Заход янтарного солнца

Ее с детства учили самоотречению и прививали мысль о том, что некоторые жизни ценятся выше ее собственной. Она должна была быть услужливой, покладистой и вечно улыбающейся. Однако за последний год жизнь Мэй перевернулась в верх тормашками, выковывая совершенно нового человека. На ее губах больше почти не проскальзывала красивая, но механическая улыбка; на всегда нежной коже появлялось все больше царапин и мозолей от жизни в постоянном движении. И если поначалу она до ужаса стеснялась их, стараясь постоянно скрыть от глаз посторонних, то один человек полностью изменил все. Он же и стал одной из основных причин того, что она перестала быть прежней собой. Ведь гейше не подобало быть настолько... близкой с мужчиной. Мэй тут же усмехнулась сама себе, мысленно добавив, что превращаться в лису гейше тоже не подобало, однако на некоторые вещи влиять просто невозможно, а потому абсолютно бесполезно. — Задумчивая, — раздался голос прямо над ухом девушки, но та даже не вздрогнула, привыкнув к его обладателю так сильно, что ее все чаще пугала мысль о том, что она сойдёт с ума, если однажды вдруг перестанет слышать его. — чему улыбаешься? Мэй чуть повернула голову в бок, чтобы встретить пронзительный взгляд темных глаз. И если когда-то давно, казалось, ещё в другой жизни эти глаза пугали ее, сейчас она улыбнулась чуть шире, понимая, что эти глаза теперь всецело принадлежат ей. Весь Кадзу принадлежит ей, а она ему. Честный обмен, вот только... Ужасные мысли, преследующие девушку по пятам и днём и ночью, от которых она старалась закрыться семью стальными воротами, наконец начали проламываться внутрь, добираясь до самого сердца. С мыслью о том, что ей, Мэй, было суждено погибнуть молодой, она смирилась достаточно просто. По правде говоря, собственное существование показалось ей почти бесполезным, когда она узнала, сколько жизней было отдано за неё. Любой другой на ее месте чувствовал бы едва ли не своим долгом прожить полную и насыщенную жизнь, но не кицунэ, четко решившая, что ее единственный путь - это отомстить тем, кто эти жизни отнял. Она была далеко не глупа и умея видеть сквозь иллюзии, не позволяла себе накладывать их на собственное восприятие внешнего мира. Ведь мир вокруг был огромен и беспощаден, врагов намного больше, чем друзей. А самый главный враг никогда не будет побеждён так просто, не забрав ничего взамен. На секунду улыбка сползла с губ девушки, что не осталось незамеченным. Ниндзя, до этого бесшумно ступавший рядом, подстроившись под ее ритм, схватил ее за руку, уволакивая к ближайшему дереву. Их остальная компания, состоявшая из Сатоши, Масамунэ и ещё нескольких других ниндзя, продолжила шагать вперёд, не заметив, что двое отделились. — Мэй. — голос Кадзу тихий, больше похожий на полушёпот, но от того не менее настойчивый. Девушка вдруг ужаснулась уже новому чувству, что ниндзя ей не обмануть. Иногда ей вообще казалось, что Кадзу может читать все ее мысли, но будь это так, он ни за что не опустил бы ее на эту миссию. Последнюю. А потому она нашла в себе силы изобразить легкое удивление, а затем протянуть руку к его лицу, которую он тут же перехватил в воздухе, серьезно взглянув в ее янтарные глаза. — Мне страшно. — призналась девушка, увиливая от той правды, которую желал услышать Кадзу к другой, более ожидаемой. — Боюсь, что не справлюсь. Ниндзя вдруг замер на несколько секунд, внимательно всматриваясь в ее лицо, словно так мог увидеть истину, а затем вдруг нежно улыбнулся лишь кончиками губ, привлекая ее к себе. — Отважная, — тихо проговорил он, положив подбородок на ее макушку. — буду рядом. И другие. — Да. — коротко ответила кицунэ, уткнувшись носом ему в грудь. Глаза предательски защипало и ей пришлось приложить не мало усилий, чтобы не расплакаться. Сейчас девушка четко осознала, что отдала бы все на свете, абсолютно все, чтобы встретить Кадзу в другой жизни. В жизни, где она не должна была бы умереть только получив своё счастье. В жизни, где они вдвоём могли бы всегда быть вместе. — Идём. — мягко позвал Кадзу, оставив тёплый поцелуй на ее лбу. — Отставать нельзя. Тени сгущаются. — не выпуская ее руки, ниндзя уверенно вернулся на покрытую осенними листьями тропинку. Впрочем, нагнать остальных им удалось довольно быстро. Те, заметив отсутсвие голубков, ( так их прозвал Сатоши, почти безнадежно надеясь, что Кадзу об этом не прознает) решили сделать небольшой привал. — До ближайшего города ещё больше часа пути. — заговорил вдруг ронин, хорошо знающий эту местность. — Но солнце уже почти полностью зашло, идти придётся по темноте. — он окинул Мэй беспокойным взглядом. — Мэй в темноте видит лучше всех нас. — холодно отчеканил Кадзу, не поворачиваясь к темноволосой лицом. — Она не обычная девушка. Остановимся в городе. Кицунэ вдруг почувствовала прилив благодарности. Приятное тепло окутало все ее тело, вплоть до кончиков пальцев. Все недавние тревоги отошли на задний план, ведь Кадзу верил в неё. Он никогда не сомневался в ее силах, даже если она сама была неуверенна в себе. Янтарные глаза девушки ярко вспыхнули в сгущающейся тьме. Трюк, которому ее научил Такао. Все взгляды вдруг приковались к ней, но она стойко выдержала их, нисколько не изменившись в лице. Ещё несколько месяцев назад она бы не решилась так открыто использовать силу кицунэ при других людях, хоть и частично. Но сейчас, глядя в глаза Кадзу, она не видела в них ни капли отвращения. Напротив, в его темных и холодных глазах она видела восхищение. В них отражалась ее сила. Сила, которой и была Мэй. Ниндзя едва заметно улыбнулся, хоть вслух ничего и не сказал. Им вообще редко нужны были слова, чтобы понять друг друга. И сейчас кицунэ поняла, что Кадзу горд. Он гордился ею и гордился тем, что мог находиться рядом. От этого настроение девушки стремительно поползло вверх и она ступила вперёд, окинув команду чуть насмешливым взглядом. — Выдвигаемся?