но в дневнике Фокс не было ни единого намека на то, что что-то не так. Ей жилось намного спокойнее, чем большинству подобных ей нелюдимых студентов, которые и сами то были не в восторге о мысли о том, чтобы с кем-то общаться. Неразделенная любовь? Но Фрэн явно пыталась оказаться к Лили как можно ближе, даже начала общаться с кем-то из ее окружения...       А в большом зале уже вовсю веселился народ. Мальсибер направился к преподавателям, чтобы поздороваться, Лили же принялась тут же выглядывать своих студентов, отчаянно стараясь забыть о произошедшем в коридоре. Северус скрылся где-то в толпе, и она выдохнула. Конечно, если бы он был рядом, вряд ли ей бы удавалось о нем не думать.       К ее удивлению, среди танцующих вокруг огромной пушистой ели, увешанной мишурой и игрушками, что стояла в центре зала, пар обнаружились и Пепперминта с Даймондом, несколько нелепо вальсировавших.       Она улыбнулась, сердце ее вновь заныло от воспоминаний, как Северус впервые праздновал Рождество у них. Им тогда было только по десять, и они тоже танцевали, под медленную красивую музыку из тогда казавшейся ей скучной романтической комедии. Ей тогда безумно хотелось, чтобы ее, так же как маму, кружил в танце красивый мужчина, такой как отец, и пусть все гости хихикали, а Снейп неловко краснел, положив руку на ее талию и сжимая ее ладонь в своей руке, она была абсолютно счастлива в тот момент. Помнила, как они все не могли уснуть в ту ночь, и как прикидывались спящими, когда мама зашла перед сном поцеловать их, и как Северус шепотом признался ей, что это лучшее его Рождество.       Лили тяжело вздохнула. Почему она вспомнила именно это? Ведь не менее счастливое Рождество у нее было и с Джеймсом и его семьей в первый год после окончания школы, а последнее Рождество с родителями... Они смогли заскочить совсем ненадолго, и их помощь потребовалась в рейде. Да, вот поэтому лучше вспоминать о том, как было в детстве. - Лили, может быть мы с тобой тоже потанцуем? - возник рядом с ней Северус, заставляя ее вновь вернуться из воспоминаний в реальность. - Декан Гриффиндора и декан Слизерина будут танцевать? - с другой стороны оказался Дамблдор, напугав своим появлением их обоих. - Знаете, я думаю, это то, чего не хватает сегодняшнему вечеру...       Лили почувствовала, как у нее загораются щеки, но отнюдь не от смущения, а от чистого праведного гнева. Мало того, что из-за чар старого директора, желавшего поразвлечься, они угодили под чертову омелу и ей пришлось поцеловать Северуса, иначе неизвестно, что могло случиться и в каком виде им бы пришлось в итоге идти на праздник, где были ведь не только студенты, но и много гостей, так теперь он еще и подбивает их танцевать вместе?! А как он подбивал ее начать общаться с Северусом? Что задумал этот старый интриган?!       Она уже хотела высказать ему, как вдруг Снейп потащил ее в толпу, завлекая в танец. Он явно с трудом сдерживал смех, прижав ее к себе слишком близко для всего лишь друга, и Лили, недоумевающе глядя на него, отстранилась, но все же не спешила совсем вырваться из его рук. - Прости, но я думал, ты сейчас растерзаешь его, - хихикнул Северус. - Видела бы ты свое лицо, Лилс. Это из-за омелы? - Да, и из-за нее тоже... - Лили тяжело вздохнула. - Забудь. Давай просто сделаем вид, что этого всего не было, и потанцуем.       Лили лишь слабо кивнула, глядя в сторону. Вальс сменился на медленную меланхоличную композицию, идеальную для танца двух влюбленных студентов. На шестом курсе она танцевала под что-то подобное с Джеймсом на весеннем балу в Хогсмиде... он тот танец выиграл у нее в споре, и ей все хотелось побыстрее сбежать от него, она никак не могла дождаться окончания музыки, смотрела удрученно на выход и думала о том, как выйдет на улицу и будет говорить подругам, какой же Поттер редкий придурок.       Для нее все еще было загадкой, как так получилось, что она полюбила... как и то, что она сейчас танцует с Северусом. Лили ненавидела себя за то, какой была. Она слабая, она нестабильная... и неужели Джеймс был прав, не доверяя ей? Джеймс, где же ты снова пропадаешь, когда так плохо? Почему всякий раз, когда ей плохо, его нет рядом? Почему она боится рассказать ему о своей боли, о своих слабостях и своих переживаниях?       Потому что Джеймс не поймет, потому что Джеймс никогда не понимал. Он сильный, он безрассудный и легкомысленный, ему чуждо это чувство опустошенности от осознания собственного бессилия, его не жрет тоска, его не заставляют плакать по ночам воспоминания из-за ночных кошмаров. Он не поймет ее, потому что он слишком сильный... Ее взгляд упал на распахнутые двери зала, и она с удивлением обнаружила, что на нее смотрит олень. Лили оттолкнула от себя Северуса и, пробившись сквозь толпу, приподнимая юбку платья, ринулась за животным, сорвавшимся с места.       Она боялась не успеть за зверем. Разум успел напомнить, что вряд ли бы Джеймс заявился в анимагической форме в замок, но сердце подсказывало, что ей нужно догнать его, все быстрее мчащегося по коридору, пока она не оказалась на пересечении, и олень не растворился в воздухе, заставив ее остановиться. Перед ней возникла Фрэн, и Лили почувствовала. как стягивает горло от страха, и она не может дышать. - Что тебе нужно? - прохрипела Лили, глядя на полупрозрачный силуэт. - Я не могу тебе помочь. Чего ты хочешь?       Лили всхлипнула. Все эти ее попытки что-то сказать... она понимала, что призракам сложно говорить с ними, что люди не все могут воспринимать и многого из сказанного не понимают, но сейчас она была в тупике, и она злилась. Фрэн лишь указала рукой куда-то за нее, и девушка обернулась. - Лили? С кем ты разговариваешь? - Джеймс встревоженно смотрел на нее.       В голове возникла простая и довольно очевидная мысль, одна из первых, что пришла ей в голову, когда она дочитала дневник. Тогда она подумала, что никто из Мародеров не стал бы общаться в школе с тихой и незаметной Фрэн, даже если бы она сама проявила инициативу, но что если все же... - Джеймс, нам нужно поговорить. - И... о чем же? - от странного тона жены Поттер растерялся. - Мы можем поговорить об этом в Большом зале? Я специально постарался вернуться пораньше, чтобы успеть на праздник и... - Какое отношение ты имеешь к смерти Фрэн Фокс? - Лили подошла к нему вплотную, глядя прямо в светло-карие глаза. - Это важно, Джеймс. Это очень важно. Я уже чуть не умерла один раз, пока ты помогал Люпину, я не знаю, что еще она может выкинуть. - Она... встречалась с Петтигрю. У Питера тогда было туго с девчонками, и поэтому он даже на Фокс был согласен. У них должно было быть свидание в подземельях ночью... мы пошли с ним в качестве моральной поддержки, караулили за углом под мантией. Но Фрэн... он сказал, что она просто оступилась, упала, ударилась головой об угол парты, и... она уже не дышала, когда мы пришли. Мы испугались и убежали. Кто потом нашел тело, и что вообще было дальше, я понятия не имею. - Ты не врешь мне? - кое-как совладав с эмоциями спросила Лили. - Нет. Зачем мне врать о таком? Это был несчастный случай, Лили, клянусь, - он положил руки на ее плечи, но девушка сбросила их, делая шаг назад. - Прошу, милая, пойми, мы не причем... наша вина лишь в том, что мы слишком испугались, чтобы позвать кого-то на помощь, но чем бы это закончилось? Тем, что Хвоста могли бы обвинить в ее смерти? Мы были тогда друзьями и... - Стой. Хватит. Хватит, - она закрыла уши, замотав головой. - Прекрати. Я поняла. Я все поняла, Джеймс. Мне нужно... нужно поговорить кое с кем, - Лили обогнула мужа и направилась вперед по коридору.       Обставить все как самоубийство... да, это действительно похоже на то, как Дамблдор мог бы защищать своих студентов, он ведь множество раз пренебрегал кем-то одним, чтобы спасти других, но... речь ведь шла о гибели. Это даже не вышедшая за грань шалость, это могло быть настоящее преступление! С другой стороны, чтобы трусишка Хвост что-то сделал кому-то... хотя предать их всех он смог преспокойно, так что...       В голове все гудело. Ей не хотелось, чтобы Джеймс был причастен к этому. Вот, кого Мальсибер слышал в коридоре - Мародеров. Поэтому они и ругались. Но все же, при чем тогда здесь она и Северус? Что она должна теперь делать со всей этой информацией? Как ей реагировать? У нее было ощущение, что она в абсолютно эмоциональном ступоре, она запуталась в собственных эмоциях не понимая, что надо чувствовать. Может быть, ей нужно пойти и предъявить Дамблдору? Но что потом? И Джеймс... если он не соврал, то он ведь, получается, ни в чем и не виноват?.. Или все же?.. - Лили? Лили, ты в порядке? Господи, да что с тобой? - Северус встряхнул ее, за плечи.       Она испуганно распахнула глаза, осмотрелась по сторонам. От неоднозначных, смешанных чувств Лили потеряла связь с реальностью и не понимала, как вообще добралась до директорского кабинета. А что здесь делает Снейп?       Самого Дамблдора на месте не было, хотя Северус и сказал, что с праздника тот ушел за полчаса до того, как вызвал ее на разговор. Лили пересказала ему все, что рассказал ей Джеймс, и они оба замолчали, принявшись изучать в сотый раз и так знаемый наизусть кабинет. Молчание угнетало, вновь погружало ее в это состояние полной потерянности, абсолютного непонимания происходящего. - Как ты думаешь... она хотела этого? Чтобы мы с тобой узнали, как она погибла? Может, она хотела, чтобы мы обличили Дамблдора в сокрытии фактов? - Я не знаю, - честно признался Северус. - Айзек думает, что она вообще связалась с нами случайно. Тебя она почувствовала, потому что к нее к тебе были чувства, а я... ну, это все из-за того происшествия в рейде, Мальсибер говорит, что меня теперь ждет веселая жизнь, полная цепляющихся за меня призраков. Но не знаю... Что-то здесь не сходится. Если вина Мародеров только в том, что они трусы, то какой в этом всем смысл? И маскировать под самоубийство несчастный случай... даже для Дамблдора слишком. - Нам нужно спросить у него, - констатировала факт Лили, уперевшись пустым взглядом в пол.       Однако когда директор вошел в кабинет, ни Лили, ни Северус не успели сказать и слова, потому что прямо за ним появились двое авроров, которые были знакомы Лили по тому небольшому промежутку времени, что она успела после окончания войны и до устройства в Хогвартс поработать в Аврорате. У нее перехватило дыхание, ведь появление этих людей могло означать не очень многое. - Мистер Снейп, вы задержаны по подозрению в сотрудничестве с преступной группировкой "Черный феникс".