Наконец дома

      Небо стремительно темнело, окрашиваясь в темно-темно синий, в то время как звезды на его фоне, маленькие-маленькие точки, будто стали сиять ярче. Словно специально для звездочетов, которые старательно складывают из них созвездия. Выводя линии от крапинки к крапинке, видя в этом какой-то смысл, который и не каждый поймет. Джордж в числе тех, кто ничего в этом не смыслит, хоть и обожает по ночам созерцать звезды. Кто-то из самих звездочетов, помнится, что-то объяснял Джорджу на счет созвездий, однако король мало что и помнит.       Джордж устало вздохнул. Королевская жизнь далека от идеала — постоянные дела, элементарный долг перед народом и такая же постоянная угроза жизни. Не так он представлял это, когда Дрим с мягкой улыбкой надевал ему эту тяжелую корону. На самом деле, корона не была так же тяжела, как ответственность, опустившаяся на плечи огромным грузом вместе с самим головным убором. Наверняка, Дрим и не мог подумать, что Джордж может почувствовать в этот момент что-то кроме короны и ее тяжести.       Одиноко разглядывая ночную высь, парень сидел на подоконнике. Его ноги свисали с достаточно большой высоты, чтобы как минимум вызвать инстинкт самосохранения. Однако Джордж привык, не ощущал того страха, который был раньше от одного взгляда вниз. Вид открывался на родной Л-манбург. Дух захватывало от того, что этот город пережил, и Дэвидсон твердо решил, что обязательно поможет этому городу вновь засиять.       — Доброй ночи, Ваше Высочество, — знакомый до чертиков голос прозвучал за спиной президента. Мурашки прокатились волной по всему телу от одной мысли о его обладателе, однако он старался держать невозмутимость.        Ни чуть не испугавшись внезапности ситуации, Джордж повернулся и нежно, но по-прежнему немного устало, улыбнулся:       — Я говорил тебе, чтобы ты не называл меня так, — ответил на очевидное поддразнивание он, — Дримми-бой.       Джордж ехидно зыркнул на парня, ощущая его недовольство даже сквозь маску. За столько лет не научиться хоть чуть-чуть читать эмоции Дрима было бы глупым. А для Джорджа это была увлекательная игра в угадайку, которую сам масочник с озорством поддерживал. Но она сразу прекратилась, когда Дрим снял свою чертову маску, которую Джордж сразу возненавидел, когда увидел истинное лицо своего друга. Первое, что заметил в этот момент Дэвидсон — это веснушки Дрима. Очаровательная деталь, которая так напоминала парню свои любимые звезды.       Хоть с момента «открытия» прошло достаточно времени, каждый раз, когда Дрим снимает маску, сердце пропускает удар. Будто это что-то такое трепетное и интимное, от чего в горле пересыхало, а в животе снова порхали бабочки. И с каждым разом этих насекомых все больше. И именно сейчас этот момент — когда тело Джорджа становилось ватным от накативших чувств и ощущений.       Прокашлявшись, Джордж чуть подрагивающей рукой указал на незакрытое окно:       — Ты хотя бы за собой закрывай, а то мало ли что       Дрим в свою очередь небрежно положил свою маску на тумбочку рядом с огромной королевской кроватью. Кротко кивнул и как по приказу, Джордж на этих мыслях тихонько усмехается, закрыл окно. Затем парень в доспехах поворачивается лицом к президенту, всем своим видом выражая, что хочет что-то сказать, но никак не осмелится. Разжимая и сжимая вновь руки в кулаки, Дрим выдавал свою нервозность. Что, черт возьми, могло произойти, чтобы этот парень мог нервничать? Джорджу не нравилось все это. От усталости не было следа. Король спрыгнул с подоконника, поправляя белую рубашку и медленно начал подходить к Дриму, будто боясь спугнуть. Хотя и знал, что этого черта спугнуть невозможно — он сам то напугает кого угодно.       — Я совершил ошибку, — пробормотал масочник каким-то сдавленным голосом, когда Джордж подошел достаточно близко. Дрим взял его руку в свою, сплетая пальцы, будто бы ища поддержи, чтобы продолжить рассказ.       — Ты можешь рассказать мне все, — терпеливо напомнил король, не желая никак давить на возлюбленного.       — Это только тебя и касается, на самом деле, — свободной рукой Дрим чешет себе затылок, и заметно успокаивается, — но прежде чем я тебе скажу это, ты должен пообещать, что не будешь перебивать.       Джорджу и некуда деваться, вообще-то.       — Обещаю, — он многозначительно, но не сильно, сжал руку Тейкена в своей.       — Ты должен уйти с поста короля, — начал осторожно парень, вдохнув как можно больше воздуха в легкие, но тут же громко выдыхает. — Я не осознавал, как мне придется рисковать тобой, когда короновал. Многие хотят твоей смерти, понимаешь? — Дрим тактично объяснял, сглаживая углы, стараясь не выдавать свои эмоции, — Мне жаль, что я так обременил тебя. Это было по-уебански с моей стороны, поэтому…       Джордж слушал его, стараясь внимать каждое изменение в тоне масочника. Он ничуть не был расстроен тому, что Дрим хочет снять его с поста президента. Честно, ему и не сдался этот статус к чертям. Ему так же было абсолютно насрать на то, что королем в принципе быть опасно. Все, что было важно Джорджу — это Дрим. В пределах разумного, конечно, но все же. Если Дрим решил, что так будет лучше им обоим — Дэвидсон ни на секунду не сомневается.       Клэй сглатывает ком в горле. Джордж сразу понял, что тот долго готовился к этому разговору, его слова были будто заученны и проговаривались у зеркала десятки раз.       — Ты мне дорог, Джордж, — Дрим даже не скрывает своего обожания в чуть подрагивающем голосе, мягко растягивая его имя, — и я предлагаю тебе жить со мной*       Одной фразой Тейкен выбил весь воздух из легких короля (ладно, уже бывшего короля). Поморгав, словно пытаясь понять, не спит ли парень, или это просто прекрасный сон?

***

      Когда Дрим провозгласил Эрета новым королем, он начал свою речь про все минусы правления Джорджа, иногда привирая, преувеличивая, пытаясь откопать как можно больше скелетов в шкафу. Это было бы неприятно, мерзко. Ведь когда близкий человек поливает тебя дерьмом, ты ощущаешь все в сто раз мощнее, словно чувства заползают сколопендрами под кожу, прожирая норы в организме. Но тут есть огромное «но». «Но», которое буквально отделяет его от всей этой мерзости.       Клэй в это время держал пальцы скрещенными.       Парень мог поклясться, что никто, кроме Джорджа не заметил этот, на первый взгляд, безобидный жест.       Но, срань господня, Дэвидсона от одного воспоминания об этом моменте распирают чувства. Далеко не отрицательные, наоборот, положительные, обволакивающие его тело будто одеяло, заставляет бабочек расправлять свои крылья, провоцирует дрожь в коленках. Этот человек буквально пробуждает в нем щенячью преданность, которую тот даже не скрывает. Просто не в силах.       Дрим знает, как влиять на людей.        Дрим знает, как влиять на Джорджа.       Вскоре Джордж ушел. Он честно старался казаться грустным, обиженным, оскорбленным. И, похоже, получилось, потому что Сапнап был встревожен как никогда. Все видели, как парень не знал куда себя деть, явно не ожидая такого предательства со стороны старого друга. Однако на раздумья было времени мало — Ник сразу принял сторону Джорджа, стараясь его успокоить и поддержать. Когда Дрим хотел подойти ближе, Сапнап наставлял на него лук, хорошенько натягивая тетеву подрагивающими от нервов руками. Наверняка ему было ужасно обидно за их трио — вот так по-ублюдски закончить их столь крепкую дружбу… Поистине ужасно.       ≪Будь в порядке≫ последнее, что слышал Джордж от Сапнапа. Грело душу, как Ник переживал за своего друга, за его самочувствие и сохранность.       ≪Буду≫ последнее, что слышал Сапнап от Джорджа. Он сказал это с такой мягкой улыбкой, будто бы жертва, которой нужна помощь, был не сам Джордж, а Сапнап.       Джордж ждёт. Стоит за порталом, стараясь не попадаться никому на глаза. Ведь, если кто-то его и увидит — что ему остаётся сказать? Объяснять, как развел спектакль, чтобы сбежать с роли президента прямиком в объятия своего парня? Гениально.       С каждой минутой его все больше и больше поглощали сомнения. Вдруг это было ошибкой? Вдруг Дрим лжец? Вдруг Л-манбурга не станет по его вине? Боже, как же он безответственно согласился на эту затею. Без раздумий прыгнул в неизвестность, без парашюта, без какой-либо «подушки безопасности». Просто сбежал. Как глупо. А ведь обещал повести этот город в лучшие времена.       Вопреки всему, Джордж забыл обо всем, о чем думал последние минут пятнадцать, только увидев знакомую фигуру в жёлтом плаще. Вообще-то, забыл он ещё и как дышать, не в силах противостоять нервозности.       — Готов? — спросил ободряющим тоном уже подошедший Клэй. После робкого кивка, он схватил Джорджа за руку, рывком таща за собой прямиком в портал. Глядя на столь родного человека, он мог прийти к одному выводу: К черту ваш ебучий Л-манбург.        Джордж почувствовал привычное неприятное ощущение в теле от перемещения. Резкий жар всегда немного сбивал с толку организм, а сам телепорт заставлял чувствовать ноющую тошноту, пока все тело казалось ватным. Однако оба к этому приспособлены, все это так привычно, что уже даже элементарно не замечается.       Дрим ведёт его куда-то по знакомым тропинкам из обсидиана и булыжника, крепко держа за руку, будто боясь потерять хоть на миг. Осознать, что все это было ненастоящим. Он постоянно оборачивается на Джорджа, быстро проходясь изучающим взглядом, с трепетом задерживается на чужих глазах и заботливо улыбается сквозь чуть приподнятую маску. Дэвидсону же ничего не остаётся, кроме как смущённо улыбнуться в ответ. Просто без шансов. Этот чёртов масочник доведет его. И Джорджу не стыдно, что он и не против.       Вдруг они сворачивают со знакомых тропинок. Дрим идёт так уверенно, размашистыми шагами, что парень не успевает, теряется в ногах, изредка спотыкаясь, однако, будучи моментально подхваченным за руку, чтобы он не упал. Заученный путь, однако обозначения куда идти все же, кажется, есть. Джордж заметил некоторую систему из блоков магмы, которая велась по той же траектории, как и шли двое парней.       Неожиданно Клэй отпускает его руку, и Джордж сдерживает себя, чтобы не потянуться обратно к спасительной теплой ладони. Он проходит к стене из незерака и, недолго ощупывая ее, на что-то с небольшим усилием надавливает, кажется, вжимая один из камушков. Механизм со скрежетом начал работать, а адский камень раздвигаться в стороны, словно двери. За стеной оказался портал. Дрим жестом поманил к себе Джорджа, сам переступая импровизированный порожек в комнату с порталом. И парень, не медля ни секунды, идёт ему на встречу, вновь забывая как дышать, наслаждаясь моментом. Когда они стояли у портала, механизм двери из незерака за ними закрылся. Джордж наконец осознал. Назад пути нет.       Вновь Джордж ощущал, как его ладонь обвила чужая заботливая рука. Клэй большим пальцем, будто вырисовывая круги на тыльной стороне маленькой ладошки парня, явно просил внимания к себе. Дэвидсон послушно перевел свой взгляд с отливающего синим портала на Дрима, который, оказывается, успел убрать маску набок.        — Джордж, — хрипло прошептал масочник, возможно, даже не подозревая, как часто вызывает приятные мурашки по всему телу его парня, — ты доверяешь мне?       Брови Клэя слегка нахмурены, однако он продолжает улыбаться одними уголками губ. Нервничает, но старается не подавать виду. Джорджу невероятно льстило, что Дрим хоть и пытается скрывать нервозность, но все же открывает свои эмоции ему. Грело не только душу, но и тело, будто тепло разливалось по венам.       Джордж аккуратно взял Клэя за другую руку, уверенно сжимая, с намерением прогнать эту нервозность.       — Как никогда, — от одной лишь фразы Клэй будто засветился, улыбаясь шире, до милых ямочек на щеках.       Ненавязчиво ведя за собой в портал, он шагает первым, погружаясь в синий телепорт ногой. Как только Джордж ступает в портал, Дрим тут же рывком тянет его вглубь, с явным детским озорством в глазах смотря на вздрогнувшего парня.

***

      Джордж испуган. Он уже ожидает, как упадет на что-то твердое, получит очередной ушиб, однако его тянут в полете на себя и ожидания не становятся реальностью. Наконец открыв глаза, каково было удивление, что Дэвидсон приземлился на Клэя, глаза которого светились неприкрытой радостью. Парень ощущал под собой, как этот несносный наглец давится смехом. Джордж, пользуясь ситуацией, разглядывал лицо напротив: начиная с золотистых волос, не так сильно контрастирующие с отдающей желтизной травой под ними, заканчивая полуоткрытыми обветренными губами.       Джордж приподнялся на руках и осмотрелся, затем и вовсе поднялся на ноги. Перед ним прекрасный вид — дубовый лес, в травинках затесались самые разные цветы, а на небольшом участке, где деревьев не было, стоял обычный деревянный домик. На удивление он гармонировал с окружением за счет того, что сделан из дубовых досок. Небольшие клумбы вокруг терассы не были ухоженными до полного идеала, тем более, что там были посажены обычные папоротники. Мягкое освещение от двух фонарей помогало разглядеть домик лучше. Это… Маленький мирок Дрима?       Клэй, все ещё лёжа на траве, приподнялся на локтях, будто зачарованно смотря на реакцию Джорджа.        — Это место точно никто не найдет, — расслабленно, будто бы тяжелейшие камни, что были раньше на его плечах, просто бесследно исчезли, проговорил он. — тебе нравится?       Вопрос риторический. Однако Джордж активно кивает, не отводя взгляда. Он не может видеть этот пейзаж во всей его красе, однако, он все равно очарован уютом, восхищен красотой и поражен, как Клэй надёжно прятал это место ото всех как зеницу ока.       С громким, для такого момента, шорохом, Дрим поднимается, отряхивая штаны. Он хмыкнул, а затем медленно пошел к дому, явно стараясь не торопиться. Надо дать Гоги время. Джордж же затопал следом, оглядываясь, стараясь зацепить взглядом всю красоту, пусть даже не в таком обширном спектре цветов, как видел бы это обычный человек, но все же. Хотелось столько всего спросить, но сформулировать предложение в голове казалось чем-то невозможным, поэтому парень просто отдался молчаливым эмоциям, не руша мнимую гармонию. Как прекрасная песнь для ушей, окружение напевало самые разные звуки, создавая из этого прекрасный оркестр. Тоненькое пение птичек, насупившихся где-то на деревьях величественных дубов, отдавалось эхом. Мелодично жужжат пчелки, летающие вокруг цветов. Джордж уверен, что у них глаза разбегаются от такого выбора цветов. Атмосфера завораживала.       — У меня есть последний важный вопрос для тебя, — на выдохе сказал Дрим, когда они поднялись на крыльцо по нескольким скрипящим доскам ступенек. — у тебя есть аллергия на кошек?       — Нет… — не медля ответил Джордж, но затем его осенило, — стой, что?       Клэй весело фыркнул, открывая дверь в дом. Она со скрипом отворилась — яркий солнечный свет не медля разливался по окружению. Вход сразу вел, кажется, в зал, который Джордж не успел рассмотреть издалека, ведь Дрим перевел внимание на себя, имитируя не шибко низкий поклон.       — После вас, Ваше Высочество, — буквально промурчал довольный Клэй, игриво подмигивая. Джордж, в восторге от происходящего, даже не заметил раздражающего прозвища, давя лыбу, полную вселенской радости и счастья. И масочник соврал бы, если скажет, что не горд собой.       Дэвидсон вошёл, а за ним верной тенью прошел и Дрим, закрывая за собой дверь. В помещении остался мягкий свет, но уже более ненавязчивый. Он быстро снял обувь, под хриплое хихикание хозяина дома, которого, очевидно, очень забавляла реакция возлюбленного. Джордж прошел к дивану у стены комнаты, ощущая голыми (почему без носочков, Гоги?) ступнями мягкий ковер. В углу комнаты находились верстаки, аккуратные шкафчики с оружием. В другом, напротив…       Прервало его разглядывания интерьера чувство, что что-то маленькое трётся о его ноги. Он перевел взгляд вниз и обнаружил, как его ногу обнюхивает каштановая кошечка, с небольшими рыжинками, разбросанными по всей шерстке. Джордж резко выдохнул и присел к маленькой, видимо, соседке. Она опасливо понюхала протянутую ей тонкую ручонку, а затем потерлась о нее мордашкой. Надеясь, что завоевал доверие пушистой очаровашки, Джордж аккуратно, завороженно провел по голове кошки, задерживаясь у ушек, чтобы почесать. Сама же кошка села, чуть опираясь на гладящую руку, блаженно опустив хвост на ковер, изредка подрагивая им.        Дрим, уже поместивший свою маску на специальный крючок, а незеритовую броню на стойку, придирчиво вытерев рукавом (на нем белая рубашка. Дрим, ты серьезно? Белым рукавом?) грязь на нагруднике, во всю зачарованно наблюдал за этой картиной. На самом деле, ни один из самых прекрасных снов, что ему снились, не были прекраснее того, что происходило в этот день. Клэй готов поклясться, что он никогда в своей жизни, ни на один чёртов миг, не ощущал себя так спокойно. Будто воздух очистился, он мог вздохнуть полной грудью и наконец избавить мозги от постоянного анализа, расслабляя запыхавшийся разум. Дом перестал быть таким одиноким просто в один миг, из-за обычного понимания, что человек, зашедший сюда, абсолютно точно принадлежит Дриму. Не в понимании глупых собственнических стереотипах, а скорее в чем-то более душевном и чувственном.       Спустя пару мгновений он все же обратил на себя внимание:       — Знакомься, это Патчес, моя верная помощница, правда, помогает она только поддерживающим мурлыканьем.       Джордж аккуратно поднял Патчес на руки и поднялся с ковра, неся с собой кошку. Он с явно ненастоящей обидой посмотрел на Клэя и надул щеки:       — Как ты мог мне не говорить о такой красавице? — пробубнил парень.       — Потому что случилось то, чего я боялся, — Дрим подошёл к арке, ведущей к другой комнате, и тихонько хихикнул — она украла твое сердце.       Джордж прошел за ним, закатывая глаза над высказыванием парня. Такая милая бредятина. Наконец, он увидел маленькую кухню с большими окнами на пол стены в величину. Посередине стеклянная дверь, ведущая на задний дворик с маленьким столиком. Ему открылся вид на скромный огород с картошкой, огороженный дубовым забором.       Тем временем Патчес успела сбежать с его рук, поворачивая тело со спинки на живот, чтобы спрыгнуть вниз и рысью подбежать к миске, которую уже по привычке наполнил Клэй какими-то смесями. Джордж пригляделся и понял, что и вправду смесь из каких-то продуктов. Неужели Дрим сам готовит еду кошке, не покупая заезженный корм? Божечки, как это мило.       — Думаю, твои опасения не оправдались, — вновь звонко рассмеялся Джордж, кладя руки на плечи масочнику, который в свою очередь приобнял парня за талию. Он прижался к чужой щеке своей, ощущая лёгкую щетину и блаженно промычал, наслаждаясь такой близостью.       — Да? А то я уже ревновать начал, — поддразнил Дрим.       — Тебя тоже за ушком чесать что-ли? — руки медленно перемещались с затылка на макушку Клэя, массируя и почесывая, зарываясь в мягкие светлые волосы.       Вместо ответа, Дрим опустил свою голову на плечо Джорджа, в то время как его пальцы давно блуждали под чужой футболкой, очерчивая спину. От слишком теплых рук на холодной спине, по телу прокатились мурашки, а сам Дэвидсон рвано выдохнул. Этот день был на удивление молчаливым, ведь обычно оба разговаривали о каких-то глупостях, заливаясь смехом, раздражая этим окружающих. Но сейчас из «окружающих» только Патчес, которая несомненно не будет шипеть на них за излишнее ребячество.       — Кушать будешь? Я могу что-нибудь приготовить, — учтиво пробубнил в чужое плечо Дрим. Получив лишь отрицательное мычание, он фыркнул, — надо переодеться, ты же не против походить в моей супер огромной одежде, которая явно не подходит для гномов?       — Ну да, потешь свое извращённое эго ещё, Клэй, — беззлобно проворчал Джордж. Под недовольные звуки возлюбленного, парень выбрался из объятий, чтобы продолжить небольшое путешествие по дому. Увидев невзрачную лестницу наверх, Джордж обернулся и спросил следующего за ним Дрима, — ты на чердаке живёшь типа?       Забавный факт, который уцепил Джордж — ступеньки лестницы были обмотаны той штукой, которой обычно были обмотаны когтеточки. Значит, Патчес легко взбирается на этой лестнице, благодаря сообразительному хозяину.       — Ну типа, — согласно кивнул Клэй. Как только он увидел, как Джордж неуверенно проверяет одной ногой ступень, мол, безопасно ли вообще взбираться, на что ступень ответила скрипом, Дрим давится смехом, — эта лестница меня каждый день держит, так что тебя она точно выдержит, не волнуйся.       — Моя смерть будет твоей виной в случае чего, — шутливо предупредил Джордж, уже с большей уверенностью поднимаясь.       Чердак был особенно уютным. Двухспальная кровать, аккуратно заправленная (черт возьми, Дрим подготовился? Джорджу грустно представлять, каким бы его парень был расстроенным, откажись он от предложения жить вместе) стояла посреди бочек, на которых светились фонарики, разные заметки на цветных стикерах наклеены над кроватью. Везде были развешены какие-то гирлянды, добавляющие теплых оттенков к освещению. Слишком большая лежанка для маленькой кошки ютилась прямо у кровати. Шкафы с обычной одеждой одиноко стояли в другой стороне чердака, которая явно была обделена вниманием. Дрим быстренько взял что попало под руку, а на вопросительный взгляд Джорджа лишь закатил глаза:       — Теперь это наш дом, а значит, что теперь мои вещи — наши вещи. Выбирай что хочешь, — пожал плечами и кинув на кровать сменную одежду, начал снимать свои неудобные в повседневности «рыцарские», как называл их Джордж, одеяния.       И Джордж выбрал. Какую-то странную, потрепанную жёлтую толстовку, которая, по закону жанра, буквально обязана быть зелёной. Штаны пришлось выискивать долго, однако все-таки удалось нарыскать хоть что-то подходящее. Последовав примеру Дрима, он устало снял грязную рубашку, усевшись на кровать. Увидев, как помедлил Джордж, Клэй не удержался от колкости:       — Можешь и не заморачиваться на счёт одежды, если тебя это так тяготит. Твою голую задницу увижу только я.       — Ты забыл про Патчес, мне неловко перед ней, — на самом деле, дело не в Патчес, а, скорее, в собственном удобстве, но не ответить на это Джордж не мог. Вообще, если Клэй хорошо попросит (никакого извращённого подтекста!), то парень и не против щеголять без одежды без особого стеснения. Все таки, хоть и в отношениях они не так долго, скоро, кажется, будет год, но они и до этого видели друг-друга обнаженными. Часто из-за болячек. Первое время их дружбы латать было неловко, но это быстро исправилось из-за надобности это делать почти постоянно, в силу их образа жизни — «без приключений на задницу жить невозможно». Но даже сейчас Джордж вспоминает, как залипал на в меру накачанное тело друга, приговаривая у себя в мыслях, что в этом нет ничего «такого». «Такого» было. И достаточно много.       — Стесняшка, — закатил глаза Дрим, фыркая себе под нос.       Дальше Клэй, по просьбе Джорджа, провел экскурсию по его небольшим грядкам, заодно поливая сухую почву. Дэвидсон ещё долго слышал о том, что Дрим обязательно повесит этот огород на него, потому что самому масочнику крайне лень следить за этим добром. И Джордж не против. Нет, попытался отказать приличия ради, но все же быстро согласился на уговоры. Парень только рад хоть чем-то быть занятым, приносить пользу, поэтому это не было чем-то сложным. Всего лишь какой-то маленький огород.       День прошел незаметно, слишком быстро для таких прекрасных дней. Джорджу недостаточно. Однако, делать нечего. Масочник заварил им чай, учитывая придирчивые вкусы своего парня: одна чайная ложка сахара с небольшой горочкой, пакетик чая держать недолго, а наливать кипяток лишь наполовину, чтобы затем разбавить теплой водой. Дрим давился смехом, когда впервые услышал такие требования, однако запомнил их на удивление быстро. Парни устроились за тем самым скромном столике на заднем дворе. Джордж, почти сразу же выпивая свой напиток залпом, кладет голову на плечо Клэя, наблюдая за, возможно, красивейшим закатом. Мгновения казались сном, а закат, будто концом этого сна, это напрягало и расстраивало, однако Дэвидсон отдавался моменту. Жил сейчас, в эту секунду, не задумываясь, что вот-вот проснется в холодной громоздкой кровати, одиноко смотря туда, где мог бы лежать рядом Дрим.       Тейкен будто почувствовал нервозность парня:       — Гоги, — позвал хрипло, от того тихо, Дрим — о чем ты думаешь?       — Я боюсь, — выдохнул Джордж, утыкаясь в чужую шею носом — типа, знаешь, будто бы всё это ненастоящее. Усну сейчас с тобой, а проснусь в одиночестве.       Дрим рассмеялся.       — Глупость, — объяснил свой хохот Клэй, мягко приобнимая Дэвидсона, — такая глупость, Гоги. Я здесь, настоящий, и Патчес тоже. Или ты хочешь оставить меня вновь одного, с ребенком на руках, чтобы уйти на свой пост президента?       Джордж фыркнул. Дразнится, наглец. Так в его стиле, все переводить в шутку, однако, если что, всегда готов стать серьезным.       — Как давно ты здесь живёшь? — перевел тему шатен, утоляя свое любопытство.       — Как только Томми появился. В Общественном Доме уже не было так комфортно, да и хотелось отдохнуть от всей этой хрени с дисками. Вот я и построил убежище. А Патчес пришла сюда сама, не знаю, как, откуда. Я просто забыл закрыть окно на кухне, а она пролезла и уронила мешок с картошкой. Проснулся, увидел эту несносную кошку и решил, что теперь она живёт со мной, — он усмехнулся, — но она тоже решила жить со мной, документы подписаны, и даже подпись с ее лапкой есть.       Джордж уловил логическую связь.       Момент, когда Дрим начал пропадать, непонятно куда, непонятно зачем, был в промежутке с появлением Томми, мальца, который являлся зачинщиком многих бед. От одного упоминания о нем, Джордж закатывал глаза, хихикая. Как такой юный дурачок вообще стал такой огромной проблемой? Мысли об этом сорванце навеяли на одну большую ответственность, которую Джордж так и не забыл.       — Чувствую себя трусом. Я буквально ушел с поста президента по своему желанию, оставляя все на чужие плечи и нежась тут с тобой. Придурок, да?       Дрим перевел свой задумчивый взгляд с почти севшего солнца на Джорджа, чуть отодвигаясь, чтобы разглядеть чужие глаза. Он нахмуренно очерчивает лицо Джорджа, затем закрывая глаза, громко вздыхая, будто бы тема донельзя глупая.       — Конечно ты придурок, Джордж, — начал терпеливо Клэй, вновь обратив взгляд на него. Таким еще учительским тоном, не хватало еще школьной доски на фоне, — потому что твои мысли бредовые. У Л-манбурга нет толкового будущего, чтобы двигать его дальше, как ты хотел. А если бы с тобой что-то случилось? Знаешь, как я переживал в последнее время? Клянусь, почти не спал. И ты считаешь, что эта жалкая нация стоит всего этого дерьма?       Джордж открыл было рот, чтобы поспорить, однако, увидев твердый взгляд Тейкена, замолчал, проглотил свои мысли. Дрим увидел это и прижал к себе парня, не оставляя ему никаких моральных путей к отступлению. Что-что, а чувство вины за такую глупость Клэй хотел прервать сразу, чтобы гадкие корни не обвили паренька с ног до головы, заставляя делать необдуманные поступки. А Джорджу ничего не оставалось, как недовольно пыхтеть, уткнувшись носом в родную крепкую грудь.       — Все равно как-то неправильно       Неожиданно, Дрим берет того за подбородок, поднимая его голову наверх, чтобы встретиться с ним взглядом. Слегка надавливая большим пальцем на нижнюю, соблазнительно пухлую, губу, масочник неожиданно серьезно сверкает янтарными глазами.       — А ты разве жалеешь о том, что совершил? — выразительно приподнял бровь Клэй.       По всему телу дрожь от такого властного тона. Джордж моргает, сконфуженно кусает уголок нижней губы, которая все ещё подвергается давлению, однако не сводит глаз с чужого взгляда. Дрим, очевидно, был настроен серьезно, чтобы покопаться в мозгу у своего парня. Джорджа совершенно не отталкивал ледяной взгляд, потому что прекрасно знал, что за этим стоит некая неуверенность, которую масочник ни за что не признает. И, Господи, как же он обожает Клэя. Абсолютно всего. Мягкого, нежного, который скажет «Доброе утро» и поцелует костяшки Джорджа, внимательно смотря за чужой драгоценной реакцией. Трепетного до мелочей, постоянно спрашивая какие-то моменты, чтобы не смутить Джорджа, чтобы сохранить чужой комфорт. Холодного, властного, который умело берет то, что захочет, нажимая в правильные места, тянет за ниточки, словно кукловод. По-собственнически прижимая к себе, оставляя от прикосновений лишь синяки. Джордж любил Клэя любым.       Ответа не последовало. Рука на талии чуть сжалась, заставляя выгнуться в спине. Лицо Дрима было близко, но при этом катастрофически далеко. Джордж чувствовал горячее дыхание на щеке, однако возлюбленный даже будто и не думал продолжать, хищно растягивая удовольствие, заставляя лишь позорно скулить от досады. Внезапно свободные руки Джорджа потянулись на привычное место — плечи Дрима, чтобы несильно сжать их, выдавая свое недовольство. Обладатель слишком-сексуального-голоса лишь усмехнулся, явно довольный результатом, рассматривая, как томно на него глядит Джордж, самодовольно наблюдая, как тот плавится в его руках. Затем, уже будто сам не выдержав, Клэй целует мученика, который наконец хоть чуть-чуть расслабляется. Очередной смешок подавляет сам Джордж, раздражённо кусая его губу, мол, достал уже.        Дрим, заумно подняв палец вверх, с озорством смотрел на Джорджа, будто не налюбоваться за все годы дружбы.       — Так что, — подвел он итоги, — не думай об этом, если тебе хорошо со мной. Думай о себе, о своем благополучии и тому подобное, а не о стайке фриков с отстойным гимном.        И Джордж кивает, улыбается. Он был сражён без боя, стоило только Дриму включить свою удивительную харизму.       — Рад, что мы заполнили этот пробел, — мягко рассмеялся масочник. Затем он допил свой уже остывший чай и встал со стула, потягиваясь. Тело затекло.       Джордж только сейчас увидел, что небо потемнело. Солнце спряталось за горизонтом, оставляя после себя только звезды. В сон моментально начало клонить и он смиренно поддался этому желанию, зевая в ладошку. Подоспев за своим парнем, он встал со стула, беря в руки две кружки и заходя обратно в дом. Он аккуратно, стараясь не создавать лишнего громкого звука, положил в их раковину. За спиной Джорджа, Дрим уже закрывал дверь на задний дворик на ключ, пряча его в карман. Все понимают, что ключ не шибко спасет, если окна полностью беззащитны, однако мало ли. Испытывать судьбу никому не хотелось.       — Сразу говорю — то, как ты видел нашу кровать, больше не повторится, — предупредил Клэй, но поймав вопросительный взгляд карих глаз тут же объяснил, — ну, знаешь, заправленная такая, аккуратная. Это так, ради презентабельного вида для твоей придирчивой задницы.       Джордж звонко рассмеялся, взбираясь по лестнице на чердак. Там их ожидала мирно спящая Патчес на своем местечке. Сразу за ним поднялся Клэй, который быстренько подошёл к кровати, откладывая одеяло куда подальше и буквально плюхаясь на мягкую поверхность, от чего матрац под ним пружинится.        Джордж подавил усмешку, аккуратно ложась рядом и натягивая на них ещё холодное, но толстое и мягкое, будто наполненное перьями, одеяло. Уже устроившись поудобнее, подминая одеяло и обнимая подушку рукой, его тут же хватают за талию и притягивают к себе, без шансов выбраться. Джордж и не подумал о том, что можно утонуть в чужих объятиях, уже привыкший к одиночеству. И он довольно улыбается, прижимаясь спиной к груди Дрима, который, кажется, даже не особо прикладывая усилия, умудрялся вновь зажигать импровизированный огонек в душе, принося все новые и новые эмоции. Джордж не понимал, что такого сделал в своей жизни, чтобы заслужить такого превосходного человека.       Клэй уже уткнулся в макушку возлюбленному, рукой блуждая у него под футболкой, очерчивая круги на животе, изредка проходя по ребрам. Он чувствовал себя противоречиво весь день — Дрим впервые был так умиротворен, но все же был страх случайно, даже не поняв этого, оттолкнуть от себя Джорджа. Боялся быть слишком напористым, не давая партнеру привыкнуть к обстановке. Но все же, Дрим буквально светился от того, что Гоги теперь рядом. Буквально под боком.       Клэй не сразу понял свою зависимость, осознавая, в какое дерьмо погряз, только когда короновал друга. От всех президентских забот Джордж не находил времени на Дрима, который, будто верный пёс, ждал каждой встречи, с жаром наслаждаясь абсолютно каждой отведенной минутой. Именно в это время Клэй прочувствовал на себе зависимость в Джордже, будто в воздухе. Хотелось касаться его холодной кожи, оставлять следы и расчёсывать рукой темные мягкие волосы.       Дрим обожает вызывать эмоции. Он любит следить за реакцией, не важно, будь она положительной или отрицательной. Но самое обожаемый объект для этого небольшого хобби являлся Джордж. Клэй нуждался в реакциях на себя. Нуждался в его внимании, в его голосе, в его холодных касаниях. Масочник сходил с ума, когда Джордж был вынужден проводить с ним ещё меньше времени в пользу своего статуса президента. И он уже привык считать себя эгоистом по отношению к Джорджу, он смирился с этой мыслью, ведь соврал бы, если бы сказал, что украл Дэвидсона только из-за опасности его должности. Эта эгоистичная смесь чувств слишком часто преследует, чтобы не привыкнуть к ней.       Клэй прекрасно осознавал, что подвергает их обоих огромной опасности, привязываясь к своему маленькому сокровищу. Однако поделать ничего не может, не хочет, хоть это и в его силах. Джордж несомненно был его самой большой слабостью. Однако эта слабость была так приятна, что казалась каким-то смертным грехом, настолько Гоги был податливым на все, что творил с ним Клэй. Первое время даже казалось, что Джордж просто терпит это, так как не верилось в то, что парень правда любит Дрима. Воспоминания о том, как Джордж прямо говорил о своих чувствах, дабы успокоить возлюбленного, все ещё с трепетом отдаются где-то в сердце. Дрим не понимал, что такого сделал в своей жизни, чтобы заслужить такого превосходного человека.       — Тебе понравилось? — В макушку Джорджа спросил масочник, с неприкрытым волнением в голосе. Осознав, что вопрос не совсем корректен, спешно поправился, — ну, все, что сегодня было. Или там, дом? Патчес? Все хорошо?       Джордж попытался посмотреть из-под полузакрытых век на Дрима, однако угол обзора не позволял уцепить ничего, кроме лохматых светлых волос. Он непроизвольно усмехнулся и уцепился за чужую руку своей.       — Я даже мечтать о подобном не мог, Клэй, — признался он. Даже сквозь сонный голос можно было различить неподдельную искренность. Патчес, будто почувствовала о чем разговор, проснулась и еле слышно потопала к кровати. Она охотничьей грацией запрыгнула на кровать и с абсолютным удовольствием упала рядом с Джорджем, намекая на свою потребность во внимании. Весело хихикнув, парень свободной рукой зарылся в мягкую каштановую шерстку, ощущая вибрации от блаженного мурчания Патчес. — Особенно о том, что тебе вдруг придет в голову завести со мной семью.       — Стой, что? — не понял Клэй, чей мозг уже давно отключен и находится в режиме сна.       — Я о Патчес, — Джордж не удержал своего сиплого ото сна смеха.       — О мой бог, у меня жизнь перед глазами пролетела, какого хера, Джордж? — наигранно испугался Дрим, сжимая парня в своих объятиях сильнее. Но все же затем спросил уже серьезнее, — Ты же в курсе, что ты не в тюрьме? В смысле, я не привязываю тебя к себе.       — Я знаю, — обнадежил парень. После долгого молчания, он милым сонным голосом добавил, — спокойной ночи.       Клэй улыбнулся, наконец закрыв глаза и расслабился.       — Спокойной ночи.