Жить в твоей голове

– Доброе утро, Константин Львович, – поздоровался молодой лейтенант на проходной, пока Лисицын расписывался в журнале. – Совсем уважать перестали, да, товарищ майор? – вздохнула Соколова, глядя на хмурого мужчину не то сочувствующим, не то веселым взглядом. – Отстань, – недовольно проворчал Лисицын, глядя на нее. – Вы что-то сказали? – отвлекся от своих дел дежурный офицер, услышав брошенную Лисицыным фразу. Константин Львович странно, и даже злобно, смотрел совершенно в другую сторону. – Товарищ майор я, субординацию соблюдай, лейтенант, – не столь добродушно, как того хотелось младшему офицеру, ответил Костя и, бросив ручку, пошел к буфету, провожаемый удивленным взглядом лейтенанта. Пройдя в буфет, майор задумчиво уселся на диван и уставился на серо-голубую стену. Прикрыв глаза, он попытался было расслабиться, но до боли знакомый голос с недовольной интонацией не дал ему этого сделать: – Я, значит, работаю, а он спать собрался. – Ты здесь не работаешь, – он устало перевел взгляд на собеседницу. – Да? – Юля хмыкнула и вздернула бровь. – А как же я тогда сюда попала, если я тут не работаю? Ответа на этот вопрос у него не было. Или он попросту не собирался, не хотел давать на него ответ или признаваться самому себе, что вопрос уже давным-давно решен. Обведя взглядом фигуру напарницы, Костя, закатив глаза, резко поднялся с места и прошел к столику, на котором стояла тарелка с заботливо приготовленными бутербродами. Заварив себе чаю с привычно-огромным количеством сахара, он, расстегнув пуговицы пиджака, уселся за стол и, сложив руки перед собой, опустил голову. – Все хорошо? – голос капитана был нежным и заботливым. Но на майора ее сочувствующие интонации не коим образом не подействовали – смерив ее тяжелым взглядом он, хмыкнув, проговорил: – А то ты не знаешь. Продолжая сверлить Соколову взглядом, Костя совершенно выпал из времени. Он абсолютно не обратил внимания на друга, который, зайдя в буфет и заварив себе чашку черного кофе, не умолкая говорил о каком-то деле. И лишь спустя мгновение заметив, что Лисицын не обращает на него никакого внимания и сидит, заострив внимание лишь на одной точке в районе диванов, Шустов легонько ударил товарища по плечу: – Все нормально? Майор, словно очнувшись, перевел взгляд на коллегу, стоявшего перед ним с тревожным выражением лица и вновь посмотрел на Юлю. Игорь, проследив за взглядом Лисицына, тоже посмотрел в другую часть комнаты. – Скажешь ему? Он ведь твой лучший друг. – Нет. – У тебя что-то случилось? – дождавшись первого слова от друга, Шустов, так и не поняв, куда все это время смотрел Костя, сделал глоток горячего кофе. – Все нормально, ничего случилось. – Уверен? – теперь она не спускала с него глаз. – Определись с ответом, – Игорь скривился – второй глоток был обжигающим. – Ты сегодня какой-то… странный. – Да, – проговорил Лисицын в пустоту и, словно бы очнувшись, ясными глазами посмотрел на друга: – Все хорошо, не выспался, наверное, – и майор принялся за свой, слегка остывший, чай. – Уверен? – Костя даже подавился своим напитком: у него дежа вю или на этот вопрос он уже отвечал. Он перевел взгляд на диваны – Соколова лишь усмехнулась и пожала плечами. – Да куда ты все время смотришь? – не выдержал капитан и тоже, обернувшись уже всем корпусом, принялся взглядом искать то, что могло настолько привлечь внимание его друга. – Никуда, – помрачнев, отмахнулся майор. – Не обращай внимания. О чем ты там рассказывал…? … Сидя за рулем рабочего внедорожника, Лисицын время от времени бросал взгляды в зеркало заднего вида. И не только для того, чтобы смотреть, что происходит на дороге, но и для того, чтобы видеть женщину, занимавшую одно из задних пассажирских мест. При этом Костя пытался сосредоточится на дороге и диалоге, который нужно было вести с Игорем. Получалось откровенно плохо: если за дорогой он хоть как-то да следил, то строить беседу с товарищем получалось из рук вон плохо. Что не скрылось и от Шустова. – Ты объяснишь, наконец-то, что с тобой сегодня происходит? – Все нормально, – жестко ответил Лисицын и бросил короткий взгляд на зеркало: Соколова лишь грустно покачала головой. – Да нет, друг мой, не нормально, – в свою очередь завелся всегда спокойный капитан. – Ты сегодня какой-то отрешенный, вообще ни во что не вникаешь. – А он правду говорит, – поддакнула со своего места Юля, пока Игорь переводил дыхание и думал над новыми аргументами странного поведения друга. Злой взгляд майора не справил на нее ровным счетом никакого впечатления. – Ты то выпадаешь на неопределенное время, то зависаешь, глядя в никуда… – продолжал расписывать все достижения Лисицына за прошедшие полдня Шустов. – То вообще отвечаешь невпопад, то вызверяешься на других не пойми за что. Что это было на выезде? Ты зачем на понятую накричал? – Она… – Она не там стояла, – не дал закончить другу Игорь. – Эту басню мы уже сегодня слышали. Ты серьезно? – Все со мной нормально, – едва ли не прорычал Костя фразу, которую уже до этого повторял неведомое количество раз. – Какое вообще ты, капитан, – он выплюнул звание друга едва ли не с отвращением, – имеешь право меня, майора, поучать? Забыл о субординации? – Костя, дорога… – осторожно проговорили с пассажирского сидения, но майор, погрузившись в пелену обиды, ярости, зла и непонимания, не слышал ничего. – Если я один раз сказал, что со мной все нормально, – Лисицын ударил ладонью по рулю, – то зачем потом сто раз задавать этот же вопрос… – Дорога, Костя! – … если ответ на него уже и так известен! Просто отстаньте от меня все! – Сворачивай, идиот! – Шустов, не дожидаясь, пока до старшего офицера дойдет сказанная им информация, вывернул руль вправо и машина затормозила, не доехав пары сантиметров до дерева – майор, очнувшись, ударил по тормозам. Тяжело дыша, он прикрыл глаза и откинулся на спинку сидения. В реальность его вернул сильный хлопок дверью со стороны пассажира. Открыв глаза, Костя проследил за Игорем, который сделав пару шагов от служебной машины, остановился и, достав телефон, начал что-то писать. – Может, извинишься? – донесся сзади голос Соколовой. – И без тебя знаю, что делать, – огрызнулся Лисицын, продолжая наблюдать за другом. – Ах, ну да, я же забыла. Как капитан может что-то советовать вам, товарищ майор, – и если раньше это, слегка растянутое, обращение к нему по званию звучало с легким кокетством, то сейчас Юля вложила в эту фразу всю злость и отвращение, казалось бы, не только за себя, но и за Игоря. – Все сказала? – развернувшись всем корпусом, он окинул ее ледяным взглядом с головы до ног и, не дожидаясь ответа, вылез из машины. – Игорь, ты куда? – заметив, как товарищ, сверившись с телефоном, свернул влево, крикнул Костя. – Шустов! Подожди! – обогнув спереди машину, ему пришлось перейти на бег, так как друг задал весьма быстрый темп шага. – Игорь! Да остановись же ты! – на удивление майора Шустов остановился. – Извините, товарищ майор, что… – ледяным тоном начал капитан. – Игорь, я не хотел … – … посмел ослушаться вашего приказа… – не обращая внимания на слова Лисицына, продолжал Игорь, сверля бывшего, как уже обозначил для себя капитан, лучшего друга взглядом. – … я не знаю, что на меня нашло… – … этого больше не повторится. – … не хотел тебя обидеть. Извини, – майор протянул руку, но был проигнорирован капитаном. Смерив ледяным взглядом напарника, Шустов развернулся, но уже пошел в сторону брошенного на обочине служебного автомобиля. – Я знал, что ты одумаешься… – договорить ему не дала боль – буквально мгновение прошло с того момента, как капитан развернулся до того, как он зарядил майору кулаком в лицо, вложив в удар всю злость и обиду. – Давно мечтал старшему по званию врезать. А тут и повод подвернулся. Дорогу на работу сами найдете, товарищ майор, – с отвращением, тон в тон, проговорил Игорь и, не оборачиваясь, пошел к машине. Лежа в траве и придерживая рукой кровоточащий нос, Лисицын услышал, как хлопнула дверь, а затем машина резко газанула с места. Усмехнувшись, он, сощурив глаза, посмотрел на яркое, слегка резавшее взгляд, голубое небо. – Я бы тоже так поступил, – тихо проговорил он. – Я же предлагала ему все рассказать… – услышал он сбоку и, повернув голову, увидел, сидящую по-турецки на траве неподалеку от него Соколову. – Ты сейчас серьезно? Давай во всем разбираться самостоятельно, а, товарищ капитан? – майор неуклюже поднялся с лежачего положения в сидячее. Найдя в одном из карманов форменных штанов платок, он попытался привести себя в порядок. – И вообще, это все мои проблемы. – По-моему, чем больше ты об этом всем думаешь, тем больше на себя накручиваешь, зацикливаешься и перестаешь существовать в реальном мире. Как-то это все неправильно… – Я сам во всем разберусь, – резко оборвал ее монолог Костя. Кое-как поднявшись с травы, он, выйдя на дорогу, пошел в ту сторону, в которой совсем недавно скрылся автомобиль, за рулем которого Костя сам сегодня и находился… … Они вновь сидели в буфете. Друг напротив друга за столом. Их разделяла белая столешница и кружка свежезаваренного горячего и до невозможности сладкого чая. – Сильно болит? – она сочувственно перевела взгляд на полученные ним сегодня увечья: разбитые нос и губу, а также царапины на скуле. – Бывало и хуже, – он усмехнулся и сделал глоток. – Тебе нужно помириться с Игорем! – Он и слушать меня не захочет после того, что я ему наговорил, – отмахнулся Костя. – Я бы и сам точно так же поступил, если бы мне такое сказали, – он скривился от боли. – Но ты же понимаешь, что так дальше продолжаться не может? Ты же просто угробишь себя, Костя! – Волнуешься? – Естественно! – она встала из-за стола и прошла к шкафчикам. – Ты себя уничтожаешь и сам того не замечаешь! – Юля развернулась к нему лицом и оперлась ладошками на деревянную столешницу шкафчика. – Не правда, – не весьма уверенно проговорил майор. – Правда! – она тряхнула волосами. – Ты же и сам не понимаешь, что происходит вокруг. – Не правда, – повторил Костя, но уже более уверенно, чем в предыдущий раз. – Да ладно! – фыркнула она. – А ничего, что ты разговариваешь сам с собой?! В этой комнате, кроме тебя, никого нет! – Это не… – Не ври себе! – резко оборвала его Юля. – И ты, и я знаем, что это абсолютная правда. Правда заключается в том, что я живу у тебя в голове, и все это время ты, по сути, разговаривал сам с собой. Отпусти меня. Просто… – Я не собираюсь… – … сделай это. – Нет! – он резко поднялся с места, не заметив, как опрокинул чашку. У него даже в мыслях никогда такого не возникало. – Лисицын, да ты себя убьешь быстрее! Сегодняшнее происшествие тому яркое подтверждение, – она уже не на шутку рассердилась. Шумно выдохнув, майор прикрыл глаза и развернулся обратно к столешнице, на которой уже было маленькое чайное море с мелкими крупицами не растворившегося сахара. Проведя языком по внутренней стороне щеки, он скривился от боли. В чем-то она, или он сам, ведь это его мысли, права. Или прав. Черт, как это все было сложно! Костя сжал края столешницы. Не открывая глаз, он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. – … а мне показалось, или ты мне в любви признался, пока я там на полу от боли корчилась? – слова, произнесенные тут и рядом, больше похожие на реальность, чем на явь – хотя он уже ни в чем был уверен на все сто процентов, – заставили майора резко открыть глаза. Как и в тот раз, в одном из коридоров, Юлька смотрела на него с играющей на губах улыбкой и немым вопросом в глазах, казалось бы, не требующим ответа. Вот, на что он не обратил тогда внимания. Он, а может и они, все это отнесли к очередной шутке, хотя вопрос требовал ответа. Не так для нее, как для него самого. Сглотнув, он еще раз выдохнул, и тихо проговорил: – Не показалось… … Тихий стук заставил Игоря отвлечься от работы, за которой он сидел в тире. Он сначала, думал, что ему показалось из-за усталости – он уже битый час занимался отчетом, – но стук в дверь повторился снова. – Войдите, – чуть громко проговорил он, удивляясь тому, кто же мог стучаться в его обитель. В их окружении все, в основном, врывались без стука – всем всё всегда нужно было срочно и быстро и на такую мелочь, как постучать, никто не обращал внимания. Но увидев, кто вошел в тир, Шустов вновь, не обращая внимания на посетителя, вернулся к работе. – Я мириться пришел, – тихо, но уверенно проговорили за спиной склонившегося над столом баллистиком. – Как пришел, так и уходи, – не отрываясь от работы, не сильно добродушно ответил Игорь. – Игорь, я поступил сегодня как последняя сволочь. Я бы, наверное, и сам бы не простил после таких слов. Я… я рубанул сгоряча, совершенно не соображая, что и кому говорю. Оправдываться я не буду. Виноват и признаю это. Если ты меня не простишь – я это пойму, но знай, Игорь, ту дружбу, которая была между нами я ценил, ценю и буду ценить, – Костя искренне проговорил все, глядя на спину друга – тот, за время всего его спича и не обернулся. Тяжело вздохнув, Лисицын развернулся и, сделав пару шагов, услышал за своей спиной голос друга – бывшего или настоящего зависело только от Шустова: – Дружбу длинной более чем десять лет, когда мы прошли огонь, воду и медные трубы – причем что-то да в буквальном смысле, невозможно разрушить одной фразой. Наверное, не в нашем случае, да? – он развернулся на стуле и посмотрел снизу вверх на майора. – Тем более, когда я тебя извинил после сей шикарной росписи, – он с едва заметной улыбкой указал на ссадины и синяки на лице Кости. – Без этого нельзя было? – улыбнувшись, поинтересовался Лисицын. – Не в твоем случае, – вмиг стал серьезным Игорь. – Это был скорее отрезвляющий момент, возвращающий в реальность… – Чего мне как раз и не хватало, – согласился майор. – … чтобы не кичился впредь своим званием, субординатор. – Друзья? – все еще не совсем веря и понимая слова капитана, Лисицын неуверенно протянул руку. Поднявшись со стула, Шустов перевел хмурый взгляд с протянутой руки на лицо товарища. Волнуется, уже хорошо. Значит, урок прошел не напрасно. – Еще раз услышу от тебя такие слова – одним носом не отделаешься, – серьезно проговорил Игорь и спустя мгновение, с улыбкой на лице, уже пожимал руку. – Такого больше не повторится, – заверил друг. – Все нормально. – Уверен? – Игорь смерил друга недоверчивым взглядом. – Да.